Чтение онлайн

— В самом деле? Я тоже считала, что этим занималась горстка чудаков.

— Нет, в него верило немыслимое число людей… Она закрыла глаза и, убаюканная теплом очага и его голосом, в пол-уха слушала Билла.

Он рассказал, что давление церкви в средние века настолько усилилось, что люди стали воспринимать ее, как одно из проявлений зла; в то же время сатанизм — зеркальное отражение христианства — казался культом, прославляющим радости природы и естества, в отличие от их осуждения, присущего церковному учению.

–.. Некоторым образом сатанизм напоминает сегодняшнее движение хиппи, — продолжал он, — и, конечно же, большинство сатанистов не были злодеями. А принимая в расчет существующую в тогдашней церкви коррупцию, можно поверить, что большинство сатанистов считали свою мораль более высокой по сравнению с христианской. Ведь они практиковали именно то, чему поклонялись.

В очаге треснуло полено и вылетевшая искра ударилась в каминную решетку.

— Кстати, — продолжал он, — кое-что может способствовать тому, чтобы вы получше поняли Дункана и Роксанну.

Пола стряхнула сонливость и с интересом прислушалась.

— У многих колдунов и колдуний есть родня: кошки и собаки, предположительно, являющиеся духами или чертями. Их называют по-разному, но обычно колдуньи, заключившие договор с Дьяволом, всегда называют своего родственника по-особому. Фактически, это второе имя сатаны.

— Вы не назовете его?

— Робин. Робин Гудфеллоу [11] . Робин — второе имя сатаны.

— Не мешает узнать и следующее, — произнес он, помолчав. — Средневековая церковь чрезвычайно строго рассматривала брак с точки зрения законов о родственных отношениях. Для этого были веские причины: большинство людей проживали в маленьких общинах, где каждый состоял в родстве с соседом. Но проблемой обычного Джона четырнадцатого века была сложность переезда на другое место. Не только лорды-феодалы, но и недостаток денег удерживали его в родном поселке. Итак, с одной стороны Джон не мог отправиться в соседнее герцогство на поиски невесты, а с другой, его выбор в родном местечке ограничивался лишь несколькими женщинами, с которыми он не состоял в родственных отношениях. Поэтому, для многих юношей поиски невесты превращались в сложную задачу. И для большинства из них, ответ на нее давал сатанизм.

— Почему?

— Потому, что он поощрял кровосмешение… Не знаю, предназначалось ли оно для вовлечения в эту конфессию средневекового Джона, или же он ввел его туда сам, но широкое распространение кровосмешения среди сатанистов остается фактом. И разумеется, церковь истребляла этот порок наряду с прочими во время «охоты на ведьм».

— Вы рассказываете мне все это, думая, что я уже остываю по отношению к Роксанне и Дункану?

— Я рассказываю, чтобы вы поняли их замысел. Наверно, они были сатанистами. Возможно все началось с кровосмешения, а может, они просто интересовались магией. Похоже, сейчас все интересуются астрологией и прочими вещами: люди полагают, что Господь умер, и ищут то, что может занять Его место.

— И вы думаете, что Дункан заключил некий договор с Сатаной?

Билл улыбнулся.

— Именно это я вам и втолковываю. Вы считаете, что большинство верующих-христиан заключают договор с ангелами?

— Конечно, нет.

— А с чего вы взяли, что Дункану удалось сделать это с Дьяволом? Сатанизм — религия, точно такая же, как и христианство, ислам или индуизм. Есть люди, верящие в эту религию и исполняющие ее ритуалы точно так же, как исполняют свои обряды христиане.

Это не доказывает реального существования Сатаны или возможности заключения сделок наподобие Фауста. С той же долей вероятности вы, я — да хотя бы сам епископ Кентерберийский — могли бы творить чудеса.

— Но как знать? Ведь были же святые, творящие чудеса… А что, если и эти люди способны на это?

— Чудес не бывает, Пола, и магии тоже не существует.

— Билл, я повторяю: откуда вы можете знать? Он с улыбкой пожал плечами.

— Скажем, вы должны принять мое убеждение за аксиому…

Миссис Бантро не пережарила ростбиф. Он получился идеальным: розовым и сочным.

— Похоже, она все же не считает меня падшей женщиной, — шепнула Пола, когда старая экономка вернулась на кухню. Они с Биллом сидели на верхнем уровне гостиной, служившим столовой. Свечи в красивых антикварных подсвечниках отбрасывали теплые отблески на ростбиф, который нарезал Билл. Пламя очага трепетно отражалось в огромных окнах, весело играли блики от огня на сияющих дубовых досках пола.

Билл накрыл кусок мяса порцией йоркширского пудинга и подал тарелку Поле.

— Она прекрасно разбирается в людях, — заметил он. — Хотите приправу к мясу?

— Спасибо, нет.

Билл налил в бокалы французского вина и принялся за свою порцию.

— Вы сильно проголодались. Пола?

— До полусмерти. Сегодня днем у меня взяли уйму крови.

Проглотив кусочек, она вдруг резко отложила вилку.

— Что случилось? Мясо сыровато? — глянул на нее Билл.

— Нет. Просто я кое-что вспомнила. Той ночью, когда Майлз пошел в особняк Дункана — второго февраля, в ночь его смерти, — я помню, что он отдал пинту крови Дункану.

— И что же?

— Не нужна ли кровь жертвы тому, кто собирается приступить к магическому ритуалу?

— Пола, — вздохнул Билл, — я едва не решил, что мне удалось убедить вас, что эти люди не могут практиковать вуду. [12]

— Но именно в ту ночь, когда умер Дункан, я впервые заметила перемену в Майлзе, — настаивала она. — И если Дункан завладел его телом — можно назвать это как угодно, — то для совершения ритуала им и понадобилась кровь Майлза.

— Допустим, они намеревались отправить старого Дункана в тело Майлза и, допустим, они использовали кровь для ритуальной магии. Но сам ритуал вовсе не обеспечивает успех замысла.

— Но если это удалось, то настоящий Майлз умер и никто ни о чем не заподозрит, потому что убийство недоказуемо!

— Вот это совершенно верно. Подобное убийство было бы идеальным. Но они не совершали его, — он плеснул в бокалы вина, — хотя я согласен, что в дате смерти Дункана есть некое странное совпадение…

— Почему?

— Второе февраля — один из «святых дней» этой конфессии. Его называют «Сретенье Господне» и считается, что это — одна из ночей, когда Сатана посещает землю.

— Так по-вашему, это — лишь совпадение? Он поставил бутылку на стол. Впервые, с него слетела оболочка скептицизма.

— Говоря откровенно, я не знаю… Из кухни высунула голову экономка.

— Ну как ростбиф?

— Прекрасный. Все изумительно.

— Хорошо. Я принимаюсь за суфле. Джордж спрашивает, не принести ли еще дров из гаража. Буря усиливается.