Чтение онлайн

Русский человек особенно чувствителен к этому вопросу. Мы хорошо знаем это, сопереживая поиску героев Фёдора Михайловича Достоевского. Вопрос о смысле у Достоевского превращается в вопрос о Боге. И у Него же герои романов находят ответ.

Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» – это, по сути, поиск Раскольниковым Бога, вернее, даже проверка своей жизнью, поступком, жесткий эксперимент над собой. И все это ради того, чтобы найти ответ на вопрос: а есть ли Бог? Раскольников исследует такие философские понятия, как свобода и своеволие. Он проверяет, существуют ли объективно нравственные законы или это плод человеческого разума, выстроенных этим разумом этических норм. Причем это исследование Раскольников проводит не теоретически, сидя за столом в кабинете, а всей своей судьбой. Ответ находится. И, как говорится, он дорогого стоит. Раскольников находит ту драгоценную жемчужину, ради которой мы можем оставить все без сожаления. И ради обретения ее происходит примирение со всем, что ниспосылается нам Богом.

Но обрести Бога (поверить в Бога) – это только начало. Необходимо знать, что с этим делать дальше. Ведь обретение Бога подразумевает начало преображения личности. В чем оно заключается, каково наше участие в этом процессе? Какова конечная цель?

Коротко и ясно отвечает на эти вопросы наш современник протоиерей Александр Мень: «Смысл жизни заключается в том, чтобы человек, созданный по образу и подобию Божию, приближался к своему Первообразу. Это одновременно и смысл, и цель. Мы в себе открываем вот это заключенное в нас Царство, и в нас начинает говорить Вечность. И тогда мы поднимаемся над суетой, мы перестаем быть рабами повседневности, мы умеем мужественно сопротивляться обрушивающимся на нас несчастьям» [10] .

Преподобный Серафим Саровский на этот же вопрос ответил еще более кратко: «Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святаго Божьего» [11] .

Православный психотерапевт может сказать, что смысл психотерапии – это возможность помочь человеку встретиться с самим собой, обрести себя во всей полноте своего бытия. И это никак не будет противоречить первым двум определениям.

Жизнь наша наделена смыслом изначально, знаем мы об этом или нет. И все ситуативные смыслы и выборы так или иначе должны определяться этим основным смыслом. Любой другой выбор не достигает цели, а следовательно, не способствует нашему исцелению, лишает внутреннюю структуру человека целостности. Собственно говоря, чем и характеризуется невроз – невыносимым состоянием внутренней расщепленности.

Для языка психотерапии характерны такие термины, как субличность, расщепленность сознания, фрагментарность мышления, биполярные эмоциональные расстройства. Иногда, говоря об одном человеке, оперируют понятиями: внутренний ребенок, внутренний родитель, внутренний взрослый (трансактный анализ Э. Берна). Все эти термины, используемые в различных направлениях психотерапии, отражают наличие внутреннего конфликта, нарушенной психической целостности как в мыслительной, так и в эмоциональной сфере.

Чтобы с этим справиться, нам следует ясно увидеть, в чем заключается суть этого нарушения целостности. Как оно произошло? И каковы пути ее обретения, то есть какими путями нам достичь исцеления? Неудивительно, что полные ответы на эти вопросы мы находим в святоотеческой антропологии.

Если исходить из предположения, что Господь попускает человеку скорби и страдания для исцеления души, то нам становится понятно, что и невротические состояния попускаются человеку не случайно. Они призывают его к действию, к изменениям. Сама невыносимость внутренних состояний, которыми характеризуется невроз, заставляет человека подняться над обыденной суетой и начать задавать себе вопросы, которые раньше его не очень-то беспокоили.

В наше время, когда невротическое состояние скорее норма, чем исключение, человек вынужден, преодолевая его, обращаться к высшим ценностям. Довольно часто в практике работы приходится слышать от клиента примерно такую фразу: «Если бы не невроз, я бы не обратился (не обратилась) к Богу». Оглядываясь назад, на свою жизнь, человек, исцелившийся от невроза, вполне осознанно может сказать: «Слава Богу за все!». Эта фраза отражает состояние глубокого примирения и с собой, и с людьми, и с Богом. В этом состоянии отсутствует сожаление о выпавших на долю скорбях и трудностях, а также отсутствует тревога за будущее.

Как правило, чтобы прийти к этому, необходима длительная внутренняя работа человека над собой. Видимо, не каждый человек на это способен. Эта работа требует от нас определенного мужества. И выполнить ее можно только совместными усилиями самого человека и Бога.

Господь все время ставит нас перед выбором и никогда не лишает нас свободы сделать этот выбор.

Невротические черты присущи каждому человеку. И разница между так называемой больной и здоровой психикой часто количественная.

Согласно христианскому представлению о человеке наша природа искажена, деформирована грехом. Это отображается в расщепленности нашего сознания, нашей психики. Не прекращающиеся на протяжении истории попытки человека устроиться в этом мире без Бога обусловлены грехопадением. Человек в своей самости противится Божьему замыслу о себе, таким образом сопротивляясь своему исцелению.

Исцеление в смысле обретения полноты бытия невозможно без покаяния. Без понятия о покаянии как о внутреннем творческом акте человеческой психики нам просто не обойтись. Человек может переживать покаяние в любое время и в любом месте, чаще всего – наедине с Богом, а потом уже он приходит в храм и исповедует свои грехи в таинстве. Покаяние – это внутреннее осознание греха, , перемена мысли, переворот ума и взывание о прощении.

Иногда психоанализ сравнивают с исповедью. Ведь на приеме у психоаналитика от человека требуется его максимальная открытость. В то же время не запрещается обсуждать и осуждать близких людей и сваливать вину на них или на обстоятельства жизни. Такая работа зачастую может способствовать еще большей невротизации. Это означает, что человек как бы разобрался с проблемой, понял, в чем ее психологические причины, но она до конца не разрешилась. Да и вину свою можно обозначить как невротическую, иррациональную. А следовательно, перестать об этом тревожиться. Однако смутное чувство, что что-то здесь не так, может остаться. Один из вероятных эффектов психоанализа – это притупление чувств. Вместе с виной может уйти и чувство сострадания к ближним, и ощущение любви к родителям, которое было до тех пор, пока не стали подниматься и анализироваться детские обиды…

Классический психоанализ очень внимателен к мыслям и образам, которые возникают в сознании человека. Но они никогда не трактуются как помыслы, поскольку понятия помыслов нет в психоанализе. Христианин, имеющий представление о помыслах, учится различать их и противостоять им в духовной брани. Но разница между «исповедью» на приеме психоаналитика и исповедью в церкви заключается не только в этом.

Покаяние, совершенное в исповеди, – это одно из таинств Церкви. И совершается оно Духом Святым. Что же это такое – христианское покаяние? В чем его сила?

Пауль Тиллих (1886–1965) в своей небольшой работе «Мужество быть», относящейся к философской классике нашего времени, объединяет границы философии, теологии и психологии. Он пишет о том, что невротические защиты развиваются в особо чувствительных людях как страх перед состоянием своего небытия. Патологическая тревога заставляет человека укрываться в «безопасности» своего невроза. Это похоже на «безопасность» тюрьмы. Таким образом, невроз по Тиллиху – это способ избежать небытия путем побега от бытия. «Укрываясь в неврозе, личность прячется от невыносимого состояния тревоги, уберегая себя от крайней ситуации отчаяния» [12] .