Чтение онлайн

Образованные и предприимчивые евреи ведали государственными финансами. Они назначались также на дипломатические посты и на должности, связанные с постановкой военного дела. Многие еврейские врачи стали лейб-медиками христианских королей и зачастую совмещали финансовую и политическую деятельность со своей основной профессией. Придворные евреи награждались королями поместьями в завоеванных территориях наряду с христианами. Сохранились государственные документы, скрепленные подписью евреев, занимавших высокие посты. Иногда они подписывались по-еврейски. Королевские грамоты свидетельствуют о том, что христианские правители видели в евреях благонадежный элемент и охотно выделяли им обширные городские кварталы. Эти кварталы были по большей части расположены в благоприятных для торговли пунктах и хорошо укреплены. Таким, например, был еврейский квартал в Туделе, окруженный крепостной стеной и представлявший собой как бы самостоятельный город.

В 1170 году король {301} издал привилегию для евреев Туделы, согласно которой он обещал заботиться об исправности крепостных стен их района, а евреи, в свою очередь, обязывались защищать эту крепость от врагов короля. В пределах своего квартала евреям было также предоставлено право обороняться от нападений; если они убивали нападающих, они не должны были отчитываться за это перед судом.

Источником доходов высших слоев еврейского населения Испании была служба при королевском дворе и различные государственные должности. Были также и евреи, выполнявшие некоторые экономические функции при дворах вельмож и при монастырях. Кроме того, среди испанских евреев имелись крупные купцы и мелкие торговцы, посредники и многочисленные ремесленники. До конца XIII в. экономическое положение евреев Испании не только продолжало быть таким же устойчивым, как при мусульманских правителях, но во многих отношениях даже улучшилось.

В эпоху христианского завоевания еврейские общины в городах сохранили свои прежние формы и органы самоуправления. Руководители общин именовались старейшинами ("зкейним" или "мукадмин"); продолжали действовать и общинные суды ("даяним").

Вплоть до изгнания евреев из Испании в общинах было принято присуждать доносчиков к смертной казни. Беспощадная борьба с ними и тот факт, что вероучители выносили им смертные приговоры, свидетельствуют о широте полномочий, которые были переданы государственными властями еврейским судам.

С течением времени в Кастилии было создано центральное управление всех еврейских общин королевства; во главе его стоял "придворный раввин" (Rab del Corte). Он созывал периодические съезды представителей общин. Один из съездов такого рода состоялся в 1354 г.; на нем были приняты важные решения, касавшиеся форм ходатайства перед правительством и обороны еврейских общин.

В XIII в. в еврейских общинах разгорелась ожесточенная внутренняя борьба. Низшие и средние слои {302} еврейского населения-лавочники и ремесленники возмутились против господствующего меньшинства. Одной из причин борьбы были разногласия в вопросе о взимании налогов. Богачи-заправилы склонялись к методу, получившему название "псак" (решение) и заключавшемуся в том, что податной инспектор оценивал по своему усмотрению имущество налогоплательщика и взимал с него плату соответственно своей оценке. Простонародье же требовало системы "ходаа" ("декларации"). Согласно этой системе налог определялся на основании клятвенного заявления плательщика о размерах своего дохода и имущества. Это требование исходило из глубокого убеждения, что никто не осмелится дать ложное заявление под клятвой и таким образом избежать уплаты полагающегося с него налога. Иногда на этой почве возникала организованная борьба между "группой простолюдинов" ("кат-га-хавура") и руководством общин, как, например, в 1264 г. в Сарагосе. Каждая из враждующих сторон обращалась с жалобами к королю, В одном из больших дворцов города состоялось общее собрание членов общины, на котором ее "бессменные" главари были смещены большинством голосов. В результате обе стороны пришли к соглашению, в силу которого податные инспектора продолжали устанавливать размер налога, но в состав оценочной комиссии должны были входить представители всех сословий общины.

С течением времени и в других общинах Испании низшие слои начали требовать привлечь их к участию в управлении делами общины. Продолжительная борьба велась в барселонской общине и закончилась в 1327 г. компромиссом: был утвержден "Совет тридцати", назначавший судей и ревизоров и выносивший постановления большинством голосов. Этот расширенный совет избирался, однако, доверенными лицами и судьями, назначенными прежним общинным советом.

Таким образом, несмотря на то, что органы самоуправления были расширены, круг руководителей оставался ограниченным. Классовый антагонизм был результатом духовных и социальных противоречий, характерных для общественной жизни {303} евреев в Испании того времени. Тесная связь с королевскими дворами и культурное влияние окружающей среды привели к тому, что придворные лейб-медики, переводчики (драгоманы) и другие евреи, занимавшие высокие посты, представляли собой замкнутую общественную группу, гордившуюся своим положением. Эта группа, состоявшая в большой мере из просвещенных людей, считала себя не только преуспевающей в делах мира сего, но и достигшей совершенства в религиозном отношении, так как, приобщившись к культуре окружающей среды, они остались верными своему народу и были его защитниками и руководителями. Сознание своего превосходства привело их к высокомерному отношению к массам неимущих и необразованных, что в свою очередь усиливало классовые противоречия.

Глава пятая

ДУХОВНОЕ ТВОРЧЕСТВО ИСПАНСКОГО ЕВРЕЙСТВА В ПЕРИОД ЕГО РАСЦВЕТА

Специфические условия экономического и социального характера, в которых формировалась и развивалась культура испанского еврейства, придали особый колорит его духовному творчеству. Многогранность, глубина и размах этого творчества - результат, высокого культурного уровня еврейских общин, главным образом, в XIII и XIV вв. Однако и в более ранний период среди евреев Испании появились замечательные поэты и мыслители.

Одним из самых выдающихся среди них был великий поэт и философ Иегуда Галеви. Его жизнь и деятельность протекали в переходный период начала реконкисты в Испании и крестовых походов в Европе, наложивших неизгладимый отпечаток на его воображение, образ {304} мыслей и творчество. Он родился в конце XI века в Толедо, главном городе Кастилии, завоеванном спустя несколько лет после его рождения христианским королем Альфонсом VI. Иегуда Галеви был врачом. Достигнув уже некоторой известности в качестве талантливого поэта, он покинул родной город и после странствований по городам Испании поселился в мусульманской Кордове, где им была создана большая часть его произведений. В конце тридцатых годов XII столетия он решил осуществить свою заветную мечту и отправился в Палестину, страну отцов, которую он столь вдохновенно воспевал в своих стихотворениях. В Египте, по дороге в обетованную землю, его настигла смерть в 1141 году.

Иегуда Галеви - корифей средневековой еврейской поэзии и величайший из поэтов испанского еврейства, творивших на иврите. Его творчество включает почти все принятые в то время поэтические формы, а по содержанию отличается исключительно широким диапазоном своей тематики, простирающимся от глубоко лирических стихотворений и сатирических эпиграмм до проникновенных и волнующих элегий на национальные темы. Эти элегии достигают своего совершенства в цикле "Сионид" (Ширей-Цион) - песен, посвященных Сиону.

В одной из самых знаменитых сионид Иегуда Галеви обращается к древней родине со следующими словами:

Сион, пошли привет прикованным к тебе

Оковами любви и верности великой,

Остаткам паствы той, что некогда паслась

На пастбищах твоих народом многоликим.

От северных полей до зноя южных стран,

От далей запада до самого востока,

Со всех концов земли они веками шлют

Привет стране родной от близких и далеких.

Как долго я мечтал слезами оросить

Величественных гор Хермона все вершины.

Веками, как шакал, оплакиваю я

Величья твоего печальные руины.

{305}

Но как только в мечте привидится на миг,

Что кончилось сынов твоих плененье,

Великой радостью, веселием звучит

Тогда моей скорбящей музы пенье.

И гол и бос я буду там бродить,

Где высился наш храм и царь сидел на троне.

Мне слаще средь развалин там брести,

Чем на чужбине на главе носить корону.

Блажен, кто оком удостоился узреть

Зари твоей пурпурно-новой восхожденье,

Узреть возврат к тебе избранников твоих

И ликовать с тобой в день возрожденья.

Еще при жизни Иегуда Галеви считался "королем поэтов". Его поэзия наложила отпечаток на всю последующую еврейскую литературу.

Генрих Гейне восторженно отзывался о нем, как о самом ярком светиле в трехзвездии великого золотого века еврейско-испанской поэзии. [Двое других-Шломо (Соломон) ибн-Габироль и Моше (Моисей) ибн-Эзра]. Один из исследователей средневековой поэзия, Давид Кауфман, так охарактеризовал творчество Галеви: "удивительная смесь религии и национальности, которая придает иудаизму его своеобразие, составляет также тайну личности Иегуды Галеви.