Очищение. Том 1. Организм. Психика. Тело. Сознание
Шрифт:
Я говорю это так уверенно потому, что никто из западных психологов даже не отозвался на все подобные предложения о братской помощи. Они только дико косились на эту «универсальную отмычку» и продолжали бурно развивать свой кризис, и докатились до того, что так критиковавшие их советские психологи, как только появилась возможность, бросились в Америку, подобно Ярошевскому. Хоть помереть в обетованной стране загнивающего капитализма!
Нет, здесь пока еще у Рубинштейна Науки нет. И вообще эта часть интересна только тем, что уже в ней можно разглядеть «сквозь глаза марксиста» понятие сознания, как оно существовало в разных школах Психологии. А точнее, в интроспективной или субъективной психологии, в бихевиоризме и русской рефлексологии, а также в феноменологии, которая здесь названа психологией духа.
На самом деле Рубинштейн, говоря об интроспективной психологии, говорит не о действительной интроспективной психологии. Он как бы извлекает квинтэссенцию, идеальный образ этого направления, да еще и делает его полярным, дорисовывая, доводя взгляды субъективистов почти до абсурда. Именно поэтому он ни на кого определенно не ссылается, а говорит в общем, почти такими же политически чеканными фразами, как Краткий философский словарь.
«Господствующая концепция психики, установленная традиционной интроспективной психологией, отождествляет психику с явлениями сознания; задача психологии, согласно этой концепции, заключается в том, чтобы изучать явления сознания в пределах того индивидуального сознания, которому они непосредственно даны; бытие психики исчерпывается ее данностью, переживаемой в сознании. <…>
Задача интроспекции, как метода, в том и заключается, чтобы вычленить психическое из всех объективных опосредовании. Это, по существу, радикально идеалистический тезис: все материальное, внешнее, физическое опосредовано через сознание, через психику; психика же есть первичная, непосредственная данность. В своей непосредственности она замыкается во внутреннем мире и превращается в сугубо личностное достояние. Каждому субъекту даны только явления его сознания, и явления его сознания даны только ему. Они принципиально недоступны другому наблюдателю» (Там же, с. 20–21).
Это не ложь и не клевета на субъективную психологию. Рубинштейну до нее просто нет дела. Где-то в это время бродит по Москве выкинутый из жизни, голодный и забытый великий русский психолог Георгий Иванович Челпанов, чей Институт экспериментальной психологии разгромлен всего десять лет назад. Лучший в мире институт! И там все было не так, там, как и в Германии, из самонаблюдения рождался научный метод, дающий возможность «объективного познания психики». Но 44-летний Рубинштейн не помнит ни этого, ни погрома… Почему?
Потому что у него задача — сделать из Психологии точную Науку. А для этого все ее явления надо превратить в знаки и формулы, стерилизовав их, то есть очистив от жизни. Жизнь все время портит чистоту рассуждений и разъедает логику. Поэтому надо забыть о том, чем в действительности была интроспективная психология, и нарисовать такой образ, с каким можно будет работать. Точнее, производить операции.
И вот Рубинштейн очищает интроспективную психологию от широты взглядов и выбирает самые крайние, но яркие. И ведь он не врет. Такие взгляды действительно существовали на полюсе субъективной психологии, но существовало и основное ядро, которое было общим со всей психологией. Александр Введенский говорит про свою интроспективную психологию: 77 см-хология без всякой метафизики, — когда хочет подчеркнуть, что это самая настоящая естественная Наука, всего лишь считающая самонаблюдение своим методом.
Но если рассматривать все психологии с учетом объединяющего их ядра, то общего будет больше, чем разного. А вот если убрать ядро, то полюса будут почти кричаще противоположны. Они обретают знаковость, а это дает возможность строить из них уравнения и писать формулы.
Знак интроспективной психологии — каждому субъекту даны только явления его сознания, и явления его сознания даны только ему. Они принципиально недоступны другому наблюдателю.
Почти ту же операцию проделывает Рубинштейн и с феноменологией и бихевиоризмом. Правда, они и сами старательно отсекали себя от всего лишнего. Бихевиоризм — от сознания. А феноменология — от грязи психологизма и жизни.
«В своей борьбе против сознания представители поведенчества — американского и российского — всегда исходили из того его понимания, которое установили интроспекционисты.
Вся их аргументация, обосновывающая необходимость выключения сознания из психологии и превращения поведения в предмет психологической науки, сводилась в основном к тому, что психические явления или явления сознания принципиально доступны только одному наблюдателю; они "не поддаются объективной проверке и поэтому никогда не смогут стать предметом научного исследования"» (Там же, с. 21–22).
Как вы понимаете, здесь даже двойная знаковость — превращение бихевиоризма в знак бихевиоризма не через субъективную психологию, а через ее знак.
«Антипсихологизм руководящих направлений идеалистической философии XXстолетия как гуссерлевского, так и риккертовского толка, внешне противопоставляя логическое, идеологическое — в виде идеи или ценности — психологическому, тем самым закрепил проводившееся механистическими течениями в психологии выхолащивание из психики объективных, ее опосредующих связей с идеологией. Выпавшие из сознания смысловые связи этого сознания с идеологией "психология духа" попыталась превратить в самодовлеющий объект и сделать их предметом подлинной психологии, как науки о субъективном духе» (Там же, с. 23).
Выхолащивание — страшная вещь, когда оно связано с политикой. Знак в политике превращается в ярлык, а ярлык в советское время рассматривался почти тузом, нашитым между лопатками. По нему было легче ловить твою спину в прицел. Вскоре после выхода этой статьи Рубинштейна великий русский феноменолог и психолог Густав Густавович Шпет ушел в лагеря и больше из них не вернулся. Конечно, нет никаких оснований считать, что Рубинштейн этому способствовал. Еще даже не убит Киров, еще черный воронок не ездит по ночам, собирая нужное число ученых по разнарядке для отправки в лагеря…
Но понимал ли он, что делает? Конечно. Ведь он же явно дает всем этим направлениям экспертную оценку от лица марксистской Психологии: бесполезны! Кому потребовалась эта оценка? Кто-то заказал? Или Рубинштейн сам почуял «конъюнктуру момента»? Подсуетился, как сейчас говорят…
«Но эти вычлененные (феноменологией — АШ) из реального психофизического субъекта смысловые связи также мало или еще меньше могли стать полноценным предметом единой психологии, как сознание интроспективной психологии или поведение бихевиористов и рефлексологов. Психология в результате оказалась перед тремя абстрактными конструкциями, своеобразными продуктами распада, получившимися в результате расчленения реального сознания» (Там же).
Вот вам и все три необходимые для формулы знака, абстрактные конструкции. А вот и постановка задачи:
«Перед психологией встала тогда задача подняться над этими ограниченными концепциями, на которые распалась психология» (Там же).
Если довести это построение до завершения, то выглядеть оно будет так: чистые смысловые связи (феноменология) — Ч. Сознание (интроспекционизм) — С. Поведение (бихевиоризм и рефлексология) — П. Психология — Пси.
Психология распалась. Значит: