Чтение онлайн

{399} Неудивительно поэтому, что очень многие евреи и неевреи, друзья и враги спрашивали себя, в чем заключается тайна существования, долговечности и обновления еврейского народа.

Почему более крупные этнические и общественные группы и не менее развитые и могучие культуры и цивилизации сошли с исторической арены, исчезнув совершенно, слившись с другими или растворившись в них, как, например, персы в мусульманской культуре греки в римско-византийской, а евреи остались евреями.

Каково бы ни было их происхождение в наше время, в своем собственном самосознании и в сознании окружающей среды они "сыны Авраама, Исаака и Иакова". Эта непрерывность национального существования была сама по себе причиной изумления и обожания, опасения и ненависти, негодования и зависти. Для одного из придворных прусского короля Фридриха II она была доказательством божественного провидения, а для многих создателей историософских конструкций камнем преткновения.

Большая часть их попросту игнорировала ее, объявив, что существование евреев лишено исторического смысла ("продолжающая жить окаменелость", по выражению английского историка Тойнби), по-видимому, в соответствии с известным методом, по которому следует считать несуществующими факты, не вмещающиеся в рамки какой-либо системы теоретических предпосылок. А некоторые догматические начетчики, установившие так называемые "признаки определения нации", дошли в своем схоластическом крючкотворстве до полного абсурда отрицания существования древнейшей в мире исторической нации, доказавшей исключительную жизнеспособность.

Те, кто не прибегнул к страусовому методу игнорирования или отрицания самого существования еврейского народа, принадлежат к различным историософским направлениям. Одно из них является продолжением теологического объяснения церкви и христианской догматики: евреи существуют как живое доказательство истины Священного Писания и христианства.

Иными словами: до пришествия Христа существование евреев было исторически осмысленным, т. к. они являли собой ту среду, которой предстояло выделить из себя Мессию и служить полем {400} деятельности сына божьего во-плоти. Отвергнув же его, евреи продолжают влачить жалкое существование порабощенных и униженных для того, чтобы доказать, что христианская догма не вымысел. Однако с тех пор это существование само по себе лишено имманентного смысла, т. к. еврейство не пошло по линии "исторического развития".

В XVII и XVIII вв., когда теологическое обоснование утратило свое влияние на просвещенные круги европейского общества, возник новый подход, пытающийся объяснить долговечность еврейского народа не его религиозно-догматической миссией, а выполняемой им экономической функцией: евреи якобы играли роль посредников, осуществлявших товарообмен и ведших торговлю в феодальном обществе, зиждившемся на земледелии и на натуральном замкнутом хозяйстве. Отсюда утверждение молодого Маркса о том, что евреи существуют не вопреки истории, а благодаря истории: евреи - символ капитализма, они ежедневно вновь и вновь порождают его.

Экономист Зомбарт пошел еще дальше в этом направлении. По его мнению, еврейская религия по своей сущности-религия торговцев; поэтому ее заветы столь сообразны духу капитализма (опять таки игнорируется тот существенный факт, что основные принципы и законы еврейской религии выкристаллизовались в эпоху, когда евреи были земледельческим народом, обрабатывавшим родную землю).

Ни один из них, однако, не счел нужным поставить перед собой вопрос: отчего евреи не прекратили своего существования и после того, как в Европе начали процветать города и в ее различных странах стал выдвигаться капиталистический класс из среды христианского населения? Сам Маркс утверждал в середине XIX в., что "христиане стали евреями". Евреи стали веским фактором в жизни Европы именно тогда, когда капитализм одержал победу и прочно обосновался в большинстве европейских государств. Не менее беспочвен и взгляд, объясняющий существование евреев враждой народов, среди которых они жили и которые не были готовы включить их в свою среду. А ведь на самом деле такого рода включение было неоднократно провозглашенной целью христианских и {401} мусульманских народов на протяжения многих веков. Несмотря на коренное различие, все эти теории и утверждения имеют одну общую предпосылку: еврейский народ существует для того, чтобы удовлетворить ту или иную потребность окружающей среды.

Небезынтересно отметить, что сами евреи, в том числе и те, кто признает существование еврейской нации в новое время, тоже в немалой мере подпали под влияние этих идеологических веяний. С одной стороны, эти воззрения усматривают в евреях лишь объект исторических процессов, инертную массу, существование которой определяется лишь влиянием и развитием чужой культуры. С другой же стороны, они ярко выявляют то, что жизнь еврейского народа среди других наций имеет универсальное значение, занимает центральное место и играет важную роль в истории этих наций - своего рода отголосок старинных богословских теорий.

Реакцией на эти теории были взгляды некоторых основоположников еврейского национального движения, подчеркивавших "биологическую" основу долговечности еврейского народа. Ахад-Гаам, например, утверждал, что евреи существуют не для того, чтобы достигнуть какие-либо цели, а потому, что в них есть "инстинкт самосохранения" как во всяком живом организме. Однако именно деятельность этих мыслителей опровергает их учение. Ведь если бы в действительности бессознательный, объективный "инстинкт самосохранения" был причиной непрерывности еврейского бытия, не было бы никакой надобности ни в национально-освободительном движении, в котором они принимали столь активное участие, ни в воскрешении иврита и обновлении еврейской культуры, ни в бесконечной полемике с противниками идеи национального возрождения т.к. инстинкт самосохранения сделал бы свое дело и без всего этого.

Очевидно, лишь анализ общественных и психологических факторов, действующих в еврейском народе, как в особой группе, сможет приблизить нас к пониманию процессов, происходивших в нем, в особенности в новое время. До нового времени направление еврейской миграции шло с Запада на Восток, из высокоразвитых в {402} сравнительно отсталые страны; таким образом в XVII в. подавляющее большинство евреев было сосредоточено в Польском королевстве и в Оттоманской империи.

В XVIII и XIX вв. миграция устремилась в противоположное направление: с Востока на Запад, в крупнейшие экономические и культурные центры. В последнюю четверть XIX в. эта миграционная волна охватила миллионы евреев. Перемещение в новые центры служило, более чем какой-либо другой фактор, стимулом к переменам в образе жизни и в профессиональной структуре евреев, выдвинуло новые общественные слои и расшатало старые организационные формы. На фоне политических и конституционных сдвигов, начавшихся со времен Французской революции в странах Западной и Центральной Европы, великая еврейская миграция привела к распаду еврейской общины - этой прочной и устойчивой корпоративной организации, в руках которой в средние века и в начале нового времени была сосредоточена значительная власть над отдельной еврейской личностью.

В результате этого огромное большинство евреев стало лицом к лицу с чужим миром, далеко не освободившимся от враждебного евреям исторического, культурного и религиозного наследия. Перед этим обществом евреи стояли теперь либо как одиночки, либо как члены добровольных организаций, стучащиеся в его ворота и готовые дорого заплатить за доступ к нему.

Европейская политическая и общественная мысль не была готова в конце XVIII века примириться с продолжением существования средневековых корпораций, в особенности таких "подозрительных", как еврейские общины, сущность которых вряд ли была понятна новому европейцу. Однако, несмотря на быстрый распад исторических организационных форм еврейского народа, именно в этот период усилилась враждебная пропаганда, утверждавшая, что евреи во всех странах поддерживают между собой тайную связь для приобретения господства над другими народами.

Эта пропаганда была отчасти следствием огромных успехов многих евреев, сумевших за кратчайший срок овладеть различными европейскими языками, приобщиться к европейской культуре и занять важные позиции в экономической, а также {403} духовной и политической жизни, в общественных течениях наиболее развитых наций Европы.

Стало очевидным, что ни сами евреи и ни окружающие их народы не могли в достаточной степени оценить всю силу исторического наследия евреев и их душевные качества и черты характера, сформировавшиеся на протяжении многовекового существования, насыщенного мытарствами и преследованиями: умение приспособляться к изменяющимся условиям, интеллектуализм, огромное значение, придаваемое в их среде самому процессу учения, быстрая сообразительность и аналитические способности, развитые среди евреев, много сотен лет проживавших в городах в гораздо большей степени в процентном отношении, чем среди других групп населения даже самых передовых европейских стран. И после того, как рухнули жесткие рамки общинных организаций, взаимопомощь и солидарность среди евреев были несравненно более эффективны, чем в окружающей их среде. У многих из них трезвый реализм был связан с постоянной неудовлетворенностью современной им действительностью, с упорным стремлением к мессианскому возрождению человечества, к миру общественной и душевной гармонии.

Приобщение евреев к европейской среде производило на горожанина и на интеллигента в большинстве стран Европы впечатление головокружительного успеха. Выяснилось, что если евреям предоставляется возможность свободно - в более или менее равных условиях - конкурировать с окружающей средой, их шансы на успех значительно более велики.

Лишь на этом фоне можно найти объяснение тому поразительному явлению, что во многих европейских странах в конце XIX в. послышались голоса, грозно усилившиеся с течением времени, призывавшие к защите бедного европейца от всемогущего еврея.