Чтение онлайн

Что касается молитвы, она была составлена с явным расчетом на использование и в последующие годы. Для удобства восприятия и анализа мы разбили ее текст на пять смысловых фрагментов. На наш взгляд, особый интерес представляют разделы 2-й, 3-й и 4-й. Вместе они составляют по сути всеобщую, или “церковную молитву” (kirkkorukous), открывавшую “литургию с кафедры”. Содержание определяется учением Лютера о трех сословиях и их взаимной гармонии как залоге и гарантии общественной стабильности: Лютер был убежден, что духовные цели Реформации достижимы были лишь при сохранении четкого сословного деления общества (правда, он все же признавал принципиальное равенство сословий в духовном плане). По этой причине “церковная молитва” ясно делится на три части. В первой части (в нашей разбивке это пункт 2) возносится моление за Церковь (“Общину” в терминологии автора) и сословие проповедников (т.е. священнослужителей) и испрашивается защита от “лжеучений”. Тот факт, что именно проповедническое сословие оказалось упомянуто здесь первым, не было чистой случайностью, поскольку, как мы отмечали выше при рассмотрении Катехизиса Эрика Соролайнена, к этому времени (конец XVI - начало XVII вв.) лютеранское духовенство приобрело особую власть над душами мирян, а миссия «проповедника» стала трактоваться богословами как наиболее ответственное и почетное из всех человеческих занятий. Во второй части (пункт 3 перевода) звучит молитва за светскую власть, причем специально оговорена ее роль в распространении и сохранении Слова Божиего, что опять-таки согласуется с учением Лютера о двух «царствах», или «установлениях» (regimenta) - духовном и светском, заведенных Богом (Arffman 1999, 167-168 ss.). В конкретных условиях середины 1590-х гг., когда на шведском троне всё еще находился католик Сигизмунд III, предупреждение правителю об обязанности защищать “истинное Слово” (т.е. придерживаться решений Упсальского собора 1593 г.), вероятно, звучало не чисто риторически. И, наконец, третий раздел молитвы (пункт 4) представляет собой моление за всех остальных членов Церкви: особый интерес для нас представляет здесь перечень страхов, наиболее беспокоивших людей той эпохи. Заключительная часть молитвы возвращает нас к теме Нового года, которая получает теперь духовную трактовку - в эсхатологическом смысле. Стоит напомнить, что 1590-е годы обернулись для Финляндии заметным обострением политических и социальных противоречий; кроме того, произошло ощутимое похолодание климата (аналогичное тому, что имело место в России в канун Смутного времени), и в этой связи ухудшилась ситуация с продовольствием, люди стали больше голодать, болеть и умирать, что делало их восприятие земной жизни особенно тревожным. Эта часть финской молитвы показывает, что в рассматриваемую эпоху лютеранству все еще были присущи эсхатологические чаяния конца света, столь характерные для ранней Реформации (Arffman 1999, 58 s.); не стоит также забывать, что приближавшаяся смена столетий порождала дополнительное смятение в умах.

Отметим еще несколько черт «Благодарственного слова», присущих лютеранскому мировосприятию в период, когда в Финляндии исподволь воцарялась атмосфера т.н. раннепротестантской ортодоксии (фин. varhaispuhdasoppisuus), на что мы уже обращали внимание, анализируя другие тексты епископа Эрика. Во-первых, это подчеркнуто ветхозаветная трактовка Бога-Отца, в полной зависимости от которого находится человек (впрочем, подобная переориентация была свойственна уже родоначальникам европейской Реформации, но именно их эпигоны придали ей жесткость и неумолимость: по выражению Люсьена Февра, “Бог, вновь обретенный реформаторами - это не только Иисус” - Февр 2000, 279). Во-вторых, в финской молитве звучат отголоски известного религиозного принципа do ut des («даю, чтобы и ты мне дал»), что предполагает надежду на достижение определенного земного благополучия в обмен на настойчиво подчеркиваемую преданность и самоумаление перед Господом. Недаром в тексте достаточно прозрачно дается понять, что Бог должен быть как-то особо «лично» заинтересован в даровании мира и процветания молящим Его, ибо только тогда верующие в Него получат возможность достойно и полноценно прославлять и почитать Господа («дабы мы праведно и свято служили Тебе во всякое время нашей жизни»). По мнению церковных историков, такого рода «деловитый» подход не являлся чем-то исключительным, а, напротив, в целом был весьма характерен для лютеранского сознания той эпохи (Kouri 1984, 230 s.). С другой стороны, не менее настойчиво развивается тема фундаментальной испорченности человеческой природы и мира в целом: по мысли финского автора, выйти из падшего состояния возможно, лишь всецело полагаясь на Милость Божию, при содействии которой погрязшая во грехе душа обретает благостную кончину и, следовательно, избавление от страданий мира сего. Пессимистическая оценка мира как юдоли скорби была распространена в массовой (т.е. рассчитанной на массовую аудиторию) лютеранской литературе рассматриваемой эпохи. Сходную трактовку мы обнаруживаем и в Постилле епископа Турку, изданной четверть века спустя после “Благодарственного слова”: из этого видно, что и на склоне лет Эрик Соролайнен тяготел к парадигмам мышления, сложившимся в лютеранском мира еще во второй половине XVI в.

Приложение

Лаурентиус Петри (Абоикус)

“Хроника происшествий и религиозных дел Финляндии, особенно же епископов, коим довелось жить в царствование того или иного шведского короля” (1658) (фрагмент)

Лаурентиус Петри по прозвищу Абоикус, т.е. «происходящий из Або-Турку» (ок. 1610-1671), служил пастором в Лоймаа и Таммела в Юго-Западной Финляндии. Его перу принадлежат два сборника проповедей на финском языке: Пояснения к чтениям утренним, вечерним, а также перед вкушением пищи (1644) и Несколько христианских проповедей об общем исповедании грехов и благословении (1644); кроме того, он издал и книгу комментариев к катехизису, предназначавшуюся для священников (1634). Особый интерес представляет его рифмованная Хроника происшествий и религиозных дел Финляндии (1658): это было первое сочинение такого рода по-фински, представлявшее собой лапидарное, доходчивое изложение основных вех церковной истории Финляндии с древнейших времен до середины XVII в. По этой причине мы сочли возможным включить в нашу работу построчный перевод фрагмента этого сочинения, посвященного эпохе Реформации: данный фрагмент позволяет представить себе, какой эта эпоха виделась поколению лютеранских священников, родившихся уже по окончании основных церковных преобразований в Финляндии.

.......

45 Теперь же воздадим хвалу Иисусу,

ниспославшему /нам/ Лютера,

который ясно изложил учение

и избавил нас от папских заблуждений:

хотя он проповедовал среди немцев,

50 его слово достигло и финнов.

Вступив на престол, славный король

Густав, великий государь Швеции,

покончил с кознями ютов /датчан/,

избавил от напасти Финскую землю,

55 утвердил истинное учение в своем королевстве,

определив в приходы красноречивых проповедников;

он вызволил из-под папского ига

и шведов, и финнов

с помощью истинно апостольской проповеди,

60 основанной на учении Лютера.

По происшествии шести лет /после изгнания датчан/

господин Мартин Шютте стал 24-м епископом /Турку/;

в области Хяме жил дворянин /его отец/,

но сам /Мартин Шютте/ сделался священником.

65 Еще прежде того

учение Лютера у нас

магистр Пиетари Сяркилахти

(вернувшийся на корабле из Германии)

в правильном духе стал проповедовать в Турку,

70 в селениях, церквах и школах,

/наставляя/ что не папе следует служить,

но одного Иисуса надобно почитать.

Когда же Мартин Шютте сделался епископом /Турку/,

которого слушались и стар, и млад,

75 в Швеции совершился окончательный разрыв с папой,

и /тогда/ в церквах Финляндии

он - в согласии с учением Лютера -

постановил служить мессу на языке страны,

изъял песнопения на латыни,

80 изгнал монахов и монахинь,

своих же проповедников направил к жителям /Собственно-/Финляндии,

Хяме и Карелии,

чтобы они славили имя Иисусово на /народном/ языке,

а не ходили папскими стезями.

85 Он заботился о церквах, школах,

о совершении богослужений, о /церковных/ книгах и песнопениях;

восьмерых прилежных юношей

из Турку и Выборга отобрал он

для отправки в чужие края,

90 дабы сделались они там магистрами

на благо всем финнам,

деньги же на то выделил епископ.

Устроив все столь замечательным образом,

он с миром в Господе упокоился.

95 Достославный магистр Микаэль Агрикола /25-й епископ/

родился в /области/ Уусимаа,

в Турку сделался он ректором школы,

там же был поставлен епископом.

На финский язык он перевел ряд книг,

в их числе Новый Завет,

100 Книгу псалмов, Книгу молитв и Служебник:

их тебе надлежит со вниманием читать.

На обратном пути из России,

он скоропостижно скончался.

105 Паулюс Юстен /27-й епископ/, благородный муж,

Славен был и в Турку, и в Выборге;

В Турку он прибыл из Выборга,

где служил епископом.

Был он отправлен в Россию,

110 и немало там претерпел,

ведь три года пришлось ему

провести в заточении,

в конце же концов возвратился он в Турку,

где преставился от чахотки.

115 В оные годы в Финляндии

от сей страшной болезни

множество людей поумирало.

Далее следует /28-й/ епископ,

родом из Лайтила,

пасторский сын,

магистр Эрик, сын Эрика /Соролайнен/,

120 исповедовавший правильное учение.

Он проявил себя мужем светлого ума,

и король Иоанн /за большие заслуги/ возвел его в дворянство.

Написал он по-фински

превосходную книгу, Постиллу.

125 /Также составил он/ катехизис и прочие сочинения,

в которых старое было сопряжено с новым.

В его епископство чума

посетила едва ли не каждый дом в Финляндии.

Сгорел город Турку со своими домишками,

130 а также собор с колоколами.