Очищение. Том 1. Организм. Психика. Тело. Сознание
Шрифт:
Пси = С + П + Ч.
Так ли это, спрашивает Рубинштейн за строчками текста и отвечает там же: нет! В этой формуле чего-то не хватает, потому что объединение не происходит и кризис не кончается.
Пси не равно С + П + Ч.
Почему?
«Ошибка интроспективной психологии заключалась не в том, что она хотела сделать сознание предметом психологического изучения, а в том, как она понимала сознание, психику человека.
Не в том была ошибка поведенчества, что оно и в психологии хотело изучать человека в его деятельности, а прежде всего в том, как оно понимало эту деятельность.
И заблуждение психологии духа заключается не в признании опосредованности сознания его отношением к культуре, к идеологии, а в том, как она трактует это отношение» (Там же, с. 24).
Думаю, сами представители этих школ вряд ли бы узнали себя в этих знаках. В них есть что-то от тернового куста, куда просят не бросать, потому что мне там хорошо. Каждый раз Рубинштейн определяет критикуемую им школу такой чертой, которая хорошо разработана в марксизме. И ему все равно, сущностна ли эта черта для той школы, главное — марксизм это знает лучше. В итоге марксизм точно вбирает в себя все эти школы, как говорилось, — все лучшее, что создано передовым человечеством. А сами школы выплевывает, точно высосанные шкурки. Формула же абсолютного решения становится такой:
Пси = (С + П + Ч) М
М — естественно, марксизм.
«Путь для разрешения кризиса, выражающегося в борьбе этих направлений, может быть только один: только радикальная перестройка самого понимания и сознания и деятельности человека…
Таков именно — это наше основное положение — тот путь, который с полной определенностью указан в психологических высказываниях Маркса» (Там же, с. 24).
Жизнь показывает — марксистская Психология не состоялась, зато удалось захватить власть — политическую в половине мира и научную во всем мире. Значит, это была не формула Психологии, а формула захвата власти в Психологии, основанная на древнем правиле — разделяй и властвуй. Вот чем был занят Рубинштейн от лица советской идеологии.
Однако это никак не мешает понять, что же он вслед за Марксом понимал под сознанием, о котором они так много и легко говорят.
«Исходным пунктом этой перестройки является марксовская концепция человеческой деятельности. В "Экономико-философских рукописях 1844 года" Маркс, пользуясь гегелевской терминологией, определяет человеческую деятельность, как опредмечивание субъекта, которое вместе с тем есть распредмечивание объекта» (Там же, с. 24–25).
Не буду приводить следующую за этим мутную цитату из Маркса. То ли «гегелевская терминология» сказывается, то ли Маркс в 1844 году еще был не готов к этому разговору, но выражается он неясно. Для понимания достаточно фразы из «Капитала»: «Деятельность и предмет взаимно проникают друг в друга» (Там же, с. 25).
Бредовое высказывание, если не вспомнить, что мы говорим о сознании, и деятельность для Маркса вовсе не та деятельность, что для нас, — это какое-то свойство человеческого сознания. Поэтому Рубинштейн поясняет ее так:
«Таким образом, объективизируясь в продуктах своей деятельности, формируя их, человек формирует — "отчасти порождает, отчасти развивает" — свои собственные чувства, свое сознание, согласно известной формуле «Капитала»: "…изменяя внешнюю природу, человек в то же время изменяет свою собственную природу". Не путем погружения в неизрекаемые глубины непосредственности, не в бездеятельности, а в труде, в самой деятельности человека, преобразующей мир, формируется его сознание» (Там же, с. 26).
Вот это уже понятней. Очень похоже на: мы то, что едим. Соответственно, мы становимся тем, чем занимаемся. Плотничаем, значит плотниками, пишем — писателями, а читаем — значит, образованными людьми!
И это не шутка. Наше сознание, если считать его способностью отражать действительность, отражает ее в образах. Тем самым, если накапливаются определенные образы, мы образуемся и образовываемся. Так происходит образование. Какие образы берешь, в таком образе и живешь.
Но что этим сказано о сознании? Пожалуй, то, что марксизм о нем не задумывался, а задумывался лишь о том, как его использовать. Само же сознание и Маркс и марксисты понимали чисто в бытовом смысле.
Судите сами, Маркс просто ссылается здесь на одно из качеств или способностей сознания — накапливать образы того, чем занят человек, и тем определять его дальнейшую жизнь. Но какова природа этой способности? Что такое это сознание, обладающее этим качеством? Нет ответа. Может, он будет дальше?
Я не буду больше подробно разбирать рассуждения Рубинштейна, посвященные Марксу, а просто выпишу из них все Марксовы высказывания, касающееся сознания. И выпишу их в той последовательности, в которой они встречаются у Рубинштейна, потому что именно по этим вехам он прослеживал путь Маркса в Психологию. Или путь психологии в марксизм:
«Деятельность и пользование ее плодами, как по своему содержанию, так и по способу существования, носят общественный характер: общественная деятельность и общественное пользование» (Там же, с. 26).
«…общественная деятельность и общественное пользование существуют отнюдь не только в форме непосредственно коллективной деятельности и непосредственно коллективного пользования, <…> обнаруживающихся в действительном общении с другими людьми… Но даже и тогда, когда я занимаюсь научной и т. п. деятельностью, — деятельность, которую я только в редких случаях могу осуществлять в непосредственном общении с другими, — даже и тогда я занят общественной деятельностью, потому что я действую как человек. Мне не только дан, в качестве общественного продукта, материал для моей деятельности — даже и сам язык, на котором работает мыслитель, — но и мое собственное бытие есть общественная деятельность; а потому и то, что я делаю из моей особы, я делаю из себя для общества, сознавая себя как общественное существо» (Там же, с. 27).
«Сознание никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием, а бытие людей есть реальный процесс их жизни» (Там же, с. 28)
«Мое отношение к моей среде есть мое сознание» (Там же).
«"Труд в форме, составляющей исключительное достояние человека", характеризуется прежде всего двумя чертами. "В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т. е. идеально": в реальную деятельность включается идеальный план, ее опосредствующий, и в связи с этим он "не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и характер его действий и которой он должен подчинять свою волю". Наличие идеального плана сознания связано с изменением характера самой деятельности.
Эта характеристика специфически человеческих форм сознания…» (Там же, с. 29).
«Сознание, следовательно, с самого начала есть общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди» (Там же, с. 31).
«Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой…» (Там же, с. 33).
«Человек является непосредственно природным существом» (Там же).
«Человек есть непосредственный предмет естествознания», «природа есть непосредственный предмет науки о человеке. Первый предмет человека— человек— есть природа» (Там же).
«И поэтому — «сама история является действительной частью истории природы, становления природы человеком»» (Там же).
Далее идет букет цитат из Маркса на тему гегелевского «снимания». Я их опущу, потому что в них непосредственно о сознании не говорится, а понимаются они плохо.
«Люди, развивающие свое материальное производство и свое материальное общение, изменяют вместе со своей действительностью также свое мышление и продукты своего мышления» (Там же, с. 37–38).