Чтение онлайн

Не знаю, по какой причине, но именно сейчас прощание поэта я воспринял особенно остро!

К тумбе подошёл расклейщик с огромным рулоном под мышкой и банкой клея. Это был высокий молодой парень с длинными руками и сосредоточенным лицом. Раз сойдясь на переносице, глаза его, казалось, навеки замерли в этой позиции, как единственно возможной и, главное, продуктивной! Как он вообще что-то видел вокруг, непонятно!

На парне была резиновая шапочка для плавания и футболка с шелкографией «Клею всё и всех!»

Он лихо развернул рулон и, обильно смазав край листа клеем, аккуратно приложил его к поверхности тумбы, прямо на сеанс музыкотерапии, лишив, таким образом, потенциальных участников шабаша уникальной возможности отправиться на Лысую гору. Затем расклейшик расправил рулон по всей его длине и запеленал в него тумбу, не оставив прежним рекламодателям никаких шансов. Совершая круговое движение, парнишка сильно наступил мне на ногу, отчего тут же словил увесистого пендаля, которого он, кажется, совсем не почувствовал. «Наверное, как раз потому, — подумал я, — что глаза — в кучу! Всё, что на периферии зрения не имеет для него никакого значения!»

Стоит ли говорить, что единственной афишей, занимающей с этой минуты всю рекламную площадь, была афиша «Рождественского бала в честь национального праздника Нового Хода»!

Рискуя быть намертво склеенным, я, тем не менее, решил, проявиться и несколько раз символически кашлянул. Однако, этого оказалось недостаточно — расклейщик решительно не хотел меня замечать! Вернее, это я так думал, что он меня не замечает! За дурака принял! Но в действительно, всё оказалось куда хуже! Парень вытащил из-за пазухи пачку объявлений размером с открытку. Отобрав несколько экземпляров, он, повернувшись ко мне, схватил мою руку и согнув её в локте, вложил пачку мне в ладонь — просто, чтобы я подержал, пока он не закончит. То есть, он меня прекрасно видел, но воспринимал меня исключительно, как нечто, что может быть использовано им в чисто практических, утилитарных целях! По его мнению, выходило, что никакой иной функцией, кроме, как послужить держателем для бумаги, грозный Председатель ЧК, обладать не может в принципе!

Так оно и вышло, наклеив несколько объявлений в области так называемых «мёртвых зон», парень спокойно забрал у меня невостребованные постеры

и преспокойно удалился. Точнее, уплыл, совершая размашистые движения руками. Видно, резиновой шапочки пловца было для этого вполне достаточно! Баттерфляй его был столь впечатляющим, что я с трудом удержался от соблазна броситься за ним вдогонку, чтобы доплыть до финиша первым.

И ещё — право, не знаю, как точно описать то чудовищное душевное состояние, которое возникло у меня в результате этой странной встречи! Если совсем просто, я почувствовал себя так, словно мною подтёрли задницу!

Перед тем, как отправиться дальше, я ещё раз окинул взглядом афишу и то, что было подклеено к ней на полях. Читать, что там написано я не собирался, однако

внимание моё привлёк портрет мальчика в пионерском галстуке. Уже при первом знакомстве пионер этот мне здорово кого-то напоминал!

Под портретом, кстати, довольно плохого качества, было написано следующее:

«Внимание! Разыскивается опасный преступник Павлик Морозов 1918 года рождения. Место рождения — село Герасимовка. Из особых примет обращает на себя внимание фуражка. Точные данные о весе, росте и цвете волос отсутствуют. Обладает врождённым чувством долга, известным в социологии, как «комплекс Фауста». Склонен к мимикрии и спонтанному патриотизму. Может втереться в доверие и управлять мыслями и поступками жертвы. Существуют неопровержимые данные о том, что в настоящее время злоумышленник находится на грани нервного срыва и готов к активным действиям, подрывающим устои нашего общества! Всем, кому что-либо известно о месте пребывания преступника, просьба довести до сведения Консилиума!

Всмотритесь в это лицо!»

Как и всякий порядочный член общества я, конечно, внял призыву, но, честно говоря, лучше б я этого не делал, ибо, присмотревшись к Павлику Морозову тщательнее и мысленно удалив с его головы фуражку, я с ужасом обнаружил знакомый плешивый череп, возникший вследствие неудачно проведённого эксперимента по смене… Нет, нет, это не то, что вы подумали, пока что — только по смене цвета волос. Тут же перед моим мысленным взором пронёсся этот незамысловатый сюжет, когда весь наш класс в знак солидарности с уволенным физруком по кличке «Ржавый», единогласно решил превратиться в «Тайное общество рыжих»! Официально физрука турнули за пьянку, но на самом деле причиной увольнения как раз послужила его кличка. Скупив в ближайшей аптеке все запасы гидропирита, мы в составе тридцати человек совершили акт массового обесцвечивания! Кто-то узнал, что если процесс действия препарата сократить примерно в два раза, то волосы как раз примут медный оттенок, то есть именно то, что нам нужно. И, как не старались мы соблюсти все правила и инструкции, результат оказался куда печальнее, чем мы ожидали! Я-то думаю, мы просто нарушили пропорцию при приготовлении состава, усилив, таким образом, его «выжигающий эффект». То, что мы представляли из себя, придя на следующий день в школу, можно было смело назвать «зомби-апокалипсисом», хотя и слова то тогда такого не существовало! Понятно, был грандиозный кипеж и закончилось это всё тем, что весь класс, включая его прекрасную половину, был жестко острижен наголо! Остаётся только добавить, что директор школы, уволивший нашего любимого учителя, был лыс, как биллиардный шар!

Да, как это ни печально, на фотографии был «Я»! Значит, Павлик Морозов? Ну, это всёже лучше, чем какой-нибудь Петя Фантиков! Впрочем, сейчас-то какое это имело значение? Павлик Морозов сбежал и как всякого беглеца его, естественно, объявили в розыск. И первый, кто об этом, узнал, был, разумеется, Зигмунд Фрейдович Дзержинский! Как говориться, ничего личного.

Что ж, оставалось надеяться, что кто-нибудь не схватит его раньше меня!

Идём дальше?

Вот витрина издательства, в ней моё мужественное отражение. Сначала разглядываю себя любимого и только потом, выставленный на всеобщее обозрение, свежий номер газеты.

Беру под козырёк, чётко приставляю ногу, щёлкнув каблуком. Вид вполне боевой, не знаю, как можно такого не бояться? В чём-то, видимо, не дорабатываю, продолжаю находиться в плену предрассудков — типа, как одену портупею, всё тупею и тупею! Стесняюсь чего-то. Вспоминаю, как смотрел на меня Густав Карлович,

судя по разговорам, мой крёстный отец! Почему он так на меня смотрел? Может, сомневается в правильности выбора кандидатуры? Если дело дойдёт до массовых репрессий, я, пожалуй, с него и начну!

Газета называется «АБВГдейка».

Читаю крупным шрифтом, первое, что попадается на глаза. Статья под заголовком «Древо Жизни» Автор Ждименяиявернусь А.Р.

«Друзья! Соседи по Палате! Соплеменники! Совсем скоро заканчивается Старый и начинается новый Ход Истории! В чём состоит наша с вами основная задача? В смене социальной ориентации, всё наше внимание с этих пор должно быть сосредоточенно на одном объекте, имя которому — человек! Индивидуум! Личность! От всех — каждому и каждый — для всех, так бы я сформулировала основной посыл новейшей общественной морали! Публичные запросы должны уступить место интересам конкретных людей и тогда каждый гражданин способен будет реализовать свои персональные возможности в максимальной степени, что, в свою очередь, создаст благоприятной фон для бурного развития нашего общего бытия в диапазоне от физиотерапевтических процедур до аюрведы и эротического массажа! Приведу простой, но весьма наглядный, пример! Всем вам хорошо известен такой общедоступный феномен, как «новогодняя ёлка»! Конечно, это дерево замечательно уже в своей первозданной красоте, но стоит нам повесить на него игрушки, украсить гирляндами и мишурой, как обычное хвойное растение превращается в нечто сказочное, приводящее в восторг любого, кто б на него не посмотрел, неважно, ходит он в Пищеблок своими ногами или ему приносят! Так вот, ёлка будет, тем чудеснее и тем больший наплыв чувств мы испытаем, чем большую фантазию мы проявим, украшая её, особенно, если все игрушки на ней будут разные — у каждой свой цвет, размер и форма! Давайте придём сегодня вечером к символической Ёлке Нашего Бытия и воздадим ей дары — каждый в соответствии со своим диагнозом и представлениями о личном духовном и физическом здравии! И тогда уже совсем скоро все мы вернёмся в Новый Прекрасный мир Гармонии и Аккордеонии!»

В конце приводился отрывок из известного стихотворения.

Жди меня и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Жёлтые дожди.

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера!

Метеорологические подробности стихотворения заставили меня обратиться к «Прогнозу погоды», где сообщалось о том, что сегодня, как и полагается по четвергам, в Оче

«Игрушки все готовы? Вешаем только сертифицированные. Завтра после дождичка!» Разговор в коридоре вчера ночью! Так вот откуда мне знаком голос Густава Карловича!

Только я хотел перейти к развороту, из дверей издательства вышел длинноволосый широкоплечий мужчина с венчиком на голове.

— Ба, какие люди!

Он обрадованно развёл руки.

— Позвольте представиться: Иван Фёдоров. Первопечатник и издатель. О вас всё утро передают по радио! Кстати, радио, равно, как и письменность, моё изобретение.