Чтение онлайн

Этот труп – часть меня. Потому-то они и не живы.

Не жги мне глаза рассветом пустого дня.

Я отдал тебе свое время, безбожно его растранжирил.

Утром снова отчалит паром, но опять без меня.

Пускай

За невинной улыбкой будет на хрип изрываться тоска.

Давай

Я ослаблю ошейник, и черти меня разорвут по кускам.

Смотри –

Это чудо, клянусь, бессчетное чудо света.

Прости,

Мы все корм, нас не жалко, и я всегда помнил об этом.

Я знал,

Мы сложим ладони в нашей порочной молитве.

Назад

Не хочу возвращаться, гуляя по лезвию бритвы.

Скажи,

Я так долго бежал, чтоб потом обессиленно пасть?

Во лжи

Все сгорало под нами, даже уже не дымясь.

Прости,

Нас сожрали, себя соберу из того, что осталось.

Пусти

Меня к выходу, может там жизнь потерялась.

Давай ты мысленно мне выстрелишь в висок,

Ведь я не знал, что жил на самом деле.

И этот лайнер увезет с остатком все,

Что оставалось ценным в моем теле.

Унылая дуга нейронных волн,

Такая тусклая в сравнении с цветом радуг,

Оставит на асфальте мрачный тон,

Такой неяркий. Может, так и надо.

И чудеса в коробках от таблеток

Боготворить в коробках из бетона

Достанется всем нам, и мы об этом

Забыть желая, не пророним слова.

Как от картонки оторву кусок надежды

В этом пропащем, странном, душном мире.

Он обязательно размокнет даже прежде,

Чем с этой осенью вернется холод ливней.

Я говорил уже о том, как Солнце умерло.

По его ровной линии пульса ты можешь найти

Все отсылки и хроники, как по аллеям Бунина.

Важно ли это? Не знаю, мы сбились с пути.

Моя память об этом выжжена черными пятнами.

Тот автограф последний ожогом остыл на руках.

Смесь разбитых сердец и детских улыбок натянутых

Нас зимою холодной укутает в солнечный прах.

Дай мне просто забыть и просто стать частью пепла.

Нас кремирует пламя этой чужой войны.

На сожженных листках наши жизни истерлись где-то.

Я закрою глаза, ничего в них не видишь ты.

Реквием звездам сыграй, нас не будут слушать.

Этот вопль порежет мне слух, он не был по мечте.

Я всегда задыхался внутри, но шагнув наружу,

Постепенно додумал, что тоже теперь нигде.

Где-то тихая пристань, куда не доплыть,

И меня вновь кидает от шторма к шторму.

По рукам вяжет с берегом скальная нить,

И, прикрыв глаза, разобьюсь о волны.

Льет из рации шелест пустого эфира,

Ты всю жизнь его потреблял запоем.

И внутри вязкой пленкой его глицерина

Оседает в легких тоска прибоя.

Полумесяц луны протыкает звезды,

И приносит их в жертву, как просто символ.

Миллиардам шрамам на небе роздан

Свет холодный, но их так и не воскресили.

Мы точим клыки, чтобы были острее.

Лишь бы видеть глазами, куда дальше плыть,

Так жадно впиваясь в небесную шею.

Потому что мы тоже боимся остыть.

Сингулярность сжимает виски снова в разных понятиях,

И зрачки расширяются, так что мне близко не видно.

Ты сказала, сам черт бы со мной говорил – унесите распятие.

Это так не работает, ведь мы не в дешевых фильмах.

Между городом грез и между пустых развалин

Воздух душный настолько, что даже имеет привкус.

Мы навечно остались в рассказах, что не рассказали.

И наверно мы с этой же вечностью как-нибудь свыклись.

Девчонка подводит глаза самой черной тушью.

Таким же оттенком замажет мешки под глазами.

Она держит мне руку, и мы оба теряем душу,

Которую столько же раз в этой жизни искали.

На ромашковом поле закат обагрит все кровью.

За его пеленой потерялся тот самый день.

День, в который когда-то уйду, все забрав с собою,

Ничего не поняв в осуждениях этих людей.

Мы назвали безумством, что можно друг другу верить.

И отбросили страх, заливая друг друга бензином.

Мои кости сломались – я бился с разгона об двери,

Для того чтобы верить, что можно не только сгинуть.

И девчонка подводит глаза самой черной тушью.

И таким же оттенком замажет мешки под глазами.

Были ли мы здесь живыми, хотя бы снаружи?

Или не были, но никому не сказали.

Сознание тонет в картинах, которых и не было.

Закрываю глаза, провожу нежно бритвой под веками.

Диагноз поставит нам жизнь, и мы станем калеками,

Пригвождёнными насмерть всеми оттенками блеклого.

Я гулял бы с тобою по крышам меж парапетами,

Но остался прибит в непонятном незримом уродстве.

В глазах зарябит черным маркером тьма беспросветная,

И я буду искать в этой дряни со светом все сходства.

Забудь мое имя, присвой мне порядковый номер.

В этом мире ждать свой расстрел чересчур одиноко.

Одна кровь, один цвет, одна жизнь, ты всегда монохромен.

Затми небо ладонью своей, здесь все слишком убого.