Чтение онлайн

Впрочем, девушку столь странное явление Хакера народу совсем не удивило, из чего можно было сделать простой вывод — как всякое сверхсущество, прокси-патриарх имел сто лиц, и каждое из них заслуживало равного почтения!

— А где теперь ваша сестра? — спросил я.

— Как где, — удивилась Клава. — Ну, вы даёте, вы же только что гуляли с ней по кладбищу!

Тут я понял, что, если хотя бы на минуту не выключу мозги, можно смело писать заявление по собственному! Одно хорошо — способность использовать механизм, включающий и выключающий мозги, давал слабое основание считать, что они есть.

Отец Никон жестом попросил нас не подниматься, поздоровался и сел рядом.

— Прошу прощения, Зигмунд Фрейдович, небольшой трабл! — Он перекрестился. — Кто-то отправил в Консилиум фотожабу. Был тут у нас вояка один, вы его не знаете. Типа, Хранитель древностей. И вот, будто я с этим древним Хранителем обхожу воинские ряды. Он, типа, генерал, а я кадилом защитников царя и отечества верой святою окормляю! Я и — верой! Вы представляете?

— Честно говоря, не очень, — признался я.

Да и Клава, как я понял, была того же мнения.

— Но это бы ещё ладно, — совсем уж взвыл прокси-поп. — Вы дальше слушайте! Дальше я про Дьявола расскажу! Готовы? — Он снова перекрестился и нас тоже попросил. Батюшку, видно, и правда, припекло — пришлось пойти ему на встречу. — Тьфу ты, мать честная, так можно и «слететь»! Послушайте, если Дьявол в чём-то сильно преуспел, так это в фотошопе! Точно вам говорю! — Он пугливо осмотрелся и заметно «убавил звук». — Знаете, что это за ратники столяли там в треуголках, да мундирах? Скелеты стояли, натуральные скелеты — с черепами и пустыми глазницами. И ещё челюстями щёлкали! Каждый просто считал своим долгом что-нибудь прощёлкать! Чистая дидос-атака, говорю я вам!

— Стоп, — резонно остановила попа Клава. — Как они могли щёлкать, если это фотка?

— Как, как! Говорят же вам — Дьявол! Ещё и этот бот, чтоб его… Тут вот за углом на меня напал. — Батюшка продемонстрировал порванную на плече ткань. — Я, говорит за всех гугенотов, павших в ту бессонную ночь, буду мстить вам страшно и жестоко! Как-то так он выразился… Потом схватил меня за грудки и давай трясти! Глаза бешенные, зрачки вращаются, а на груди алый галстук колышется — чисто адский огонь! Еле отвязался!

— Павлик Морозов! — не удержался я.

— Знакомый ваш? Правда что ли гугенот?

— Самый настоящий, — заверил я батюшку. — Может, по сто «Дормипланта?

— Нет-нет, — вяло отказался отец Никон. — Никаких «по сто», вы что! Давайте лучше пойдём в Храм, помолимся.

Он встал со скамейки и жестом пригласил меня пройти на лестницу.

— Постойте, батюшка, — обратилась к нему Клава. — А как же Божественный Вибинар? Отменять?

— Просили отложить коннект. Объяснили это тем, что многие прихожане пока что не готовы к Gode Mode.

— Режим Бога, — пояснила Клава. — Значит, включаем «синий экран»?

— Ну почему же? Вот у нас Зигмунд Фрейдович и будет сегодня главным пользователем. Верно же, товарищ Председатель ЧК?

Я кивнул, а какой у меня выбор?

Бесшумно, хотя я ожидал скрипа, открыли ворота и вошли в притвор, именуемый «файлообменником». Там была церковная лавочка, а в окошке женщина с усами и бакенбардами, которую мои спутники называли Шурочка. Шурочку было плохо видно, но мне показалось, что на ней был гусарский ментик.

Отец Никон и Клава купили по несколько лайков каждый. Вместо монеты продавщица принимала поцелуи. Самые простые лайки стоили три «чмока», но с учётом некоторых вторичных гендерных признаков Шурочки, мне лично, расчёт дался нелегко! Слава Макинтошу, считалось, что при первой встрече с ним, достаточно было одного лайка. Правда, там их ещё ставили за здравие и за упокой, но я на этот раз решил сосредоточиться исключительно на вседержителе!

И вот, наконец, мы оказались в центральной части храма, именуемой «кораблём». Куда держал курс «корабль» прокси-шкипера Никона становилось понятно уже при одном только взгляде на центральный иконостас, который в нео-терминах местной общины прозывался «Гуем».*

Гуй состоял из пяти рядов иконок — чинов, расположенных по релевантности.

Понятно, что центральное место в композиции было отведено собственно Макинтошу.

Это был мужчина средних лет в плаще из прорезиненной такни типа «макинтош». В одной руке мужчина держал системный блок, в другой монитор. Чертами лица он сильно напоминал отца Никона после интенсивного косметологического курса и являлся по сути, его аватаром.

Подробно останавливаться на каждой иконке нет смысла, вы все их прекрасно знаете и видите перед собою каждый день гораздо чаще, чем лица своих жён, детей и родителей. Всё это были лики никонианских прокси-святых, таких, как преподобный Гугл со всем своим святым семейством и его сын Хром, святые Ватсап, Иксель, Телеграмм и иже с ними.

Чуть в стороне от общего массива одиноко помахивала рыжим хвостом святая Мозилла.

Непосредственно перед иконостасом по центру зала располагался аналой, а на нём монитор с изображением иконки дня, то есть, той программы, которая в течение дня кликалась чаще всего. Для того, чтобы кликать иконки на иконостасе, рядом с компьютером находилась мышь, серая и вечно голодная, какой, собственно, и полагалось быть церковной мыши.

Сегодня иконкой дня являлся святой Аимп.

Я поставил свой лайк под нужной иконкой и кое-как перекрестился.

— Вообще-то крестятся в другую сторону, — пристыдил меня батюшка. — И если бы вы сделали так в традиционном храме, вас бы предали Анафеме. Есть у них такая программа. Но у нас, как вы видите, Аимп, а наш Аимп куда более терпим и демократичен, вы должны это ценить, товарищ Председатель ЧК. — Он вернулся к аналою. — Для того, чтобы непосредственно связаться с Господом, существует «хоткей» — специальная горячая клавиша. — Отец Никон, как и тогда, во время нашей первой встречи, доверительно взял меня под руку. Так берёт под руку свою жертву палач, препровождая приговорённого на плаху. — Признаюсь, многие прихожане, погрязшие в трясине предрассудков, реагируют на всё это весьма нервно! Вот, к примеру, бомбардир Харламов, бывший давеча на вашем месте, прямо так мне и сказал: «Трус не играет в хоткей*!».

Пока мы увлечённо беседовали, стоя перед Гуем, Клава успела отойти и вернуться обратно уже в ином одеянии.

На этот раз на девушке была короткая кожаная юбочка и такая же жилетка. На ногах — того же цвета кожаные полусапожки. В руках она держала огромную кисть, с которой не переставала капать краска, причём цвет этих капель каждый раз был разным!

Девушка извинилась, сказала, что вынуждена была отлучиться в придел святой Криты.

— Это моя любимая святая, — пояснила она. — Посматриваю, чтобы в её кандиле* постоянно были лайки.