Чтение онлайн

Да как раз на то, чтобы видеть тело вместо человека. Ведь одежда призвана скрыть тело, но зачем? Почему? Да как раз потому, что нам не нравится, когда вместо нас видят наши тела. Тела вообще редко ощущаются их владельцами достаточно красивыми. Достаточно для чего? Для того, чтобы передавать верное впечатление о самом человеке.

Поэтому тела украшают. Украшают по-разному. И доделывая их до какого-то совершенства пластическими операциями и бодибилдингом; разукрашивая их рисунками, татуировками и пирсингом; наряжая в одежды, создавая прически, накладывая макияж и грим; вешая на него драгоценности и бижутерию, чтобы оно блестело и светилось.

Все это очень значимые действия, и все они чрезвычайно духовны, хотя люди об этом не помнят. Не помнят, но зато ощущают, что доводят свое тело до того вида, до того образа, который хоть как-то соответствует их собственным представлениям о себе. А эти представления всегда исходят из ощущения себя Душой и Духом. Значит, все порой жутковатые эксперименты людей над своими телами, создающие их вид, всегда есть привнесение духовности в тело. Всегда есть покорение и одухотворение тела, а также указание на то великое существо, которое в нем скрывается.

Окиньте взглядом окружающих людей, и вы увидите, что их тела хорошо спрятаны. А вместо них выставлены некие образы, которые требуют определенного отношения к этому человеку. И уж точно отношения, учитывающего, что перед тобой не тело. Даже когда человек лишь в купальнике, он поразительно выставлен наружу, а тело скрыто. Это гораздо сложнее сделать, чем в одежде, и поэтому требуется гораздо больше усилий, чтобы телесность, когда ты почти полностью обнажен, не выпирала. Особенно это сложно для нудистов.

И между тем они все это делают прямо на глазах у вас и друг друга. Достигается это определенными мышечными напряжениями, которыми телесность сдерживается и увязывается в некую одежду из напряжений. И значит, даже голый человек остается в одежде из доступных ему средств — пусть телесных. Кроме того, обнаженность требует особой продуманности поведения. И человек раздевшийся до купальника одет в дополнительные облики. Либо же там, где принято купаться голыми и всем вместе, он одевается в определенное общественное мнение, которое все свои обязаны удерживать как способ смотрения друг на друга. И мнение это, чаще всего, таково: обнажение естественно, в нем нет ничего неприличного и вызывающего либо провоцирующего. Поэтому, когда я гляжу на тебя, я вижу лишь то, что ты естественен и в силу этого духовен. И я не позволяю себе смотреть на тебя плотски, то есть возбуждаясь. Что я для этого делаю?

Да очень простое и одновременно мистическое действие. Я расслаиваю свое восприятие и сохраняю ту его часть, которая есть видение души и духовности, и не позволяю себе использовать ту, которая у меня видит боль, точнее страстную боль, обычно ощущаемую как охота. Я просто не вижу, что ты сексуален, и поэтому скрываю собственное желание. Не видеть это и не показывать.

Соответственно, человек, избравший не видеть духовность, и не показывает своей духовности. В итоге он виден разгулявшимся, распутным телом, продавшим душу. Не надо принимать мои слова за проявление Христианской нравственности. Это не нравственное, а магическое утверждение. Христианство лишь тонко почувствовало эту нашу способность быть на выбор телом либо духом и эксплуатирует ее. Я же описываю действительность и говорю не о том, что избрать быть в теле плохо, а о том, что это для человека трудно.

Вот почему на деле оказывается, что трудно и увидеть тело. Человеческие тела по миру свободно не гуляют. Их водят на поводке поведения, хорошо усмиренными и носящими на себе щиты наружной рекламы, описывающей их хозяев наилучшим образом с человеческой стороны.

Иногда кажется, что люди сами склонны выставлять свое тело на обозрение, как это случается при больших декольте или в обтягивающих слаксах. Но что в действительности выставляют на показ женщины: груди и ягодицы? А почему груди и ягодицы? Почему именно их? Потому что они привлекательны для мужчин?

Но уже одно это подсказывает, что выставляется не тело, а нечто привлекательное. И это меняется еще больше, если задаться вопросом: а почему женские груди, бедра и ягодицы привлекают внимание? Как это работает?

А работает это, как мы знаем, за счет того, что все упруго выдающиеся части человеческого тела становятся упругими и выдающимися, когда в них накапливается боль, ведущая к потребности продолжать род. И значит, если сквозь одежду чувствуется тело или из-под одежды выглядывает, значит, этим женщина кричит мужчинам: спасайте, мне нужна помощь. И этот призыв опять же делает видимые участки тела не телесными. О случаях, когда подобные состояния тела осознанно эксплуатируются, я сейчас не говорю.

Тело так несущественно для нас, что мы даже ощущаем себя униженными, когда с нами обращаются, как с телами. Особенно часто это происходит в больницах, где врачи демонстрируют свою власть над душами людей, заставляя их изображать из себя тела. Впрочем, похоже, битва за то, чтобы быть только телами, развивается успешно, и мы смиряемся все больше… Великая Битва по имени Усмирение, вроде той, которую вел Зевс с титаном Прометеем.

Метафизика Аристотеля когда-то создавалась им для того, чтобы заменить философию Платона и Сократа. Но в итоге метафизике во времена естественнонаучной революции пришлось играть роль защитницы всей философии. О том, как она была уничтожена, я расскажу чуть позже.

Попытка современной Физиологии может означать, что Наука начинает новый штурм Философии, который завершится полным ее уничтожением. Этот штурм мне кажется очередной попыткой Материализма прорваться на Небеса и скинуть оттуда Богов…

Впрочем, он может перерасти и в подлинную философию науки. Жизнь такая непредсказуемая вещь, а крайности так любят превращаться в собственные противоположности! Особенно, когда пытаешься играть с Богами на равных…

Поэтому я не могу вынести оценку всей физиологической Метафизике. Но вот что я пока в ней не нашел, так это возможности для очищения тела и уж тем более себя. Да и с самопознанием все сильно усложнилось, потому что Метафизика эта не оставляет для него места. Нечего познавать, все ответы уже даны. Это можно только принять и смириться! Как в гостях у Цирцеи.

Или не смириться!..

Современная Философия много пишет о теле. Поэтому этот раздел мог бы быть большим.

Но он будет всего из одной главы, из одного небольшого рассказа. Все-таки у меня нет задачи подробно рассказать обо всем, что хоть как-то затрагивает интересующие меня вещи.

Моя задача проста и однозначна: найти то, что является предметом очищения при самопознании. Как бы много ни было написано, как бы умно оно ни было, я пропущу его, если не почувствую себя в силах извлечь из этого пользу.