Чтение онлайн

Это – осознанная программа, а не просто уступка темпераменту.

Голицына жила на Миллионной улице, в доме № 30. Она была человеком, близким кругу «Арзамаса». Посылая ей оду «Вольность», Пушкин сопровождает ее следующим обращением:

Сам факт того, что Пушкин послал Голицыной эту оду и тем более посвящение, говорит об огромном его уважении к адресату как личности и тем высоким духовным интересам, в сфере которых она жила.

Пушкин познакомился с ней в доме Карамзиных. 24 декабря 1817 года Карамзин пишет о нем Вяземскому: «Он у нас в доме смертельно влюбился в Пифию Голицыну и теперь уже проводит у нее вечера: лжет от любви, сердится от любви, только еще не пишет от любви» [103] . О приведенных выше стихах Пушкина он, видимо, еще не знает, а критические высказывания Голицыной по поводу «Истории государства Российского» его слегка уязвляют. Впоследствии Пушкин об ее отрицательных суждениях упомянет уже иронически в «Отрывках из писем, мыслях и замечаниях» [104] .

Евдокия (или Авдотья) Ивановна была дочерью генерала И. М. Измайлова и А. Б. Юсуповой, родной сестры знаменитого знатока искусств, коллекционера и мецената Николая Борисовича Юсупова, общавшегося с Бомарше, Вольтером, Байроном. Пушкин ребенком жил с родителями в доме Юсупова, в Москве. Впоследствии вместе с Соболевским он посетил Юсупова в его загородном дворце в Архангельском, после чего написал послание «К вельможе», которое Белинский охарактеризовал как «высшей степени художественное постижение и изображение целой эпохи в лице одного из замечательнейших ее представителей» [105] .

Пушкин. Автопортрет. Вторая половина 1810-х годов

Евдокия Ивановна, рано потерявшая родителей, воспитывалась в доме сенатора Измайлова, другого своего дяди, где получила прекрасное образование. Сенатор руководил всеми строительными работами в Кремле и реставрацией памятников московской старины. И, естественно, интерес к искусству, старине и истории России сохранился у нее на всю жизнь.

Судя по сохранившимся портретам, она была очень хороша собой, и, когда ее начали вывозить в свет, она привлекала внимание и своей красотой, и образованностью. По настоянию императора Павла ее выдали замуж за князя Сергея Михайловича Голицына. Но жизнь с ним не сложилась, и княгиня уехала из Москвы в Петербург [106] .

«Дом ее на Большой Миллионной был артистически украшен кистью и резцом лучших из современных русских художников, – пишет П. А. Вяземский. – Тут не было ничего из роскошных принадлежностей и прихотей своенравной и скороизменчивой моды. Во всем отражалось что-то изящное и строгое. По вечерам немногочисленное, но избранное общество собиралось в этом салоне – хотелось бы сказать – в этой храмине, тем более что и хозяйку можно было признать жрицею какого-то чистого и высокого служения. Вся постановка ее, вообще туалет ее, более живописный, нежели подчиненный современному образцу, все это придавало ей и кружку, у нее собиравшемуся, что-то, не скажу таинственное, но и не обыденное, не завсегдашнее. Можно было бы думать, что тут собирались не просто гости, а и посвященные» [107] .

Атмосфера таинственности, которая сопутствовала этим вечерам, усугублялась тем, что Голицына принимала только ночью, за что получила прозвание «Принцесса ночи».

В 1814 году, после победы над Наполеоном, она обратилась к русскому дворянству с предложением воздвигнуть в Москве памятник в честь победы России. Сама приготовила она для этого памятника знамя, затем переданное в Александро-Невскую лавру. В сопроводительной записке к памятнику Голицына написала: «Здесь все сословия должны быть равны… никакие происки и богатство не должны давать право быть первым среди героев… И поэтому последний из крестьян может этим правом воспользоваться» [108] .

Но понимание ею истории расходилось с мнением Карамзина. Он говорил, что «от ее трезубца пышет не огнем, а холодом» [109] .

«Строгость ее приговора об “Истории государства Российского”, – пишет известный литературовед Леонид Николаевич Майков, – внесла даже рознь в среду арзамасцев: между тем как влюбленный в Авдотью Ивановну Пушкин посмеивался втайне над ее суждениями о сочинении Карамзина, другой страстный ее поклонник, тоже арзамасец, М. Ф. Орлов, по словам нашего поэта, пенял Карамзину, зачем в начале своего творения не поместил он какой-нибудь блестящей гипотезы о происхождении славян» [110] .

Михаил Федорович Орлов, «рыцарь любви и чести», как его называли современники, молодой генерал, которому вручили ключи Парижа как представителю русской армии, победившей Наполеона, принадлежал к лагерю будущих декабристов.

Вообще, весь круг ближайших друзей княгини был арзамасским. С 1817 года в него вошел и Пушкин. Видимо, после замкнутой жизни в Лицее он чувствовал потребность в постоянном общении, обмене мнениями во всех областях литературы, истории, философии.

8 июня 1818 года в письме к П. А. Вяземскому дядя поэта, Василий Львович Пушкин, сообщает о том, что приехавшая из Петербурга княгиня Евдокия Ивановна Голицына говорила ему накануне, что племянник его «Александр у нее бывал всякий день» и «что он малый предобрый и преумный» [111] .

Судя по переписке А. И. Тургенева с Вяземским, Пушкин навещал салон княгини до самой своей высылки из Петербурга. Тургенев часто упоминал о чтении у нее пушкинских стихов в присутствии автора. А в письме о стихах самого Вяземского, сообщает: «Вчера читал я у княгини Голицыной стихи твои и был свидетелем Пушкина восхищения и ея одобрения» [112] .

Вяземский же просил его: «Напомни ей обо мне. Мало знаю женщин, которые были бы мне так по сердцу, как она».

Пушкин, уже из ссылки, писал Тургеневу: «Вдали камина кн. Голицыной замерзнешь и под небом Италии», или: «Что делает поэтическая, незабвенная, конституциональная, анти-польская [будучи сторонницей конституции в России, она негодовала, что конституция была дана Александром I только Польше!], небесная княгиня Голицына?» [113] .

И княгиня после откомандирования Пушкина на юг не переставала интересоваться судьбой опального поэта. По ее просьбе Екатерина Сергеевна Уварова, сестра декабриста Лунина, «из дружбы к Пушкину» пригласила замечательного композитора А. Н. Верстовского исполнить у нее в доме, на специально устроенном музыкальном вечере, романс «Черная шаль». На этот вечер она пригласила и М. С. Воронцова, к которому Пушкин должен был перейти на службу [114] .

По возвращении в мае 1827 года в Петербург Пушкин вновь бывает в салоне Голицыной. Теперь среди ее гостей больше ученых: она достаточно серьезно увлеклась математикой и философией. Теперь ее любимый собеседник – известный русский математик академик Михаил Васильевич Остроградский. Под его руководством она пишет книгу «Анализ силы».

В 1835 году Пушкин приобрел эту книгу, вышедшую в том же году во Франции, для своей библиотеки. Интересно, как это сочетается с его якобы полным безразличием к математике, где все для него, как известно, «заканчивалось нулем»? И вряд ли случаен был интерес Пушкина к математическим увлечениям Е. И. Голицыной. В своем журнале «Современник» он опубликовал две статьи кн. П. Б. Козловского: «Разбор парижского математического ежегодника на 1836 г.» и «О надежде» – по теории вероятности. В его библиотеке имелось два сочинения по теории вероятностей, одно из которых – труд французского математика Лапласа, изданный в 1825 году: «Опыт философии теории вероятностей». Весьма вероятно, что было это связано с интересом поэта к проблеме соотношения необходимости и случайности в историческом процессе.