Чтение онлайн

— Каким образом узнали о ее смерти?

— Пани Еленек договорилась с подругой, что та зайдет за ней, чтобы вместе идти на работу. Подруга утром стучала-стучала и, поскольку никто не открывал, хотела уже уходить, решив, что никого нет дома. Тогда к ней подошел один из наших наблюдателей, представился соседом и сообщил, что пани Еленек вчера вернулась поздно и, скорее всего, крепко спит и не слышит. Они стали стучать вдвоем, и опять без результата…

Ну, дальше все ясно. Открыли дверь, вызвали «скорую помощь». Врач засвидетельствовал смерть.

— Сделали необходимые фотоснимки, — продолжал начальник. — Провели обыск. В печке найден пепел от сожженной бумаги. Что это было, не знаем. Труп отправлен в морг. Ждем результатов вскрытия… Что вы, товарищ капитан, думаете обо всем этом?

— Врач предполагает, что причина смерти — отравление. Вам следует определить, — я старался говорить спокойно, но это было нелегко: лицо Баси стояло перед моими глазами, — отравили ее или она покончила жизнь самоубийством. Мне кажется, вчера она не думала о таком исходе…

— Посмотрите снимки, товарищ капитан, — прервал меня начальник, — положение тела предполагает, скорее всего, самоубийство.

Начал просматривать фотографии. Погибшая лежала на диване, голова ее была несколько закинута, правая рука безвольно свисала. Казалось, она спит.

— Мне кажется, положение тела не дает точного ответа на вопрос.

— Все равно я склонен считать это самоубийством, — сказал начальник. — Когда убийца мог дать ей яд? Разве что мы имеем дело со средством замедленного действия.

Мне же версия самоубийства не казалась правдоподобной. По моей оценке, у Баси был слабый характер, она была неспособна на такой поступок. Лишить себя жизни нелегко, для этого нужны смелость и сильная воля. Что могло заставить женщину покончить с собой именно в тот вечер? С момента нашего прощания до входа в квартиру она ни с кем не разговаривала. Кроме того, можно ли так беззаботно себя вести за несколько часов до самоубийства?

Своими сомнениями я поделился с начальником. Попросил его в связи с этим проверить несколько фактов. И тут обратил внимание, что находившийся а кабинете сержант внимательно все слушает и записывает. Через пару минут он включился в разговор:

— Товарищ капитан, вы думаете, ее кто-то ожидал в квартире?

Я утвердительно кивнул.

— Действительно, так могло быть, товарищ сержант, кто-то мог забраться в квартиру и ожидать ее прихода. Ему достаточно было подсыпать яд, например, в стакан для чистки зубов.

Я был твердо убежден в версии убийства, упорно спорил с начальником и сержантом, придерживавшимися противоположной точки зрения. Наш спор прервал дежурный, вручивший начальнику донесение из Лодзи:

Попросил предупредить сотрудников в Лодзи о моем прибытии. Товарищи в Быдгощи должны были, не теряя со мной связи, продолжать следствие. Сержант получил много вопросов, на которые следовало срочно дать ответы. Начальник проинформировал меня, что в течение субботы и воскресенья усилено наблюдение за известными отделению контрразведки «почтовыми ящиками», так как ожидалось, что агент иностранной разведки, работающий на неустановленной радиостанции, может взять из тайника или вложить в него новые инструкции либо другие материалы. Возле «почтового ящика», находившегося в туалете железнодорожного вокзала, замечен человек, вынимавший что-то из этого ящика. В настоящее время он находится в Щецине под наблюдением. Если попытается улизнуть, будет арестован. Я попросил начальника, чтобы меня информировали, если это окажется связанным с моим делом.

Ехалось хорошо, спокойно. Я закрыл глаза. Обычно в дороге старался читать. Меня интересовала история второй мировой войны, и я пользовался каждой свободной минутой, чтобы погрузиться в любимые книги. На этот раз даже не дотронулся до лежащих в портфеле двух последних томиков серии «Тигр» [41] . Меня беспокоила загадочная смерть Барбары Еленек. Все время думал только об этом и не заметил, как проехали Влоцлавек. Был прекрасный майский день. Я пошире открыл окно. В машине вдохнул запах сосны, поудобнее устроился на сиденье и опять погрузился в размышления.

В Лодзи меня ожидал сюрприз. Товарищи из Лодзинского отделения контрразведки отправили в Быдгощ телеграмму, которая пришла туда уже после моего отъезда. Гральского два дня не было в Лодзи, выезжал к родственникам в Ченстохову. Там, во время семейной попойки, возник скандал, потребовавший вмешательства милиции. Значит, вся семейка отличается темпераментом. Сам Гральский, однако, на работе и среди соседей слыл человеком спокойным. Пять лет назад потерял паспорт, написал заявление (оно у меня в руках) и через какое-то время получил дубликат. Расписался несколько по-иному, чем на регистрационной карточке в Быдгощи. На этой последней буквы стояли ровными рядами, а в паспорте у Гральского были несколько наклонены.

Значит, шпион в Быдгощи пользовался украденным или найденным паспортом и здесь допустил ошибку. Не предусмотрел возможности изменения места работы Гральского, но не это было самым важным. Я тоже допустил ошибку. Был уверен, что его регистрационная карточка разрешит задачу, и не допросил портье гостиницы «Интурист» в Быдгощи, не установил внешних данных шпиона. Удивило меня также, что в случае с Митулой шпион все продумал до мелочей, а в Быдгощи подготовка проведена им легкомысленно, подтверждением чего была регистрация в гостинице на найденный паспорт. Таким паспортом можно было воспользоваться только при поверхностной проверке. Неужели шпион рассчитывал, что трюк с подстраиванием под коротковолновую станцию Барбары Еленек (было ли так в действительности, я еще не знал) пройдет гладко, и не учел возможности радиоподслушивания? Обо всем этом я думал, когда сидел в кабинете дежурного офицера, ожидая телефонного разговора с Варшавой. И вдруг меня осенило.

Если на летящем в космосе спутнике можно по команде с земли включить теле-, радио- или другую, еще более сложную аппаратуру, то почему шпион не может иметь два аппарата?.. При себе — один, а сидя в гостинице — включать другой, спрятанный, например, вблизи квартиры Барбары Еленек. Он надеялся ввести нас в заблуждение, чем можно было оправдать его риск с пропиской в гостинице, откуда передал ранее записанный разговор Барбары Еленек с чешским коротковолновиком, а затем специальным импульсом включил второй аппарат и передал сигналы Морзе. Наша служба радиоподслушивания засекла как раз эти сигналы и вышла на неисправный аппарат Барбары Еленек. Шпион мог спокойно расположиться вблизи ее квартиры, или Бася сама предоставила квартиру в его распоряжение, так как уходила с работы между 16 и 17 часами. Он мог также сам забрать небольшой аппарат (ибо была разница в слышимости) и при случае догадаться, что его способ раскрыт. Возможно, он заметил сотрудников контрразведки, входивших в квартиру пани Баси. Может, видел машину с аппаратурой подслушивания, хотя она была хорошо замаскирована. Все это нужно было выяснить, а главное, установить, где он сейчас находится и что делает.

Разговор с Варшавой был коротким. Доложил о ходе расследования и в ответ услышал вопрос:

— Что ты думаешь об этом?

— Мне кажется, — ответил я, — мы имеем дело с крайне изощренным типом, который к своей преступной деятельности у нас хорошо подготовился.

— Наши мнения совпадают. Мы располагаем данными о плановой переброске в Польшу опасного агента. Приятно, что ты сам до этого додумался, без моей подсказки. В Быдгощ пока ехать не следует. Знаю обо всем.