Чтение онлайн

Поэтому, каким бы страшным ни казался ее замысел, страх этот бледнел перед альтернативой.

Ее навестила Мэгги. С обеспокоенным видом она передала сиделке букет анемонов, склонилась над постелью и поцеловала Полу.

— Ты неплохо выглядишь.

— И чувствую себя так же. Мэгги уселась у постели.

— Чак сказал, что завтра они начнут физиотерапию. Он уверяет, что скоро ты будешь совершенно здорова.

— Может быть, — согласилась Пола, сожалея, что не может занять оптимизма у Чака. — Как магазин?

— Я назначила одну из девушек заведовать филиалом на Бликер-стрит. Она неплохо справляется. На этой неделе торговля идет слабо: пора платить налоги и люди не спешат с покупками.

Возвратилась сиделка с вазой и поставила в нее анемоны. Наполнив вазу водой в ванной комнате, она принесла цветы, чтобы показать Поле.

— Красиво? — спросила сиделка.

— Да. Я люблю анемоны.

— Куда их поставить?

— Поставьте на подоконник. Там больше солнечного света.

Сиделка поставила вазу перед окном, и сине-красные цветы словно окунулись в яркие солнечные лучи. Она ушла.

— Пожалуй, я должна кое-что тебе рассказать, — начала Мэгги. — Если наберешься духу, чтобы выслушать плохие новости…

— Я уже отвыкла от хороших. Что случилось?

— Ты здесь уже почти две недели и… — она нахмурилась, — черт подери, я ненавижу доносчиков, но думаю, тебе следует знать об отношениях Майлза и Роксанны.

Пола не удивилась.

— Неужели мыши веселятся в отсутствие кошки?

— Может, я и ошибаюсь, но как-то раз я заехала к Майлзу поздно вечером, чтобы пригласить его к нам на ужин. Она была там.

— По крайней мере, Майлз не казался смущенным?

— Ничуть. Холоден как лед. Кстати, Мира Шульман рассказала мне, что видела и на прошлой неделе на премьере «Джо Эгга».

— Неужели?

— Да. И они вовсе не скрывают этого! Меня такое просто бесит. Никогда бы не подумала, что Майлз способен на подобное.

— Он и в самом деле не способен, — заметила Пола, не сводя глаз с потолка. — Этот человек — не Майлз. Мэгги быстро глянула на нее.

— Ты все еще веришь в ту дикую историю о Дункане, меняющимся телами с Майлзом и прочей чертовщине? Мэгги изумленно покачала головой.

— Нет, не верю… Мэгги, можно попросить тебя об услуге?

— Конечно, милая.

— Кажется у вас с Чаком есть хороший адвокат?

— Да. Гэри Сэттон. Пьет как сапожник, но адвокат хороший.

— Не попросишь ли его навестить меня? Брови Мэгги поднялись.

— Неужели ты думаешь о разводе?

— В некотором роде. Я хочу составить завещание.

— Завещание? Пола вздохнула.

— Знаю, что проживу еще полвека, что мне не следует думать о смерти и вообще, все будет распрекрасно… Но у меня уже был удар, Мэгги, и он может повториться. В любое время. Поэтому я хочу составить завещание и, кроме того…

— Да?

— Я оставляю свою половину «Бич Бама» вам с Чаком.

— Но как же Майлз?.. — поразилась Мэгги.

— А при чем здесь он? — холодно спросила Пола. Мэгги помолчала, затем поднялась и взяла подругу за руку.

— Ну хорошо. Я не против того, чтобы фигурировать в завещании, хотя и уверена, что не доживу до его реализации…

— Послушай, Мэгги! Будь добра, перестань сентиментальничать, — отрезала Пола. — Разве ты не видишь, что они делают? Они убивают меня! Ты по-прежнему думаешь, что у Эбби действительно был менингит, а Билл де Ланкрэ оказался не в себе той ночью? Бога ради, раскрой глаза! Я не безумна! Майлз и Роксанна — убийцы. Им нужно убрать еще одного человека, и тогда — они свободны. Тот человек я, а самое чертовское в этой истории то, что никто и никогда не докажет их вины.

Мэгги недоверчиво смотрела на подругу.

— Но милая, если это правда, почему ты не обратишься в полицию?

— Я это сделала, — вздохнула Пола. — Они посмеялись надо мной, как и ты. Да и что они смогли бы сделать, если бы поверили мне?

В комнату вернулась сиделка.

— Пора завтракать, миссис Кларксон. Боюсь, время посещения вышло.

— Хорошо, — кивнула Мэгги.

— Сегодня прекрасный завтрак, миссис Кларксон. Доктор разрешил вам перейти на обычную диету. У нас цыплята «по-королевски» и кое-что потрясающее на десерт.

— Что именно?

— Торт «Закуска Дьявола»! — просияла сиделка.

Пола удержалась от бурных похвал.

Свет в комнате выключили в десять часов. Пола лежала в постели, думая о своем детстве. Сама не зная почему, она все время возвращалась к десятому дню рождения. Тогда еще жив был отец, но он уже начинал медленно и мучительно спиваться. Она вспомнила, как он подарил ей велосипед и как она радовалась. А потом все друзья пришли к ней в гости. Мороженое и торт. Одиннадцать свечей — одна «на вырост» — так объяснил отец, пока она наполняла воздухом легкие. «На вырост»… чтобы дорасти, наконец, до этой ночи. Самой важной в ее жизни…

В полночь Пола покинула постель. Она чувствовала слабость, и правая нога у нее занемела. Держась за мебель, она проковыляла к двери и тихо закрыла ее. Затем подошла к ванной и широко распахнула ее дверь. Свет вылился в палату, разгоняя темноту.

Подойдя к окну. Пола выглянула наружу. Внизу, словно кичась своей роскошью, лежали центральные кварталы, а в черном, словно эбеновое дерево, небе сияла ущербная луна; вдали, мигая красными сигналами, заходил на посадку реактивный лайнер. Через улицу напротив виднелся темный подъезд театра, выпускающий последних зрителей.

Постояв, Пола проковыляла к кровати и извлекла из-под одеяла бутылочку с маслом и «Книгу заклятий».

Опустившись на колени рядом с постелью, открыла бутылочку и осторожно начертила маслом пентаграмму. В центре фигуры очертила крест. Обмакнув в масло указательный палец, коснулась им середины лба, ушей, век, кончика носа и губ. Затем обозначила перевернутый крест.

— Нет предо мной, иных богов, кроме Тебя, о Господин, — прошептала она, читая из «Книги заклятий». И начертила крест на груди.