Чтение онлайн

— Не стоит, пожалуй, нам хватит. Спасибо. Она исчезла в кухне. Билл глянул в окно, за которым кружились под напором ветра набухшие снежинки.

— Кажется, Бантро правильно предсказали бурю, — заметил он, поворачиваясь к Поле. — Ну да ладно, на сегодня хватит историй о привидениях. Продолжим ужин. Если вы не попросите добавки, миссис Бантро посчитает себя оскорбленной.

— Наверно, манипуляции с маслом — это извращение католического обряда, — заметила Пола, игнорируя его предложение.

— Что вы имеете в виду?

— Если сатанизм — зеркальное подобие церкви, то он должен извращать церковные обряды. Например, «Черная месса» — ведь она предполагает служение обычной мессы наоборот?

— Да.

— А значит, масло служит «соборованием наоборот». То есть, пастор налагает масло на лоб умирающему католику и отправляет последний ритуал. И если сатанисты хотят убить человека, они делают то же самое — но наоборот! Когда Роксанна вылила на меня масло, помню, она закрыла глаза, словно читая молитву. Наверно, она действительно произносила ее, но делала это наоборот.

Билл улыбнулся.

— Что ж, тогда они могут радоваться, что Папа разрешил служить мессу на английском. Ведь запоминать латынь наоборот — чертовски сложно.

— Здесь нет ничего смешного, — смущенно произнесла Пола.

— Извините. Но достаточно о привидениях… вы согласны?

— Согласна.

Она принялась за мясо и некоторое время оба молча ели. Потом она потянулась за вином и заметила, что он наблюдает за ней, отложив нож и вилку. Его мысли довольно ясно читались на лице и, глядя на него, Пола не могла не смутиться — потому что думала о том же…

В одиннадцать отключили электричество.

— Проклятье! — бросил Билл, когда дом погрузился в темноту, смягченную пламенем очага. — Наверно, ветер повредил линию электропередачи.

— Может, это лишь на пару минут, — предположила Пола, сидя на диване и приканчивая ложечкой вторую порцию ванильного суфле, извлеченного из холодильника.

— Возможно, — согласился Билл, подходя к окну и всматриваясь наружу. — Но есть вероятность, что это продлиться до утра. И мы останемся без тепла на всю оставшуюся ночь. Прекрасно!

Порывы мощного ветра гнули деревья и те царапали стены дома мертвыми ветвями. Снежинки проносились за окном словно пули. Билл обернулся и поглядел на очаг.

— Не помешает принести еще дров. И устроить вечеринку с одеялом перед очагом.

— Вам не страшен такой ветер?

— Бантро уже спят, и я не хочу будить Джорджа. Жаль, что я не попросил его добавить дров перед ужином…

— Не лучше ли подождать? Может, электричество скоро дадут.

Билл, сидя на полу у ее ног, всматривался в пламя. Пола любовалась игрой света, скользящего по его лицу.

— Пола, ведь вы любили Майлза?

— Да.

— А что, если его личность изменилась навсегда?

— Наверно, тогда я покину его.

Он смолк, и Пола задумалась над тем, не было ли это намеком на возможность его женитьбы на ней в случае ее ухода от Майлза. С годами супружества забылась искренняя радость общения с совершенно новым человеком, ощущение влечения и удовольствия от флирта — этого старомодного, но наилучшим образом объясняющего ситуацию термина.

Потом она вспомнила Майлза — подлинного Майлза; с его теплотой, силой и слабостями, — как хорошо им было вместе и как долго они боролись за его карьеру. Как могла она забыть об этом? А что, если он все же не изменился? И «новый» Майлз вовсе не был таковым? В то время, как она его жена, сидя в гостиной едва знакомого мужчины мечтает выйти за него замуж…

В одиннадцать пятнадцать Билл поднялся и сообщил, что отправляется за дровами.

— Кажется, стихия уже поутихла и пора браться за дело.

Надев дубленку, он вынул из шкафчика фонарь и ушел на кухню. Выбрав себе один из журналов, Пола при свете колеблющегося пламени попыталась сосредоточиться на очерке о Марокко, но вскоре ограничилась просмотром фотоснимков. Прошло пятнадцать минут. Она отложила журнал, недоумевая, почему задерживается Билл и преодолевая искушение выпить лишнюю рюмку шерри. Она и так выпила непривычно много и ощущала действие спиртного. Решив, что лишняя рюмка все же не помешает, она подошла к подвесному бару и налила шерри. Сделав глоток, Пола приблизилась к застекленной стене и, прижавшись лицом к стеклу, вгляделась в темноту. От дыхания стекло помутнело: видя лишь случайные белые пятнышки снаружи и решив, что это — барашки волн, она вернулась к дивану. Свернувшись калачиком на мягких подушках, она отпила вина и, запрокинув голову, сонно всматривалась в очаг. С минуту-другую, она развлекалась тем, что пыталась разглядеть в пламени знакомые лица, но вскоре почувствовала, как веки ее смыкаются. Сопротивление сну было недолгим и восхитительное тепло, окутав туманом мозг, быстро погрузило ее в бесчувственное забытье.

Когда она проснулась, было десять минут первого. Она села и оглянулась.

Темнота.

— Билл?

Ничего, кроме стонущего ветра.

Внезапно она испугалась. Вспомнив, что на двери черного хода висела теплая штормовка, она наощупь пересекла темную кухню, нашла ее и надела. Затем открыла дверь.

Свистящий втер швырнул ей в лицо пригоршню снежинок. Убедившись, что на двери имеется засов, она шагнула наружу и закрыла ее за собой. Выпавший глубокий снег уже таял; на поверхности сохранялась лишь легкая пороша. Глаза постепенно привыкли к темноте, да и выпавший снег подсвечивал мрак, улучшая видимость. Гараж находился метрах в пятнадцати от дома. Но рядом с ним никого не было. Впрочем, ботинки Билла оставили в слякоти четкие следы, ведущие от черного хода через открытую лужайку, окаймленную темными деревьями к гаражу и конуре Клайда. Пригнувшись под порывами ветра. Пола пошла по следам, чувствуя как в туфли попадает влага, и жалея, что не надела сапожки.

У гаража следы поворачивали направо, к проволочной ограде, присоединявшейся к боковой стороне гаража и огораживающей конуру Клайда. На минуту она остановилась и огляделась. Ничего — лишь серый снег и черные деревья, качающиеся на фоне темного неба. Поплотнее запахнув куртку, она прошла мимо двери, ведущей, как ей казалось, наверх в жилище Бантро, и тронулась вдоль гаража к конуре. Оказавшись у ограды, она услышала странный звук, похожий на хныканье. Волнуясь, она пробежала оставшиеся до гаража метры и вгляделась в темноту.

К конуре прилегала дорожка метров пять длиной и трех шириной; северная стенка собачьего домика была общей с конечной стеной гаража. Но Клайда в конуре не было. Хотя проволочные воротца, ведущие к дорожке, были подняты, пес съежился в юго-восточном углу, прижимаясь к решетке, дрожа и хныча. Он поглядел на Полу. Но не бросился к ней, торопясь выказать свою радость.

— Что случилось, Клайд? — спросила она и указала на конуру. — Полезай. Спрячься то ветра.

Он не шевельнулся. По-прежнему хныча и дрожа, пес жался к ограде, не обращая внимания на ветер и на широко распахнутые воротца.

Пола глянула вниз. Снаружи перед воротцами к следам Билла присоединялись следы лап, будто он выпускал пса порезвиться. Дальше следы Билла вели в сторону от конуры и возвращались к дому. Она последовала за ними. Судя по увеличившемуся расстоянию между следами и углубившемуся давлению на носки, он побежал. Пола непроизвольно последовала его примеру и тоже пустилась бегом. И вдруг остановилась; на полпути к дому он упал. Можно представить, как скользнуло по грязи его тело; дальше отпечатки ладоней, говорящие о том, что Билл отполз на пару метров назад, прочь от дома. Должно быть, то, что он увидел, находилось между ним и дверью черного хода.