Чтение онлайн

Мы вернулись на скамейку.

— Ну вот, зря спешили, — горестно вздохнула Клава. — Кочумаем на бенче!

— У вас разве нет телефона? — спросил я, испугавшись перспективы «кочумания на бенче». — А то б позвонили.

— Там запрещают, — она показала наверх. — Отец Никон сколько мог, бузил, но у них, видать, глюки на эту тему. Сказали: не прекратите троллить — вообще забаним! Без телефонов отстой, постоянно заваливаем спринт!

Я начал слегка уставать от переизбытка внутрицерковных терминов, тот же португальский, к примеру, мне казался куда более благозвучным.

— Клава, — обратился я к ней с отеческой теплотой. — Мы можем поговорить по-человечески? Давайте-ка произведём лёгкий словесный апгрейд. Как вам?

Ей понравилось моё выражение — зелёные глаза девушки как-будто заискрились на мгновенье и стали похожи на изумруды.

— Апрув, — пообещала она и тут же исправилась, — В смысле, давайте.

— Если это не сложно, расскажите, как вы здесь оказались?

— Всё из-за сестры. — Изумруды как-то враз потухли, мне нестерпимо захотелось погладить её по голове, ощутить в своих ладонях каштановую мягкость её волос. — Дура!

Почему, дура, я понял из её рассказа.

Они были близняшками. Родителям на гадость! Да и всем, кто был рядом, тоже. Дело в том, что похожие друг на друга, словно гроздья рябины, сёстры абсолютно не сходились в характерах. У каждой свои слабости, свои интересы и свои, диаметрально противоположные, взгляды на жизнь! На это было невозможно смотреть без слёз, ведь прямо на ваших глазах буквально рушилась первозданная целостность мира! Если Клава была душой компании, всегда открытая и заводная, то Линда, или, как её прозвали позже — Винда, предпочитала всё своё время проводить у компьютера и, если ей, не дай Бог, кто-то мешал, с девочкой незамедлительно случалась истерика! День и ночь, без перерывов на обед и прогулки, без всякого желания выйти из дому — в школу, в парк, в кино! Болезнь, а это была именно болезнь и ничто иное, развивалась поступательно и неотвратимо.

Сначала Линду увлекали игры, всякие там раскраски, обучайки и прочие онлайн-тратайки. Потом она быстро, в одну минуту, всё это переросла, и её пользовательские запросы переместилась в сферу социальных сетей, где девочка готова была откровенничать с кем угодно, хоть с пятилетним вундеркиндом, хоть с битцевским маньяком. Но уже совсем скоро, она, как всякий свободолюбивый человек, решила выбраться из сетевого плена наружу и пуститься в свободное плавание по безбрежным просторам Инета. Плавание это настолько увлекло её, что к шестнадцати годам, Линда напрочь утратила берега! Кончилось тем, что в какой-то момент юную первооткрывательницу интересовали уже не столько новые острова и континенты, сколько сам процесс, от которого она стала получать физическое наслаждение, доходящее до оргазма!

Когда была пройдена точка невозврата, никто не заметил. А должны были! Обязаны! И понятно, что, прежде всего этот упрёк касался Клавы, ведь она являла собою живой пример того, какой могла бы стать её сестра и какой она не станет никогда!

— Пускай будет такая, какая есть, — оправдывалась Клава перед матерью. Отец вообще на всё махнул рукой. — Видать, такой её задумал Бог! Объясните мне кто-нибудь, почему я-то должна страдать? Или мне что, тоже запереться в чулане и гадить под себя верхом на трафике?

Те же претензии в равнодушии она постоянно слышала сначала от учителей, а позже, когда дело зашло уже слишком далеко, и от врачей тоже.

— Отберите у неё компьютер! — орала Клава каждому, кто намеревался винить её в болезни сестры. — Отберите и выкиньте к чёртовой матери! А не хотите, дайте ей цианистого калия и всем станет легче!

— Да нет же, — уверяли её доброжелатели, — никто из нас не сможет повлиять на твою сестру лучше, чем ты, ведь ты — её зеркальное отражение!

И тогда Клава решила раз и навсегда покончить с этим! Так, как она это умела! Дело было поздним вечером под самый Новый год, родители ушли в гости и девочки оставались дома одни.

Последнюю неделю Линда даже в школу не ходила. Просто закрылась у себя и всё — ни есть, ни пить. Вот сейчас Клава подождёт, пока та пойдёт в туалет, ворвётся к ней и покажет этой дуре такой офлайн, что она забудет свой же собственный пароль!

Надев на себя всё, что попалось под руки, и, напялив страшную маску, привезённую подругой из Индонезии, она постучалась в дверь Линдиной комнаты. Вообще-то комната эта раньше считалась их общей спальней, но с некоторых пор Клава предпочитала ночевать в гостиной на диване. Линда же попросила отца врезать в дверь замок. Тот отказался, и тогда девушка устроила такой скандал, что соседи позвонили в полицию. А потом ещё и пожаловались полицейским, что родители постоянно измываются над дочерями и те мешают им спать! Пришлось-таки отцу врезать замок. После этого он вообще перестал общаться и с той, и, на всякий случай, с другой дочерью тоже.

Сестра, конечно, ничего не слышала и дверь она забыла закрыть только потому, что для этого ей нужно было оторваться от экрана.

Клава беспрепятственно преодолела пространство от порога до стола и со всей мочи заорала прямо Линде в ухо:

— Здравствуй, жопа, Новый год!

И как завопит на весь дом!

Только сестра на неё даже не посмотрела, сидела неподвижно возле своего монитора, будто чучело. Будто неживая! А вот что касается Клавы, то она уже не могла остановиться! Сначала скакала по комнате, как сумасшедшая, прыгала на кровати, швыряла книги, одежду, игрушки! Потом рухнула на пол и всё орала, орала, орала нечеловеческим голосом. До хрипоты. До посинения! И, чем меньше признаков жизни подавала сестра, тем громче и истошнее становился Клавин крик. А тут как раз и родители.

Отец быстренько уложил Клаву в Линдину кровать, сбегали за водой. Дали каких-то таблеток. Линда же за это время не сделала ни единого движения, словно всё, что хоть сколько-то было достойно её внимания, находилось по ту сторону экрана!

— Что тут у вас произошло? — спросила мать, как только дочка успокоилась и окончательно пришла в себя.

— Ничего, — огрызнулась Клава. — Новый год отмечали…

И тут вдруг — ба-бах, как дубиной по башке — тишина какая-то подозрительная в комнате, только системник гудит и всё! Больше ни звука! Мать тоже что-то почувствовала, может, по Клавиному взгляду догадалась. Посмотрели они с матерью в Линдин монитор, а там — ничего. Ничего и никого! Просто зависшая картинка! И всё! И получалось, что Линде этого достаточно,! Что она вышла на какой-то новый, одной ей понятный, уровень постижения не только онлайн действительности, но и действительности вообще!

Дойдя до этого места, Клава поменялась в лице, и тут я окнчательно убедился, что переда мною маленький живой человек, совсем ещё девочка. которую насильственным образом лишили возраста. И вот, вместо того, чтобы прыгать с подружками на скакалке, она вынуждена с умным видом бродить по кладбищу человеческого тщеславия! Ничего не поделаешь, — скажете вы, — такова песенка Прогресса: кто не поёт, тот — молчит!

В ту ночь они так и не уснули, а наутро все вместе, включая больную, отправились в Центр Важного Специалиста, откуда вернулись уже без неё.

— Поздравляю, — сказала я сама себе, — вот ты и стала половинкой!

Я видел, как у светофора появился отец Никон. Это значило, что у нас оставалась минута — не больше.

— Но быть половинкой я не хотела, да и как можно жить дальше, если ты половинка? Вот я и решила отправиться следом за сестрой — в её мир. Понимаете?

— То есть, сюда?

— То есть, сюда.

Теперь и Клава заметила прокси-патриарха и даже показала ему рукой: чеши к нам, отче!

А узнать отче было непросто, так как вид у отца Никона на сей раз был куда хуже прежнего и я, признаться, даже как-то затосковал по весёлому горошку и соске-флешке! На нём было рубище из мешковины, ещё даже не успевшей окончательно очиститься от картофельной пыли. При этом батюшка был бос и лохмат. Он что-то шумно жевал, запивая еду из пластиковой бутылочки.