Чтение онлайн

— Ладно, мы стали частью портлендской бригады. Как это будет работать? Что, собственно, вы от нас хотите? — спросил Чарли Вошберн.

— Рота «Г» будет отвечать за очень большой район, и вы, возможно, в конце концов вырастете в самую большую роту в бригаде, — пообещал Морхаус. — А со временем вы даже можете стать отдельной бригадой, но сейчас нам нужна от вас работа с людьми в Портленде. Городские ячейки обязательно должны быть меньше и специализированнее, так как большинство действий ведётся в городе, потому что там для нас всегда будет больше целей. Теоретически, вашим оперативным районом, ребята, будет всё, начиная от границ Портленда по шоссе 30 вдоль берега на юг от реки Колумбия, а вниз по побережью вдоль шоссе 101 примерно до Тилламука.

На практике, мы можем отправить вас в любую точку Родины, или на задание где-нибудь в Северной Америке, если там что-то нужно сделать, и мы посчитаем, что вы лучше всех подходите для этой работы. Вашей первой обязанностью, безусловно, будет зачистка этой области Северного берега от всех сил противника и небелых, но очень важная вторичная задача заключается в обеспечении резерва и поддержки других портлендских частей, предоставление при опасности убежищ для них, снабжение, места подготовки, надёжные тайники с оружием, оборудование всем необходимым лабораторий для взрывотехников, изготавливающих СВУ.

— СВУ? — спросил Вошберн.

— Самодельные взрывные устройства и подразделения доставки. Бомбометатели, — объяснил Морхаус.

— Обозначьте силы противника, — попросил Хэтфилд.

— Любой сотрудник федерального аппарата управления и принуждения, все те, кто содействует продолжению сионистской оккупации или оказывает помощь и поддержку режиму, — начал Морхаус. — Конечно, военнослужащие. Понятно, фэбээровцы и агенты министерства внутренней безопасности. Определённые местные полицейские, но не все. Этой особой проблемы я коснусь позже. Некоторые полицейские будут на нашей стороне, или, по крайней мере, готовы не вмешиваться и дать нам покончить со всем этим. Федеральные судьи, судьи штатов и все, кто связан с судебной системой, все адвокаты. Есть несколько хороших адвокатов, и они вошли в специальный список лиц, не подлежащих отстрелу, но им тоже придётся найти другой способ зарабатывать на жизнь. Судебная система врага прекращает работу, и точка. Любой работник тюремной системы: мы хотим заставить убрать к чёртовой матери с Родины всех этих черномазых бандитов и преступников-мексиканцев, потому что в трудную минуту можно выпустить тысячи гангстеров и наркоманской сволочи, чтобы те напали на белое население, начали беспорядки и создали неразбериху.

Есть ряд белых заключённых, которых мы хотим освободить и включить в свои силы. Но эта отдельная задача будет рассматриваться на более высоком уровне, чем ваш, если вашу роту нужно будет прямо задействовать в любой такой операции. Федеральные чиновники любого рода, но особенно те, кто связан с Внутренней налоговой службой или сбором средств. Одним из краеугольных камней нашей стратегии является то, что впредь ни единый цент не должен поступать с Тихоокеанского Северо-Запада в Вашингтон. Далее, лица в средствах массовой информации и граждане, которые активно поддерживают режим или пропагандируют его. И, конечно, любые существа с кожей цвета дерьма отныне являются на Северо-Западе нежелательными — «персона нон грата». Поверь, Зак, у вас не будет недостатка в мишенях. В общем, ваша задача добиться, чтобы от Бивертона вниз по реке до моря приказы ЗОГ больше не исполнялись.

— Это громадная территория, — нахмурившись, заметил Экстрем.

— Да, зато есть, где развернуться, — с улыбкой ответил Морхаус. — Я не знаю, осознаёте ли вы, ребята, что сидите прямо в сердце настоящего партизанского края. Огромные просторы, поросшие густыми лесами, горы и овраги, где можно спрятать целую армию, и, возможно, мы когда-нибудь так и сделаем. Городки, разбросанные далеко друг от друга, связанные только длинными, извилистыми дорогами, где за каждым поворотом можно спрятать засаду. Бесконечные просёлочные дороги и отдельные дома и жилые дома-прицепы, старые шахты и лесные посёлки, где можно собираться и тренироваться, или исчезать, когда станет жарко. Слабые, рассеянные и оторванные друг от друга силы противника на небольших заставах можно отрезать и уничтожить или вынудить убраться, а на весь этот захолустный район федералы не захотят тратить много усилий или выделять личный состав, потому что основные бои будут вестись в городах.

И всё же ваша небольшая группа добровольцев, вполне возможно, заставит правительство направить сюда десятки тысяч штыков и выделить десятки миллионов долларов, чтобы попытаться сдержать вас. Потому что у вас прямо под носом главная вражеская артерия снабжения, — продолжил Морхаус, показав в окно в сторону реки. — Огромные контейнерные порты в Портленде и Лонгвью, где ежегодно крутится товаров на миллиарды долларов. Представляете, какую экономическую удавку мы можем накинуть на Соединённые Штаты, если перекроем морские линии Колумбии по доставке товаров в азиатские страны тихоокеанского бассейна, а также Сиэтл и Такому? Повторю ещё раз, соратники, такую войну, как наша, прекращают не генералы. Это делают бухгалтеры!

Прошла не одна неделя, пока Морхаус смог подготовить встречу Хэтфилда и командира Первой бригады Томми Койла. Лен Экстрем через агентство «Рука помощи» устроил Хэтфилда на постоянную «работу» кладовщиком и рабочим для поручений в магазине, обеспечив ему прикрытие и дав время на организацию новой роты «Г». Потом Хэтфилд получил электронную почту от «генерала Океке Окези, бывшего начальника штаба нигерийской армии» на ломаном английском с просьбой о помощи и о номере банковского счёта Хэтфилда для перевода ему «много иностранной валюты» из Нигерии. Рэд Морхаус оставил Заку пароли, которые позволили ему расшифровать сообщение Добрармии, и на следующий день Зак поехал на автобусе в Портленд, который был остановлен на въезде в центр города и обыскан нервозными городскими полицейскими и полицией штата Орегон с собаками-ищейками. Хэтфилд был рад, что подчинился приказам Морхауса и приехал безоружным: такие случайные обыски становились в городах всё более частыми. На автобусной станции Хэтфилда встретил бедно одетый, небритый мужчина лет 50, подошёл к нему, хлопнул по плечу и спросил:

— Ты — Фред Джонсон?

— Нет, Фред — мой брат», — ответил Хэтфилд.

Потом он последовал за этим человеком по улице к потрёпанному грузовичку. Через пару минут они ехали мимо захудалых и ободранных магазинов по 82-ой авеню. Зак отметил, что теперь полицейские машины патрулируют улицы Портленда парами. Водитель молчал, и Хэтфилд решил с ним не заговаривать. Зак был удивлен, что молчун не пытался скрыть от него, куда они едут, пока они не остановились позади закусочной. Они вышли, водитель Зака подошёл к большому грязно-белому автофургону и открыл дверь. Хэтфилд вошёл внутрь и увидел двух мужчин, ждущих его за крошечным кухонным столом, Рэда Морхауса и большого широкоплечего мужчину в чёрном свитере, с коротко стрижеными каштановыми волосами, и лицом, будто высеченным из гранита, на котором как газовые горелки сверкали голубые глаза. У мужчины был с собой пистолет, 9-миллиметровый «Глок» в наплечной кобуре.

— Садитесь, лейтенант, — произнёс Морхаус официально. — Это командир Томми Койл.

Зак был сильным человеком с крепкой хваткой, но в ладони Койла размером с лопату его пальцы чуть не треснули.

— Рэд сказал, что ты — бывший рейнджер, — пробасил Койл. — Я тоже, из 75-го пехотного, группа активного вторжения.

— 75-й, боевая разведка, — ответил Хэтфилд. — Вы были вышибателями дверей. В какой-то момент время выживания у вас было три недели, а?

— В хороший месяц, — сказал Койл. — У меня стальная пластина в голове с того раза, как мы выбили плохую дверь в Рамади.

У него был говор янки. «Наверное, из Бостона или Нью-Йорка», — подумал Хэтфилд. Он услышал, как хлопнула входная дверь, и заработал двигатель. Оглянулся и увидел, как человек, который его подбросил сюда, сидит за рулём, и автофургон выезжает со стоянки.

— Рэд говорит, что ты хочешь «повеселиться» с добровольцами, — проговорил Койл, когда фургон выбрался на улицу. — Его ты убедил. Теперь убеди меня.

Хэтфилд не обиделся. Он понимал, что недоверие и осторожность необходимы, и что в движениях вроде Добрармии доверие и товарищеские отношения возникают не сразу. Они должны постепенно выковываться, а затем закаляться в огне боёв. Он охотно заговорил. Заку повезло, что детекторы лжи у Койла были отличные и ничего не обнаружили. Заку пришло в голову, что если бы Койл почувствовал неладное на его счёт, то ему не уже пришлось бы возвращаться на тот автовокзал. Но Койл составил о нём мнение и в какой-то момент одобрил. Разговор стал менее напряжённым и перешёл в деловое обсуждение между сослуживцами.

— Ну и как выглядит всё в целом? — спросил Зак через некоторое время.

— Многие задумывались над вопросом о том, как будет протекать революция на Северо-Западе, так сказать, во взаимоотношениях «город — село», — пояснил Морхаус. — Классическое изречение Мао гласит, что сначала завоёвывается деревня, а потом города. Это годится для Третьего мира, но работает не всегда. На исход дела влияют сотни других обстоятельств. Такая последовательность «деревня-город» годилась для Китая и Кубы, а потом Че Гевара попытался повторить его в Боливии, но сел в лужу. Иранская революция была почти полностью городской, сопротивление афганцев русским, а позднее американцам — почти целиком сельское, а иракское восстание — это удачное сочетание обоих подходов, хотя в Ираке сопротивление имеет массовую поддержку народа, какой у нас ещё нет, и у них большие силы, чем у нас, что, скорее всего, сохранится ещё надолго.