Чтение онлайн

Затем из мрака вышагнули Лиас, Гимран и Исла. Безликие встретили их традиционным салютом, принятым в нашем братстве, и сразу же вручили кубки. А следом за ними объявились мои давние помощники в тёмных делишках — Эрмин и Орвандел.

Всё новые и новые люди присоединялись к странному пиршеству. Все те, кто когда-либо окружал меня в прошлой жизни, где я носил личину молодого аристократа из семейства нор Адамастро. Я же наблюдал за ними издалека, отлично слыша их беседы, но не имея возможности даже приблизиться. А потом вдруг к столу вышла Вайола…

Она была прекрасна, как и всегда. Её появление произвело на мужчин такое впечатление, что они прервали разговоры. И только лишь Насшафа картинно фыркнула, да пихнула локтём в бок Велайда, который тоже без зазрения совести глазел на миларию гран Иземдор.

— Ну что, все здесь? — спросил Одион нор Адамастро.

— Да-а-а! — раздался многоголосый рёв, и десятки кубков взметнулись ввысь.

— Только Ризант задерживается, — произнесла Вайола.

После этих слов все пирующие синхронно повернулись в мою сторону. Туда, где я висел в чернильной пустоте, не имея ни тела, ни голоса.

— Ну, ничего, мы дождёмся его, — философски пожал плечами Нест нор Эльдихсен. — В конце концов, в нашем распоряжении целая вечность, не так ли?

И сразу после этого я рывком вернулся в реальность. Оглядев чуть засаленные обои, покрывающие стены очередной съемной квартирки, я протяжно вздохнул и сел на кровати. Никогда ещё не было столь сильным ощущение, что я в шкуре Александра Горюнова не только бесполезный, но ещё и чужой в родном мире. Что я никому здесь не нужен. Что нахожусь не на своём месте. Какие-то разборки с криминалитетом, мутные подработки, карточные долги, мимолётные интрижки… На что я трачу свою жизнь? Разве этим я должен заниматься, когда во мне нуждаются там?

Сразу всплыли в сознании рассуждения Плисовой: «Струсишь вернуться… и будешь корить себя всю оставшуюся жизнь». Зарычав в бессильной злобе, я швырнул ни в чём не повинную подушку на пол и встал. Расхаживая по комнате словно тигр, запертый в клетке, я бормотал под нос, убеждая самого себя:

— Сашок, ты забыл уже, чего тебе стоили пять лет в том проклятом мире? Снова захотел острых ощущений? Живи и радуйся, дурак! Куда тебя несёт?!

Но внушение не подействовало. Какая-то часть меня всё ещё рвалась назад. Туда, где человечество вело войну с алавийцами. Остальной разум этому жесточайше сопротивлялся. И такая борьба рвала душу столь нещадно, что периодами дыхание перехватывало. Надо бы попросить у психиатра внеочередной сеанс. Обычно после разговоров с ним мне становится легче…

Рассерженно пнув всю ту же подушку, я вышел на крохотную кухню и заварил себе кофе в турке. Густой и тяжелый аромат заполнил квартиру, соблазняя своим горьким букетом. И с кружкой тёмного напитка я облокотился на подоконник, разглядывая прохожих.

Люди, невзирая на ранний час, уже развили бурную деятельность. Хмурый дворник вовсю махал метлой, сметая в кучку листву и окурки. Другие только спешили на работу. Некоторые флегматично гуляли с хвостатыми четырёхлапыми товарищами и, кажется, никуда не торопились. По тропинке изредка проносились силуэты любителей утренних пробежек, а из подъездов лениво выползали школьники, таща на плечах неподъемные рюкзаки.

Вроде бы всё, как всегда. Но что-то неприятно царапнуло моё внимание, вынуждая насторожиться. Мне потребовалось около десяти секунд, чтобы эфемерное предчувствие оформилось в конкретное подозрение. Что это за люди там крутятся среди прохожих? Подходят ко многим, суют под нос какую-то бумагу, о чём-то выспрашивают.

Улучив момент, я сплёл проекцию «Орлиного взора» — это алавийское заклинание, воздействующее на плотность воздушных слоёв определённым образом. Оно буквально создаёт несколько линз, через которые можно преспокойно разглядывать далёкие предметы, как в подзорную трубу. И благодаря чарам я сумел рассмотреть, что именно изображено на листе, которым подозрительные личности размахивали направо и налево. Это была фотография. Моя фотография.

Мать твою! Да что за невезуха тотальная?! И после этого Ваэрис будет говорить, что не имеет отношения к моим проблемам?! Да ни за что не поверю!

Кружка с недопитым кофе со звоном отскочила от пола, расплёскивая содержимое, но не разбилась. А я уже стоял в прихожей, спешно натягивая на себя подвернувшуюся одежду. Выскочив в подъезд, я прислушался. Внизу явно кто-то был. До меня донёсся обрывок разговора:

— … этого? Да вроде видел… Он, кажется, у Куличёва на третьем этаже квартиру снял.

— Спасибо за информацию, проверим!

Блин, ну это точно про меня! Надо валить через крышу!

Неслышно переставляя ноги, как алавийцы учили своих лазутчиков, я заторопился вверх по лестнице. Но не издавать звуков — это только половина задачи. Ведь яркое утреннее солнышко, бьющее в стёкла прожектором, никуда не делось. Оно с головой выдавало меня, когда я проходил мимо окон. Моя тень всякий раз вытягивалась тёмным столбом и мелькала между лестничных пролётов, указывая на моё местоположение.

— Эй, там кто-то есть! — донеслось снизу. — Стоять, полиция!

«Ох, лучше б это были уголовники», — грустно подумал я, и сорвался с места уже не скрываясь. Позади меня грохотали каблуками несколько пар ног. Но до последнего этажа я добрался значительно раньше.

Запрыгнув словно дикий кот на металлическую лестницу, я толкнул люк, ведущий на крышу. Но он даже не шелохнулся, поскольку запирался на массивный навесной замок. А погоня всё приближалась… Конструкт «Праха» легко прогрыз стальные скобы, и густоватая ржавая кашица посыпалась мне в лицо. Ещё один удар. На сей раз преграда пала!

— Он здесь! На чердак лезет! — прокричал самый проворный из служителей закона, опередивший своих товарищей.

— Стой, Горюнов! Хуже будет! — заметалось по подъезду эхо ещё одного голоса.

Ну да, прям так я и послушался. Ищите дурака.

Ускользая от погони, я подсадил на крепления лестницы ещё один «Прах». Толстый металл начал стремительно гнить под воздействием конструкта. И когда первый полицейский попытался подняться наверх, лестница не выдержала и с оглушительным грохотом упала.

— Ай, сука, прям по башке дало! — зло выкрикнул преследователь.

— Цел? — спросил его второй.

— Да, нормально. Жить буду. Ты, давай, докладывай быстрее…

— А, да! Где там эта трубка сраная… Тридцадка, приём! Видели Горюнова! Восьмой дом на Моторной! Ушел от нас на чердак, так что блокируйте все подъезды!

— Пш-ш-кр-рк, хр-р-с-ск-н… — неразборчиво проскрипел динамик рации.

— Принял!

«И чего он там принял? Ни слова ж не разобрать», — отстранённо подумал я, набрасывая на себя плетение «Мантии». Выбравшись через небольшое окошко на покатую шиферную кровлю, я скромно присел в уголке, наблюдая за царящей внизу суетой. Откуда-то набежала толпа народу. Одни в форме, другие в гражданском. Были даже люди с автоматами в бронежилетах и шлемах. Неужто это за одним мной такую делегацию отправили?