Чтение онлайн

Собственно говоря, Психология Сознания когда-то была всей и единственной Психологией. Иной просто не было. А потом она решила дать власть детям, выделив каждому из них свой удел, и быстренько превратилась в Короля Лира, лишившегося своих владений. Король, изгоняемый детьми из захваченных ими частей его бывшего дома, сначала возмущается и взывает, затем обижается, а потом как-то незаметно исчезает из виду и где-то в неведении помирает. Ни место смерти, ни время неизвестны. Кое-кто утверждает, что это произошло уже к середине девятнадцатого века, но создается впечатление, что никому вроде как бы не было до этого дела.

На самом же деле рубежом жизни Психологии Сознания был все тот же 1920 год, когда пришла окончательная победа Науки.

Сейчас о существовании Психологии Сознания обычный человек может знать только случайно, а человек с психологическим образованием помнит смутно и даже иногда сомневается — говорилось ли об этом в курсе истории психологии или же он сам придумал такое словосочетание. Однако в архивах самой науки хранятся записи обо всем, даже о том, как изгоняли Лира. Более того, летописцы психологии поместили предание о нем в одном из томов летописей, замаскировав под рассказ о совсем другом герое.

Я историк и когда-то очень увлекался архивными раскопками. Очищать древнюю икону от патины и наслоений поздних эпох, позволяя великому образу проступить из-под бытовой грязи, — это, по сути, и есть главная задача моей книги. Поэтому я с удовольствием покопаюсь в сказании о Психологии Сознания. Для меня это похоже на то, как работают историки литературы, восстанавливая древнее и давно утраченное предание. Многие из сочинений древности не дошли до нас, но их можно восстановить по упоминаниям в других источниках и, особенно, по спорам с ними их противников. Как, к примеру, восстанавливали сочинения неоплатоника Цельса, умудрившегося поссориться с Христианством, или начальную русскую мифологию.

Повесть о Психологии Сознания была использована известными летописцами советской Психологии Петровским и Ярошевским в книге с многообещающим названием «Теоретическая психология». Летописцы во все века и у всех народов писали так, как надо, так, как требовали от них те, кто заказывал летописи. В повести Ярошевского-Петровского вы это почувствуете по постоянно проскакивающему недовольству этим Лиром, который так долго не хотел отдавать богу душу.

Сама же эта повесть восстанавливается из рассказа о Категории Действия — одном из молодых героев психологии.

Естественно, все начинается от самих истоков. Ими для материалистических ученых является не Сократ или Платон, а Аристотель. Это тоже не случайно, потому что, если задуматься, идеализм Сократа и Платона был первой психологией — психологией Сознания. Но рассказ-то ведь идет не о нем, а о его убийце — Койоте, Разорителе гнезд, Трикстере, Локки, Категории Действия и как там еще назывался в истории человечества тот вечный дух, что постоянно хочет зла, а делает добро или что-то иное, например, разрушает и свергает, чтобы строить новые, лучшие миры.

Итак, Аристотель, в своей страстной потребности превзойти учителя, дал жизнь существу, которое со временем действительно поглотило и платонизм, и сократическую психологию. В этот раз оно прикрылось именем Действия или Деятельности.

«Любая трактовка психической организации живых существ предполагает включенность в структуру о действии этой организации особого компонента, обозначаемого термином «действие». Уже Аристотель, которому, как отмечалось, принадлежит первая целостная теория психики как особой формы жизнедеятельности, трактовал эту форму в качестве сенсомоторной, стало быть, соединяющей ощущение с ответным мышечным действием» (Петровский, Ярошевский, Теоретическая психология, с. 162–163).

Но это еще не сказка, сказка будет впереди:

«Однако поворотным как для Аристотеля, так и для всех последующих философов стал переход от ощущения к мышлению» (Там же, с. 163).

Как можно подавать следующее рассуждение, не связывая его со спором Аристотеля с Платоном, я не понимаю. Точнее, могу понять только как то самое подыгрывание летописцев своему заказчику. Тем не менее его стоит прочитать, потому что к нему еще придется возвращаться когда-то.

«Вопрос об объекте умственного действия не мог быть решен аналогично тому, как объяснялось действие с объектом, непосредственно данным органу чувств. В результате было принято исследовательское направление, на которое ориентировалась философско-психологическая мысль на протяжении многих веков. Как объект, так и действие с этим объектом, переносились в качественно иную плоскость, чем присущая сенсомоторному уровню, на котором и «автор» действия, и само это действие, и объект, с которым оно сопряжено, являются доступными объективному изучению реалиями.

На смену им пришло представление об особой психической способности действовать и об идеальном сверхчувственном предмете, постигаемом благодаря этой уникальной, несопоставимой с другими психическими функциями способности.

Если источником и носителем сенсомоторного действия является организм, то применительно к умственному действию принципом его реализации оказывается лишенный материального субстрата разум ("нус"), который содержит в себе идеи— образцы всякого творения» (Там же, с. 163).

По существу, речь здесь идет о том, как Аристотель пытался говорить о том же, что и Платон, но совсем не так и совсем другими словами. Не будь этой игры в искажения искажений, столь милой нашей Науке, мы бы поняли, что тот изначальный спор уже велся вокруг понятия Сознания.

«Новая эпоха в трактовке проблемы связана с нововведениями Декарта. Открытие им рефлекторной природы поведения повлекло за собой каузальную трехзвенную модель действия как целесообразной реакции организма на внешний раздражитель, позволяющий организму сохранить целостность» (Там же, с. 164).

Как вы помните, за это Наука объявила Декарта отцом своего метода. Но Декарт, как и Аристотель, оказался все-таки слабоват, чтобы окончательно очистить нас от наследия идеализма. Для него сознание существовало, несмотря на все рефлексы. Поэтому Наука воздает ему должное, но и постоянно поругивает. Заслуга его такова:

«При всем несовершенстве представлений о конкретных деталях рефлекторной модели, она утвердила зависимость действия организма от объективных, самостоятельных по отношению к сознанию факторов — физических и физиологических, тем самым причинно обосновывая регуляцию поведения, которую все предшествующие концепции считали производной от произвольно действующих психических сил» (Там же, с. 164).

Каждый заговорщик однажды проговаривается. Ни разу не помянули сознание в разговоре про Аристотеля, а про Декарта проболтались: задача была — освободиться от зависимости от короля!

«Декарт все эти силы (психические, а точнее, сознание — АШ) как бы вынес за скобки своей схемы рефлекторной реакции (ставшей прообразом различного вида непроизвольных движений) и локализовал их в иной, бытующей по ту сторону "машины тела", непротяженной субстанции» (Там же).