Чтение онлайн

Немедленно по вступлении на престол хана Сагиб-Гирея началась война Казани с Россией. Союзные войска казанцев и крымцев одновременно вторглись в Россию с востока и юга. К союзу пытались привлечь и Астраханское ханство — крымское правительство прислало туда посольство, которое заявило от имени хана: "Между собою были мы братья — был я в дружбе с Московским, и он мне изменил. Казань была юрт наш, а теперь он посадил там султана из своей руки; Казанская земля этого не хотела, кроме одного сеида, да и прислала ко мне человека просить у меня султана; я им султана и отпустил на Казань, а сам иду на Московского со всею своею силою. Хочешь со мною дружбы и братства, так сам пойди на Московского или султанов пошли". [90] Однако, союз с Астраханью не состоялся. Между тем крымское войско переправилось через р. Оку и разбило русское войско под начальством князя Андрея Старицкого, брата Василия III. Казанское войско заняло Нижний и двинулось к Москве вдоль Оки. Союзные войска соединились в Коломне и стали совместно наступать на Москву. Попутные селения были опустошены, множество жителей было забрано в плен и продано в рабство на невольничьих рынках в Астрахани и в Кафе. Союзники сожгли Никольский монастырь на Угреше и великокняжеский Дворец в с. Острове под Москвой. Василий III эвакуировался в Волоколамск, поручив оборону столицы своему зятю, царевичу Петру-Худай-Кулу. В Москве была паника. Герберштейн сообщает: "Во время этой паники от женщин, младенцев и других неспособных к оружию, которые стекались в крепость с телегами, повозками и тяжестями, произошло в воротах ужасное смятение: своей излишней торопливостью они только замедляли и давили друг друга. Это множество народа произвело в крепости такое зловоние, что если бы неприятель три или четыре дня остался под городом, то осажденным пришлось бы гибнуть от заразы". [91] Москва была охвачена кольцом пылающих деревень, а по ночам заревом окрестных пожаров. 29 июля союзники подступили к самой Москве и расположились в с. Воробьеве, пили мед из великокняжеских погребов и любовались Москвою. Русское правительство немедленно предложило мир, и союзники согласились на переговоры. Василий III принужден был подписать унизительный договор — формально признать свою зависимость от крымского хана и платить ему дань, [85] "по уставу древних времен", т. е. так, как платили ханам Сарайским. По заключении почетного мира союзники покинули пределы России. Этот блестящий поход достав казанцам громадное количество военной добычи, несметное число пленников и полное освобождение от русского протектората. Восточная партия могла справедливо го диться успехом.

В 1523 году крымское правительство объявило войну астраханскому хану Хуссеину, который заключил союз с русским правительством. Астрахань была взята крымцами, и одновременно с этим, в силу союзного договора между Казанью и Крымом, казанцы бросили вызов России. Как и в 1505 году, в Казани произошел ужасный погром, причем были убиты все русские купцы и русский посол Василий Юрьевич Поджогин. Русские летописцы говорили о хане Сагиб-Гирее: "Кровь пролия, аки воду". [92] Для русского правительства это было поводом начать войну, и сам Василий III лично приезжал в Нижний Новгород и пробыл там 3 недели. Однако, русское войско, которым командовал Шах-Али, не решилось дойти до Казани и ограничилось лишь набегом на черемисские и чувашские деревушки. Русское правительство перешло к обороне и решило обезопасить свою границу со стороны Казанского ханства построением на Волге пограничной крепости при устьи р. Суры. Для основания этой крепости русские выбрали не левый, а правый берег Суры и захватили пограничный клочок казанской земли, так что русская крепость была построена на территории Казанского ханства. Крепость получила название в честь великого князя «Василь-город» — нынешний Васильсурск.

Перетяткович совершенно правильно отметил, что основание Василь-города имело оборонительное значение: "До сих пор на Волге крайним значительным пунктом, из которого русские могли наблюдать за предприятиями и движениями казанских татар, был Нижний Новгород… Построение укрепленных городов, из которых русские были в состоянии наблюдать за появлениями татар в Поволжье и за их движениями здесь, могло быть лучшею защитою для русской земли от неожиданных вторжений хищников…". [93] По поводу построения крепости на территории, принадлежавшей соседнему государству, в Москве рассуждали различно. Многие отнеслись отрицательно к захвату правительством казанской земли и утверждали, [86] что при этом будет невозможен мир с Казанью. Таким образом, первый шаг захватной политики, русского государства встретил осуждение в общественном мнении, и москвичи отнеслись к нему несочувственно. Зато правительство нашло поддержку со стороны духовенства: захват чужой территории был одобрен главой русской церкви — митрополитом Даниилом, причем Даниил пошел даже дальше и высказался за дальнейший захват территории, сказав: "Тем городом мы всю землю Казанскую возьмем". [94] Этим словам русские историки впоследствии придавали преувеличенное значение.

Для казанцев война началась в неблагоприятный момент: начало ее совпало с убийством крымского хана Мухаммеда, всегда оказывавшего энергичную поддержку казанцам против России. Новое правительство хана Сеадет-Гирея обратилось к Василию III с посредничеством, предлагая ему заключить мир с Казанью, но русское правительство отказалось: "Помириться нельзя, во первых потому, что Саип стал царем без ведома великого князя; во вторых потому, что посла московского и торговых людей велел убить, чего ни в одном государстве не ведется: и рати между государями хотят, а послов и гостей не убивают". [95] Это, однако, не помешало самому Василию III в 1527 году убить крымских послов — Чабыки и других. [96]

Тогда казанское правительство, не надеясь одержать верх над Россией без поддержки союзников, вступило в переговоры с турецким правительством. Этот шаг, которым Казанское ханство обязано Крымской династии, имел важное моральное значение, так как непосредственно сближал Казань с могущественным и родственным османским народом и вводил ханство в круг союзных мусульманских государств. Казанское правительство заключило с султаном Сулейманом Законодателем договор на следующих условиях: Казанское ханство признает над собою верховную власть турецкого султана и принимает ханов по назначению турецкого правительства; со своей стороны, Турция оказывает Казанскому ханству поддержку в войне против русских и прочих врагов. Этот договор устанавливал такие же отношения между Казанью и Турцией, какие существовали между Крымом и турецким правительством; естественно, что с воцарением в Казани крымской династии сюда были перенесены все традиции[87] крымских владетелей, в том числе и к отношения Турции. Договор был формально скреплен, и турецкий посол в Москве грек-мусульманин князь Искандер Мангупский (Мангуп — греческий город в Крыму, составлявший удельное княжество) сделал официальное заявление русскому правительству о том, что отныне Казань является турецкой областью (юрт). Русское правительство отказалось признать этот факт и заявило со своей стороны, что Казань была, есть и будет подвластна русскому государю, что хан Сагиб — мятежник и не имеет права дарить Казань султану. [97]

Русское правительство было не склонно к заключению мира. Ссылка на убийство В. Ю. Поджогина. как на причину войны, была неосновательной: убийство иностранных послов, как мы видели, практиковалось и Василием III. В действительности, со стороны русских война была настунательной; русские энергично готовились к предстоявшей кампании, и причина войны была ясна — низложить хана Сагиб-Гирея и восстановить протекторат над Казанью.

Весной 1524 года, накануне войны, на Казанском престоле произошла перемена, но режим восточной партии остался в полной неприкосновенности. Хан Сагиб-Гирей вызвал из Бахчисарая своего 13-летнего племянника Сафа-Гирея, сына покойного царевича Фатых-Гирея. По весенней полой воде Сафа-Гирсй приехал в Казань, Герберштейн сообщает: "Юноша, повинуясь приказаниям дяди, отправился в дорогу и был ласково и с почетом принят главными сановниками царства у Гостиного острова, т. е. острова купцов, находящегося на Волге недалеко от крепости Казани". [98] По прибытии Сафа-Гирея в Казань, хан Сагиб-Гирей оставил его своим заместителем, сам же отправился в Константинополь. Герберштейн говорит, что он поехал к султану "намереваясь просить его о помощи и заступничестве". [99] После кратковременного пребывания в Крыму хан Сагиб-Гирей действительно приехал в Константинополь, но в дальнейшем мы видим его там уже не в роли казанского хана, а в качестве крымского царевича, выступающего претендентом на крымский престол. Крымские историки ничего не говорят о военной цели поездки Сагиба в Константинополь. Сеид Мухаммед-Риза сообщает, что Сагиб-Гирей "под предлогом благочестивого путешествия к святым местам удалился к Порогу могущества[88] султана Сулеймана, где он и был милостиво принят". [100] Историк Крымского ханства Д.В. Смирнов также говорит, что "отъезд Сахыб-Герая в Стамбул не представлял ничего особенного являлся обычном отъездом крымского царевича ко двору своего сюзерена, [101] "а что Сахыб-Герай не открыто уходил, но под предлогом паломничества, к этому его побудила боязнь преследования со стороны племянников, для которых такой уход едва ли мог быть приятен". [102] Последнее объяснение является не вполне основательным, так как претензий на крымский престол со стороны Сагиб-Гирея мог опасаться скорее царствовавший в то время его брат Сеадет-Гирей, чем племянник, царевич Ислам — сын хана Мухаммеда.

Как бы то ни было, в дальнейшем мы видим, что в Константинополе хан Сагиб-Гирей не настаивал на оказании военной поддержки Казанскому ханству и совершенно оставил намерение вернуться на казанский престол. Сагиб-Гирея не привлекала суровая, северная Казань, и он впоследствии не сделал ни малейшей попытки вернуться в Казанское ханство. Есть основания предполагать, что самый отъезд его из Казани в 1524 году был обусловлен не столько желанием получить военную помощь от Турции, сколько, быть может, надеждою пробить себе путь к престолу Крымскою ханства.

После смерти хана Мухаммеда в Крыму происходили волнения из-за престолонаследия, и Сагиб-Гирей был одним из кандидатов. Ему на удалось занять Бахчисарайский престол — ханом стал его брат Сеадет-Гирей, живший пред этим в Константинополе и пользовавшийся благоволением турецкого правительства. Сагиб-Гирей, следозал его примеру, и уехав в Константинополь, остался там в ожидании, когда представится благоприятный момент для занятия ханаского престола в Крыму.

Расчет оказался удачным, и в 1523 году, после отречения хана Сеадет-Гирея от престола, Сагиб-Гирей получил от султана Сулеймана назначение на крымский престол. Царствование его было блестящим; крымский историк XVI века Мустафа Дженнаби говорит: "Он возвратил славу дома Чингизова после того, как миновала она и закатилась звезда могущества его". [103] Правление хана[89] Сагиб-Гирея в Крыму ознаменовалось благодетельными реформами в духе Сулеймана Великолепного, который получил прозвище «Кануни», т. е. Законодатель. Д. В. Смирнов отмечает: "Знакомство Сахыб-Герая с турецкими государственными порядками и личные его беседы с султаном, очевидно, не остались без последствий для Крымского ханства. По собственному ли почину или, может быть, под влиянием положительных внушений и наставлений султана, но только Сахыб-Герай, как нам известно из истории, тоже пытался было выступать в роли преобразователя и организатора внутри своих владений и явить себя грозным воителем вовне, подражая в том и другом отношении своему суверену и повелителю". [104] Царствование хана Сагиб-Гирея продолжалось до 1551 года, когда во время похода на Кавказ он вместе с 13-летним сыном Шегбазом был убит царевичем Булюком, сыном казанского хана Сафа-Гирея. Крымский историк царевич Мухаммед-Гирей, племянник хана Сагиба, называет его "блаженным и покойным, известным и знаменитым воителем и мучеником". [105] Тело его было перевезено в Крым и погребено в усыпальнице хана Хаджи-Гирея в Салачике, в живописной Бахчисарайской долине, у подножия горы Чафут-Кале. Личный друг хана Сагиб-Гирея, придворный астролог Кайсуни-заде Недаи-эффенди, прозванный Реммал-Ходжа, составил его биографию-панегирик "Тарихи Сахыб-Герай". [106]

Хан Сагиб-Гирей был одним из замечательнейших государей на крымском престоле, но в Казанском ханстве он не успел себя проявить. К Казани он, по-видимому, не чувствовал расположения и решился покинуть ее в довольно тревожный момент — накануне возобновления русской войны. Впоследствии, даже в то время, когда на казанском престоле сидели ханы из враждебной Касимовской династии, он не сделал попытки вернуть себе Казанское ханство. Воспитанный в Крыму, он был равнодушен к Казани. Это был очень образованный государь, побывавший и в Константинополе, и в Москве, и в Казани, но его симпатии явно склонялись не к суровому северу, а в сторону теплого юга. В его воображении варварская пышность Москвы затмевалась утонченным блеском Константинополя, и Сагиб-Гирей предпочитал царствовать не на угрюмых берегах Волги, а на лазурном побережье Черного моря. [90]

В России отъезд хана Сагиб-Гирея из Казани был объяснен трусостью перед русским нашествием. Летописец повествует: "Увидев же злочестивый царь Саип-Гирей казанский крепкое и грозное воинство великое и с великим срамом побеже из Казани". [107] Герберштейн со слов русских также писал: "Устрашенный этими ужасными приготовлениями, Саип-Гирей, царь Казанский… бежал к турецкому султану, намереваясь просить его о помощи и заступничестве". [108] Версия бегства хана Сагиба повторяется Карамзиным, Соловьевым и Вельяминовым-Зерновым. В действительности, отъезд хана не был настолько поспешным: хан позаботился о своем заместителе и с этой целью вызвал из Крыма царевича Сафа-Гирея. Таким образом, отъезд был совершен с обдуманным намерением и не был похож на внезапное бегство.

Хан Сагиб-Гирей больше не возвращался в Казань, и царевич Сафа-Гирей был провозглашен ханом Казанским. Сафа-Гирей родился в Крыму в 1510 году. Он был сыном царевича Фатых-Гирея — брата ханов Мухаммеда, Сагиба и Сеадета. Ему пришлось вступить на престол 13-летним мальчиком и в довольно трудный для государства момент. В 1524 году русское правительство возобновило военные действия против Казани. Было подготовлено громадное войско ("Казанский Летописец" называет цифру 150 тысяч чел., Герберштейн — 180 тыс.). В армии находился бывший хан Шах-Али, выступавший в качестве претендента на казанский престол. Предположенный весенний поход, по полой воде, запоздал. Русское войско направилось к Казани тремя разрозненными отрядами — двумя судовыми и одним конным, которые не могли согласовать своих действий и прибыли к Казани все в разное время.