Чтение онлайн

Б. Хеллингер также уделяет значительное внимание процессу прощения родителей, тем самым как бы возвращая на место нарушенную иерархию. Не может ребенок «возвышаться» над своими родителями, осуждая их поступки по отношению к нему или друг к другу. И это тоже для христианина не является открытием. Все мы знаем о важности соблюдения пятой заповеди.

Необходимо понимать и важность соблюдения иерархии в отношениях между детьми, воспитывающимися в одной семье. Старшие – это старшие. А младшие – это младшие. Это не означает, что в таких иерархических отношениях существует притеснение или ущемление младших. Основанная на здоровой иерархии семья всегда подразумевает в первую очередь ответственность и заботу старших о младших.

В «расстановках» особое внимание уделяется процессу примирения. Казалось бы, в сложных ситуациях, когда трудно простить, прощение необходимо. Это необходимо прежде всего для того человека, кто держит в себе обиду. Б. Хеллингер настаивает на этом. В любом случае, как бы ни была велика и обоснованна обида, прощение должно состояться. Нам также хорошо известна заповедь прощать врагов своих. Видимо, на «расстановках» в силу специфики самого процесса «расстановки» прощение может произойти на более глубоком уровне, нежели просто при обсуждении темы прощения на консультации у психолога.

Еще одним из «открытий» Б. Хеллингера было то, что души абортируемых детей оказывают влияние на души детей рожденных. По его мнению, души умерших как бы «солидаризируются» с живыми. И если у родителей не было покаяния, примирения с детьми, которые абортированы, то ребенок, который родился после аборта, может испытывать трудности различного характера.

У Б. Хеллингера есть понятие «души рода». Что это такое, никто толком не знает. Но очевидно, что духовные законы таковы, что мы должны прощать, приносить покаяние, чтобы душа наша исцелилась. Мы молимся также и за умерших родственников.

«Расстановки» затрагивают и духовный уровень. А в связи с этим возникает ряд сложностей и опасностей. Нам очень трудно (практически невозможно) отследить какого рода и каким образом происходят эти духовные влияния на душу человека.

Б. Хеллингер, в прошлом католический священник с опытом миссионерской работы, брался не за всякий случай. Некоторым желающим участвовать в «расстановках» он отказывал – оставлял все как есть. Наверное, это было не случайно. Хорошо работающие, ответственные «расстановщики» довольно спокойно относятся к своему методу. Для них очевидны ограничения метода, поскольку кому, как не им, в большей степени известны возникающие иногда его последствия. По опыту своего участия в «расстановках» автору известно, что за этот метод взялись бывшие любители оккультных и экстрасенсорных практик. Многие из них далеки от христианства, плохо знают психологию, необдуманно и дерзко внедряются в духовный мир человека. И это не может остаться без последствий. Один случай мне бы хотелось привести. Молодая женщина участвовала в «расстановке» в роли так называемого заместителя. После этого у нее начались сильные проблемы с ней самой и с семьей. Сама она четко связала развитие в себе страсти блуда с тем, что приняла участие в «расстановке». Она жаловалась на ощущение, что «в нее вселилась какая-то сущность». Ко мне обратился за помощью ее муж. На тот момент она находилась в полном нервном истощении. У нас с ней была всего одна психотерапевтическая встреча. По своему внутреннему состоянию эта женщина не готова была проходить психотерапию. Через неделю позвонил ее муж и сообщил, что ее положили в клинику. Этот опыт помог мне избежать искушения применять «расстановки» в своей практике.

Те проблемы, за решение которых берется Б. Хеллингер при работе со своими клиентами, могут разрешаться и в направлении православной психотерапии. Однако клиент в этом случае принимает сознательное участие в этой работе. Психотерапевтический процесс совершается только словом, посредством диалога. Осознанное участие человека в процессе исцеления исключает некий налет магии и волшебства, так привлекательный для многих людей.

Следует ожидать, что через определенное время бум «расстановок» закончится, как закончился бум психоанализа. Господь все ставит на свои места. Вероятно, это происходит потому, что Он не дает человеку вот так легко и просто, без покаяния, без осознанного отношения к своему прошлому и настоящему приходить к радостной и спокойной жизни без проблем.

Легкое и безболезненное существование человека не способствует пробуждению в нем духа, не подвигает его искать ответ на вопрос о смысле своего бытия. Это противоречило бы осмысленному решению той задачи, которую Господь ставит перед человеком; решение которой невозможно без выхода на смысловой уровень, без совместной работы человека и Бога.

В предыдущем разделе мы упоминали о таком направлении психотерапии, которое связывает возникновение невротических симптомов с утратой человеком смысла. Это направление носит название логотерапии («логос» – термин древнегреческой философии, означающий одновременно «слово» – «высказывание», «речь» и «понятие» – «суждение», «смысл»). Необходимо вернуться к этой теме, чтобы увидеть ограниченность данного направления, как его рассматривает В. Франкл, а также определить расширение возможностей его использования в случае, если мы обращаемся к православной психотерапии. К самому термину мы еще вернемся.

Правильной формулировкой задачи согласно Виктору Франклу является не вопрос о смысле жизни вообще, а вопрос о конкретном смысле жизни данной личности в данный момент. Каждая ситуация согласно его теории несет в себе новый смысл, разный для разных людей. Но для каждого он является единственно истинным. Не только от личности к личности, но и от ситуации к ситуации этот смысл может меняться. В нахождении и отыскании смыслов человеку помогает совесть. Совесть Франкл определяет как смысловой орган, как интуитивную способность отыскивать единственный смысл, кроющийся для человека в каждой ситуации. Этот момент, безусловно, очень важен в психотерапевтической работе.

Все более явным для практикующего православного психолога становится существование неких духовных законов, хотя далеко не всегда очевидных (видимых нашими очами). И нарушение этих законов никогда не остается без последствий. Довольно часто случаются ситуации или внутренние состояния, возникновение которых нельзя объяснить детскими травмами. Или, иначе говоря, наличие травм, полученных в детстве, не дает исчерпывающего объяснения невротического состояния человека. Есть что-то еще, остающееся «за кадром» жизненной хроники человека. Иногда эти состояния можно разрешить, только проанализировав моменты отпадения человека от Бога. И исцеляются они глубоким покаянием.

Возвращаясь к логотерапии В. Франкла, несмотря на притягательность его учения, мы видим ограничения в его понимании смысла человеческого бытия по сравнению с тем, как это представлено в православной антропологии. С одной стороны, Бог занимает почетное место в теории В. Франкла, а религиозная вера – в практике логотерапии. С другой стороны, понятие религии используется им в столь широком смысле, что оно включает в себя и агностицизм, и даже атеизм. Агностицизм (от греч. agnostos – «недоступный познанию») – это философское учение, согласно которому не может быть окончательно решен вопрос об истинности познания, получена объективная характеристика окружающей человека действительности.

Чтобы лучше разобраться, в чем состоит ограниченность учения В. Франкла о смысле, нам необходимо вопрос о сиюминутном смысле, о смысле для каждой конкретной ситуации перевести в рассматривание смысла вообще – в целом смысла человеческой жизни. Ведь, если мы не имеем ответа на этот вопрос, тогда вряд ли мы можем рассчитывать на истинное полное исцеление от невроза. В этом случае нам просто придется принять тот факт, что невротическое состояние – это нормальное состояние человека. И все зависит только от степени его тяжести. Если состояние не очень беспокоит, то, значит, его можно считать условной нормой. А начинать работать только тогда, когда оно причиняет неудобства. Примерно так рассуждают секулярные психотерапевты.