Чтение онлайн

Казанцы приняли кандидатуру Шах-Али, предложенную русским правительством, и в феврале 1519 года в Москву было отправлено новое посольство для извещения об этом великого князя и для заключения договоров. В состав посольства входили Абу-Бази, карачи князь Булат Ширин, земский князь Шах-Юсуф и старый опытный дипломат бакши Бозек. Провозглашение Шах-Али ханом казанским состоялось в Москве 1 марта. Крымское посольство, находившееся в то время в Москве, заявило протест против избрания на казанский престол лица из враждебной Гиреям династии, так как Василий III всего за несколько дней перед этим подписал союзный договор с крымским правительством и принес присягу в том, что он[78] будет "дружить его друзьям и враждовать неприятелям". На заявление крымских послов русское правительство дало ответ, что оно предполагало предоставить казанский престол одному из крымских царевичей, но казанцы сами избрали на престол Шах-Али, и русское правительство согласилось на эту кандидатуру, во избежания еще более нежелательного избрания, напр. кого-либо из астраханских царевичей — непримиримых врагов Крымской династии.

При вступлении Шах-Али на престол были заключены следующие договоры с русским правительством: 1) о взаимном именовании обоих государей в официальных бумагах «братьями»; 2) Шах-Али дал расписку ("запись на себя") в том, что он будет охранять интересы русских в Казани и до конца жизни не нарушит этого договора; 3) члены казанского посольства дали от себя также расписку ("дали на себя иную запись") в том, что они будут охранять интересы русских в Казани, ни они, ни их дети не нарушат договоров и не выберут на престол нового хана без согласия русского правительства. Все договоры были скреплены присягой, лричем казанские послы принесли дважды присягу — от себя лично и от имени всего государства.

По выполнении этих формальностей, 8 марта Шах-Али выехал из Москвы в сопровождении казанских и русских послов. В апреле месяце состоялась в присутствии русских послов церемония возведения Шах-Али на престол, причем казанцы дали присягу в верности как хану, так и союзу с Россией — "что им неотступным быти от государя великого князя и до своего живота". [74]

Новому хану было всего только 13 лет. Он родился в России и с 6-летнего возраста жил в Касимове, который стал для него родным городом. Шах-Али отличался неприятной, даже отталкивающей наружностью. Русский летописец описывает его так: "Оный Шеяль зело был взору страшного и мерзкого лица и корпуса, имел уши долгие, на плечах висящие, лице женское, толстое и надменное чрево, короткие ноги, ступени долгие, скотское седалище". [75] Судя поэтому описанию, мальчик производил впечатление неповоротливого увальня и урода: на коротких ногах с длинными ступнями было толстое тело с длинными, как у обезьяны, руками; на очень короткой шее сидела огромная голова с некрасивым бабьим лицом. Русский летописец с сарказмом заметил: "Такого им, татарам, нарочно избраша царя в поругание и в посмеяние им". [76] [79]

Герберштейн сообщает, будто "Шеале, женившись на вдове Махмедэмина, получил Казанское царство при помощи московского князя и брата супруги", [77] Это сообщение следует признать совершенно неправильным, так как кандидатура Шах-Али была объявлена в Москве в то время, когда он был еще не женат, тем более — на вдове Мухаммеда-Эмина, скончавшегося в Казани всего "за несколько дней перед этим.

В Казани Шах-Али был непопулярен. Русское засилье при дворе малолетнего хана достигло крайних пределов. В сущности, государством управлял русский посол Федор Андреевич Карпов, который считал необходимым вмешиваться во все дела. В Казани стоял русский военный отряд, введений под предлогом обеспечить русских от возможности повторения резни 1505 года. Недовольство против русских и против хана назревало в течение двух лет; во главе недовольных стоял оглан Сиди. [78] Оппозиция нашла себе естественную поддержку в крымском правительстве. В Бахчисарай было отправлено тайно посольство для того, чтобы заключить союз с Крымским правительством и пригласить на престол царевича Сагиба, Переговоры привели к желаемым результатам, и весною 1521 года в Казань был отправлен крымский отряд в 300 человек вместе с претендентом Сагибом. [79]

Переворот был подготовлен совершенно неожиданно для русского посла Карпова и воеводы Поджогина. При появлении крымского войска правительство растерялось и не успело оказать никакого сопротивления… Царевич Сагиб беспрепятственно вступил в Казань. Немедленно начался погром, русские лавки были разбиты, дома касимовских выходцев и русских купцов были разграблены, все русские арестованы. По сообщению "Казанского Летописца", в резне погибло 5.000 касимовских татар ханской гвардии и 1.000 русских солдат из отряда Поджогина. [80] Шах-Али, вместе с уцелевшими остатками ханской гвардии, будто бы в числе 300 человек, удалось бежать из Казани в Россию. Благополучно достигнув Москвы, он был принят Василием III. Русское правительство назначило ему местом жительства Москву, так как в Касимове удельным государем был уже брат Шах-Али царевич Джан-Али. [80]

Составитель "Казанского Летописца" превратил повествование о перевороте 1521 года в яркий роман. Шах-Али мирно царствовал в Казани, ко "много жити не любят казанцы во смирении тихо и без мятежа", и вот они начали подговаривать Шах-Али изменить великому князю. Но хан не склонился на их уговоры и одних заключил и темницу, других же казнил. Тогда казанцы возненавидели его, тайно призвали царевича Сагиба, свергли Шах-Али и учинили погром. Спасение Шах-Али составитель "Казанского Летописца" приписывает самому Сагибу, который "упросивше у казанцев, пощади его, царского ради семени и юности ради и благородства, еже в нем велик разум. Бе царь Шигалей по роду великих царей Златыя Орды, от колена Тактамышева, и того ради царь Сапкирей не дал воли казанцам убити его". [81] По словам автора, Сагиб даже сам отпустил Шах-Али из Казани с воеводой московским и 300 касимовскими татарами, "и проводиша его в поле чистое, нага, во единой ризе, на худе коне". Между тем, великий князь, узнав о перевороте, много дней не ел и не пил от печали, проливал слезы о гибели христиан и плакал об участи Шах-Али. 8 это время Шах-Али, бежавший из Казани, попал за 1000 верст от Казани под Девичьи Горы и встретился там с русскими рыбаками, Узнав от хана о погроме, происшедшем в Казани, рыбаки побросали лодки и сети в огонь и в воду, а сами побежали с ханом "не знающе, куда очи несут". Проплутав долгое время, наголодавшись, питаясь падалью, ягодами и травой, они достигли России. Великий князь, узнав о спасении хана, выслал навстречу ему запас пищи, питья и одежды. При приближении хана к Москве бояре встретили его за посадом и поклонились ему до земли, а Василий III "от радости не може усидети в полате своей" и побежал встретить хана на лестнице. Друзья обнялись, заплакали (при этом все присутствовавшие прослезились) и взявшись за руки пошли вместе в палату. Далее помещены нравоучительные сентенции.

Так изобразил составитель "Казанского Летописца." совершившийся переворот. Вельяминов-Зернов справедливо отметил, что "этот рассказ полон ошибок: в нем многое походит на басню… Всего любопытнее и несбыточнее конец рассказа". [82]

Герберштейн указал в числе причин непопулярности Шах-Али в Казани его безобразную внешность, и при этом дал его портрет, относящийся к более позднему[81] времени (1526 г.). Последнее обстоятельство необходимо иметь в виду и помнить, что во время переворота Шах-Али было всего 15 лет. Точно также неточно сообщение, Герберштейна, будто "Шеале возвратился в Москву вместе с женами, наложницами и всем имуществом". [83] Правда, в то время 15-летний хан уже был женат, но летописи говорят о прибытии Шах-Али в Москву лишь с одною женою. [84]

Так закончился 2-й период истории Казанского ханства. Русское засилье завершилось катастрофой, и с этого времени начинается новая эпоха, характеризуемая борьбой между Москвой и Казанью. Во 2-ом периоде мы видели русский протекторат над Казанским ханством и упадок национального чувства среди казанцев. Теперь внутри ханства происходит рост национального самосознания, поднимается волна протеста против иноземного гнета, организуется не только пассивная, но и активная оборона страны. Казанский народ делает усилия освободиться от русского протектората и входит в тесный союз с мусульманскими странами — Крымом и Турцией. [82]

Господство восточной партии. Турецкий протекторат. Переворот 1521 года возвел на казанский престол династию крымских Гиреев в лице хана Сагиба-Гирея. Сагиб-Гирей был сыном хана Менгли и внуком родоначальника крымской династии Хаджи Гирея.

[стр 83]

Хан Сагиб-Гирей родился в Бахчисарае и провел все детство в Крыму. В 1510-11 годах он сопровождал свою мачеху царицу Нур-Салтан в ее большой заграничной поездке в Москву и Казань. В противоположность некрасивому Шах-Али, татарские летописцы рисуют его с привлекательной внешностью: "Он был красив лицом — совершенное полнолуние, льющее свет в созвездии миловидности; редких качеств" и т. д. [85]

По словам Подробного Летописца, хан Сагиб-Гирей был рожден от одной матери с ханом Мухаммедом-Гиреем, [86] [83] но Вельяминов-Зсрнов ошибрчно считал, что они была сыновьями царицы Нур-Салтан. [87] Герберштейн утверждает, что Нур-Салтан не имела детей от хана Менгли-Гирея, [88] и хронологические соображения подтверждают это, так напр., сын Мухаммеда-Гирея царевич Бегадур, бывший в 1515 г. уже взрослым, не мог быть внуком царицы Нур-Салтан, которая вышла замуж за хана Менгли-Гирея лишь в 1480 году, а следовательно, и Мухаммед-Гирей не мог быть ее сыном.

Историк Крымского ханства Д. В.Смирнов предполагал, что между Сагибом и Мухаммедом были враждебные отношения. Он говорит: "Про Сахыб-Герая читаем у крымских историков, что он сперва находился несколько времени в заключении, посаженный свирепым братом своим Мухаммед-Гераем, когда тот учинил кровавую расправу с прочими своими братьями, для вящшей своей безопасности и большей гарантии от соперничества. Потом, когда опросталось ханское место в Казани, за вымором царствовавшей там династии, сообразительный Мухаммед-Герай, по просьбе казанцев, дал им в ханы Сахыб-Герая… Не даром же брат его Мухаммед-Герай удалил его в Казань, хотя и под благовидным предлогом занятия ханского трона: тут вовсе не то было побуждение, чтобы этою мерою прибрать к своим рукам Казань, как полагает г. Вельяминов-Зернов (I, 256). [89] Оставляя в стороне неточности в изложении исторических фактов (Сагиб-Гирей стал ханом казанским не сразу после того, как "опросталось ханское место, за вымором династии", а через 21/2 года, когда престол был занят ханом Шах-Али), отметим, что соображения Д. В. Смирнова противоречат историческим данным. Между крымским и казанским правительствами в царствование Мухаммеда и Сагиба были наилучшие, союзные отношения, так что совершенно исключена возможность предположения, будто Мухаммед удалил Сагиба в Казань с злонамеренной целью. Проф. Вельяминов-Зернов безусловно прав в данном вопросе; подтверждением этому служат предшествовавшие дипломатические переговоры крымского правительства о предоставлении казанского престола царевичу Сагибу-Гирею, а также последовавшая война с Россией, где оба брата выступают в тесном союзе друг с другом. [84]