Чтение онлайн

Когда он возвращается, лицо его снова светится той же беззаботной добротой.

Но теперь я знаю: это маска.

И впервые вижу, как легко он умеет переключаться, прятать под ней настоящее.

И мне становится страшно.

Мы идём вдоль набережной. Камиль держит меня за руку, время от времени что-то рассказывает, смеётся, показывая на кораблики и ларьки с кукурузой.

А я — будто в аквариуме. Всё вокруг приглушено, размыто, словно между мной и миром натянута тонкая мутная плёнка.

Я слушаю, киваю, улыбаюсь. Всё правильно. Всё должно быть так.

Через какое-то время мы возвращаемся на парковку к магазину, где стоит его машина. Камиль распахивает передо мной дверь машины, помогает сесть,, и мы едем в кино.

Обычное свидание. Обычная пара.

Камиль выбирает фильм — какую-то комедию. Смех в зале кажется липким, неестественным. Люди жуют попкорн, пьют газировку, шуршат пакетами.

Свет гаснет.

Темнота обволакивает нас.

Камиль обнимает меня за плечи, притягивает ближе. Его рука скользит по моей талии, замирает на бедре.

Потом он наклоняется и целует — мягко, уверенно, но сдержанно. Его пальцы дрожат, когда он осторожно гладит моё бедро через ткань платья.

Я чувствую, как в животе рождается отголосок возбуждения — слабый, нервный, словно случайная искра в сухой траве.

Но вместе с этим — вихрь.

Меня захлёстывает память.

Тигран.

Как он когда-то привёл меня в кино...

Но тогда он просто выкупил весь зал.

Тигран не спрашивал, не торопил — просто взял.

Поставил на колени между рядов и заставил проглотить его сперму, прижимая голову к себе.

Это было бы унизительно, если бы кто-то видел... Если бы кто - то видел, как он потом заставил меня кончить одними пальцами.

Тигран всё рассчитал. Он умел делать это незаметно.

Умел устраивать мне порно-шоу без лишних глаз, без лишних свидетелей.

Я вспоминаю его пальцы в своих волосах. Его шёпот: "Смотри на меня."

Его властность, от которой внутри всё плавилось.

И ужасно то, что я сравниваю их.

Камиля — и его.

Как Камиль сейчас гордится мной, как новой машиной. Как вещью, которую наконец-то купил, полирует взглядами, дотрагивается, будто вот-вот вставит ключ в зажигание и заведёт.

А я... я позволяю. Сижу рядом, позволяю ему мечтать обо мне.

И за всё это время думаю только о другом мужчине.

Я вздрагиваю. Камиль чувствует это, сильнее прижимает меня к себе.

— Всё хорошо? — хрипло спрашивает, а я киваю, прячу лицо у него на груди, прячу свой стыд, свою внутреннюю грязь.

Мне нужно очиститься.

Мне нужно забыть.

Мне нужно выйти за него замуж и наконец-то начать жизнь заново.

Но почему-то кажется, что я уже непоправимо сломана.

Вечером я потихоньку пакую вещи в своей комнате. Осталось всего несколько дней, и я замужняя переду к Камилю.

Я на коленях перед старой картонной коробкой, когда кто-то резко стучит в дверь.

Вытираю ладони о штаны, встаю, недоумевая: кто бы это мог быть в такой час?

Открываю.

И застываю.

На пороге стоит Наира. Без макияжа, бледная, словно высохшая. Руки скрещены на груди, взгляд потухший.

— Прости за вторжение, — тихо говорит она.

— Привет... Проходи, — бормочу я, отступая вглубь комнаты.

— Ты одна?

— Да. Тигран в больнице. Почти не выходит оттуда. Ты же знаешь...

— Да, конечно. Мне так жаль. Пусть Аллах дарует Марату здоровье, — спешу сказать я, чувствуя, как в груди защемляет.

— Мы очень верим в это, — отвечает Наира.

Она слабо улыбается и опускается на краешек кровати, будто её ноги больше не держат.

— Но я пришла не только за этим. Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — Я моргаю, не понимая. — Но чем я могу...

— Я знаю про вас с Тиграном.

меня словно ледяной водой облили с ног до головы. Пол шатается. В глазах резко темнеет.

— Что? — еле выдыхаю я.

— Я не хочу тебя шантажировать. Но у меня нет другого выхода.

Я отступаю на шаг, чувствуя, как медленно сжимаются кулаки.

— Я не понимаю, при чём тут я и Тигран. Между нами ничего...

— Прошу, не лги, — перебивает она резко. В голосе её нет злости, только усталость.

— Я видела ваши переписки. Видела фотографии, которые ты ему отправляла. Такое ни одна приличная мусульманская жена видеть не должна.

Её слова, тихие и ровные, разрывают остатки моего мира.

— Если кто-то узнает... — продолжает Наира. — Ты никогда не станешь женой Камиля.

Добродушие, в котором я купалась минуту назад, испаряется.

На смену ему приходит злость. Горькая, жгучая, разъедающая всё внутри.

И дикое, первобытное желание — вышвырнуть её вон.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ты здесь, — говорю я, с трудом удерживая голос вежливым.

Наира прижимает пальцы к губам, будто собираясь с духом.

— Марату требуется пересадка костного мозга, — выдыхает она наконец. — Тигран не подходит. Но Камиль... Камиль почти наверняка подойдёт.

— Уговори его сдать анализы. Прошу тебя.

Я раскрываю рот, чтобы что-то сказать... и тут же закрываю его.

Слова не идут. В голове только белый шум.

Я почти поступила на курсы преподавателей. Мы уже говорили об этом с Камилем, он поддерживал. Всё было так правильно, так спокойно.

Но даже мои скромные знания биологии подсказывают: костный мозг совместим только с ближайшими родственниками. Очень близкими.

Отец — идеальный донор.

Если Тигран не подходит... если Камиль подойдёт...

Я отшатываюсь, в голосе прорывается почти крик:

— Ты с ума сошла?

Наира смотрит на меня всё тем же потухшим, безнадёжным взглядом.

И в этот момент я понимаю: она здесь не для войны. Она здесь, потому что у неё больше нет оружия.

Только одна истина, которой она пытается меня задушить.

На следующий день Камиль забирает меня из общежития.