Ода Смятения
Шрифт:
— Эй, Риз, ты куда пропал? Мы себе места не находим от волнения! — сразу же наехал на меня Велайд.
— Просто сижу, — безразлично пожал я плечами. — На свежем воздухе думается легче.
— С кем ты раз-зговаривал? — подозрительно глянула на меня Насшафа. — Я с-с-слышала голоса…
— Ни с кем. Тут не было других людей, кроме меня, — соврал я и, одновременно с этим, сказал чистую правду.
— Брат, пойдём в дом. Матушка за тебя волнуется.
Нор Адамастро третий протянул мне руку, и я принял её, хотя уже давно мог подниматься на ноги без посторонней помощи. Ну и что? Пусть Велайд тоже почувствует, что я в нём нуждаюсь. Раньше я не стал бы демонстрировать слабость. Но теперь я знаю — рядом со мной есть люди, которые меня за это не осудят…
День рождения — сколько радости и счастья в этом словосочетании для ребёнка, объятого лаской и заботой. И сколько мороки для родителя, который обязан организовать весь праздник. К моему величайшему счастью, роль такого родителя взяла на себя Илисия. Она позаботилась о каждой мелочи, начиная от цвета конвертов с приглашениями и заканчивая наймом музыкантов. Конечно, я тоже принимал во всём этом участие, но не столь деятельное. От меня требовалось только согласовать списки гостей, их рассадку на самом торжестве, ну и по верхам пробежаться по церемониальной части.
Заключительный пункт повестки, кстати, для меня стал самым сложным. Сам я частенько пренебрегал подобными официальными мероприятиями. А последний день рождения Ризанта, который устраивался согласно всем правилам и традициям, был аж десять лет назад. Тогда юному нор Адамастро исполнялось четырнадцать, что по здешним меркам считалось переходом в мужскую пору и было важным знаковым событием. Но сразу после этого пубертат окончательно испортил отношения Одиона и старшего сына. Поэтому каждый год на свой праздник Риз демонстративно покидал круг семьи и упивался до состояния овоща где-нибудь в кабаках.
Так что мне, дабы не ударить в грязь лицом перед уважаемой публикой, приходилось тратить много времени, запоминая кучу всяческой ерунды. Как сидеть, как стоять, где должны находиться руки, насколько низко нужно кланяться тому или иному гостю, что делать, если я хочу взять слово, да и боги ещё ведают что! Но для Илисии каждая такая мелочь была архиважной. И за любой промах или недочёт она могла мне выкатить полуторачасовую лекцию, щедро сдобренную нотациями. Как, например, сейчас…
— Мой экселенс, гости прибудут к полудню, а вы ещё не одеты должным образом, — укорила меня мачеха подчёркнуто официальным тоном. — Знаете, даже ваш отец никогда себе подобного не позволял. Он крайне щепетильно относился к своему общественному образу и не допускал, чтобы…
Протяжно вздохнув, я под аккомпанемент женских поучений поплёлся к гардеробу, где висел заготовленный костюм. Сегодня мне предстояло щеголять в иссиня-чёрном камзоле с изящной серебристой вышивкой. Поверх него надевалась удлинённая тёмно-багровая накидка с высоким воротником и длинным рукавом. Её узоры на груди и манжетах повторяли орнамент на камзоле. Да и цвет пролитой крови был подобран не случайно.
Как сказала Илисия, такая гамма должна подчеркнуть пройденный мной боевой путь и напомнить всем гостям о военных заслугах. Не спорю, у Маэстро послужной список был несоизмеримо больше, но и Ризанта нельзя считать совсем уж безвестным. Пусть за молодым нор Адамастро не водилось никаких громких подвигов, вроде спасения столицы или уничтожения армии темноликих. Но даже в Арнфальде знали, что я последний эльдмистр Сарьенского полка, единственный переживший Кровавое Восхождение и участник четырёхдневной осады. Кроме того, милария Илисия очень старалась добавить нашей фамилии очков, рассказывая истории о том, как мы с братом боролись с алавийскими захватчиками в Клесдене. Не то что десятки других высокородных семей, трусливо сбежавших из города.
Иными словами, поводов для скромности не находилось. Да она не особенно-то и ценилась в среде аристократов. Я и Велайд были сыновьями Пепла, а потому должны всем демонстрировать, что мы достойные наследники своего отца. Брат даже уговорил меня надеть наши серебряные офицерские браслеты, дабы придать образам большую воинственность.
— … мы не должны допускать, чтобы хоть кто-то из гостей узрел даже намёк на неуважение! — продолжала жужжать над ухом мачеха. — Здесь не Клесден, где к вашим выходкам, экселенс, общество относилось с великим снисхождением. Мы в столице! А ваш пост при дворе накладывает на вас, Ризант, особую ответственность!
— Милария, прошу, остановитесь, — взмолился я, застёгивая массивные пуговицы, каждая из которых была произведением ювелирного искусства. — Я делаю всё, что вы говорите! Неужели, этого мало?
— Мало, Ризант! Нужно при этом ещё и стараться! — припечатал она. — Я, конечно, безмерно счастлива, глядя на то, как род нор Адамастро под твоим руководством обретает всё больше и больше влияния. Но мне больно думать, что все достижения могут пойти прахом из-за любой твоей необдуманной эскапады. Сегодняшнее торжество не просто праздник, но явление нашей фамильной чести перед столичным высшим светом. Поэтому я приложу все силы, чтобы всё прошло бе-зу-преч-но. И отдельно хочу отметить, что ты обещал мне полнейшее в том содействие.
— Да помню я, помню!
— Стало быть, и о нашем другом уговоре ты не забыл, Риз? — с нажимом произнесла мачеха. — Отсрочка, о которой ты просил, уже истекла.
— Скажите, Илисия, вы направили приглашение семейству гран Иземдор? — спросил я, прекрасно поняв, что речь идёт о моей женитьбе.
— Разумеется, — поджала губы женщина. — Хотя ты знаешь моё отношение к этой затее. После того позора, которым запятнали себя эти… кхм… люди, им закрыта дорога в приличное общество. Полагаю, они и сами это прекрасно осознают, поэтому я не получила от них ответа.
— Ясно… — разочарованно отозвался я.
— Мой тебе совет, Риз, не зацикливайся на этой Вайоле. Союз с ней не принесет нашей фамилии никаких преференций. Присмотрись к милариям, которые сегодня придут на твой праздник. Особенно к Сиеме нор Лисаль. О, её обворожительное ангельское личико точно не оставит тебя равнодушным! Кроме того, её род считается очень обеспеченным даже по столичным меркам…
Я одарил мачеху таким красноречивым взглядом, что та сочла за благо свернуть сводническую кампанию и поспешила ретироваться.
— Э-э-э… у меня ещё много дел, мой экселенс, — пробормотала она, пятясь к двери. — Когда закончите облачаться, спускайтесь вниз. Вскоре нам всем предстоит встречать гостей.
Моё, в общем-то, нейтральное настроение бесповоротно испортилось. И до самого торжества я бродил по столичному поместью мрачной тучей, от которой шарахались все — и прислуга, и соратники. Илисия даже не решилась вновь показаться мне на глаза, а отправила Велайда, чтобы тот поторопил меня и пригласил вниз.
К прибытию первого гостя мне пришлось натянуть на лицо дружелюбную улыбку. Насквозь фальшивую, преувеличенно радостную, но неизменно располагающую. Я её отработал ещё в прошлой жизни. На малознакомых людей она всегда оказывала положительное впечатление. И пока тянулась церемониальная рутина, мои мимические мышцы работали на полную катушку.
Перед глазами мельтешили десятки физиономий. Каждую минуту звучали смутно знакомые фамилии. Нескончаемым потоком шли мужчины и женщины, парни и девушки, подростки и отроки. Но что примечательно, детей младше двенадцати никто из приглашённых не приводил. Поскольку день рождения молодого холостяка заведомо считался недетским праздником.
Среди прочих нас почтили визитом представители такой громкой фамилии, как гран Мисхейв. Правда, это был не действующий глава рода, и даже не его предшественник, а всего лишь экселенс Фенир, с которым мы давно нашли общий язык. Прибыл Леирон нор Эстиллен, почтенный носитель должности хранителя закона. Господин гран Эстар — доблестный энгор, командовавший гарнизоном Арнфальда. Даже экселенс гран Ларсейт, некогда взявший на себя роль секунданта на моей дуэли в поместье Иземдор, отложил дела и принял моё приглашение.