Чтение онлайн

– Свод правил определяющих устройство вооруженных сил,порядок отношений военнослужащих и...

– Порядок отношений военнослужащих, - четко повторил ее слова Ковалев.
– Правила отношений командира и подчиненных в том числе... Для Устава не важно, что у тебя под формой. Для Устава ты и твои подчиненные... детали механизма...

Взгляд старшины, кажется, что-то искал в лице Вешки. Не нашел.

– Запомни, девочка, - Вешка не возмутилась, только глаза распахнула, - Армия это не только Устав. Это... много мужчин для, которых баба... Да, баба, это мамка, жена, дочь, сестра... Для мамки молодая ты еще, сестру можно ослушаться, а жене и дочери командовать невместно. Так-то, дочка...

Запомнила она эти слова. Крепко запомнила. Потому что правду говорил Ковалев.

Вешка медленно выдохнула. Заставила себя расслабиться.

– Радек, - Мушков вдруг шагнул мимо нее, загородив солнце в закрытых глазах.
– Пошарь там мой кошель...

– О! Дело!
– отозвался мехвод, - Пока время есть можно по соломке сточить.

"Пусть сестра. Они меня и так не слушают - исполняют приказы раньше, чем я их отдаю".

– Товарищ командир!

Оклик Земелова заставил открыть глаза, оглянуться. "Чего вы так на меня смотрите?"

– Не волнуйтесь. Ей-боже, все у нас получится. Ходовая у нашей саушки, как у "шестерки", один в один. А "шестерку" я, как жену знаю - не первый год за рычагами. Точно вам говорю.

Четко и размеренно выговаривая слова, мехвод, кажется, пытался ее вразумить. Словно малое дитя. И одновременно шарил пальцами в матерчатом мешочке, хрустя заложенной внутрь "восковой" бумагой.

"Дожила". Вешка поняла, что улыбается - болью напомнил о себе злосчастный прикус. Невольно тронула губу воняющими пропиткой пальцами. "Радек доволен. А ты, Мушков, чего взгляд отводишь? Думаешь, я слабину показала?"

– На, - Земелов протянул заряжающему толстую палочку прессованного курута.

– Чего ты мне огрызок суешь? Там длиннее есть. Скупишь, как свое даришь.

– На тебе длиннее.

– Ага. Э! У тебя свой кошель есть!

– Я немного! И некогда за своим лезть.

Далеко впереди коротко взревел и замолк танковый двигатель. По составу пронеслась волна окриков и ругани.

– Земелов, займите место! Мушков...

– Вешка! Бронева!
– Дивов в новеньком шлемофоне вместо привычной кепи перепрыгнул просвет между вагонами. Окликнул командира третьей самоходки: - Ивков! Будьте внимательны. Порядок разгрузки вы знаете, но напоминаю: во время разгрузки в машине механик-водитель, управляет спуском командир. Заряжающий следует параллельно составу своими ногами. Вы показываете готовность, - кивнул на флажки в руках командиров, - и ждете. Потом "запуск". Опять покажете готовность. Движение начинаете по отмашке разводящего в начале состава - не прозевайте. После спуска подбираете заряжающего, разворачиваетесь направо и подъезжаете ко мне. Все ясно? Вопросы есть?

– Да.

– Нет, есть, - сунулся вперед Ивков.

Любек напрягся.

– Где свинтил шлемофон, и на какой из твоих вопросов она ответила "да"?
– Ёнч кивнул на Вешку, ухмыльнулся.
– Люб, мы ж не хуже тебя порядок разгрузки знаем, чего ты...

– Отставить. Младший линком Ивков, по существу задачи вам все ясно?

– Да!

– Тогда иди к своей машине и делай свое дело. И не дай боже тебе сплоховать.

– Есть!

"На тебе! Утрись!"

Любек поймал ее взгляд и, вдруг, широко совершенно по-мальчишески улыбнулся, сверкнув зубами, и подмигнул.

– Удачи, - пожелал тихо, только ей. И опять пришлось трогать прокушенную губу грязными пальцами - даже боль не смогла сдержать ответной улыбки.

– И тебе.

Кивок, стремительный разворот, прыжок с платформы на платформу... "Правильно его назначили". И вслед неуместное: - "Какой же ты стал красивый".

– Зря вы шлемофоны сдать приказали, - вернул в реальность голос Мушкова.
– Комполбата вон в неуставном...

"Зря," - согласилась про себя Вешка. Глупо настояла на соблюдении предписания, когда при формировании Земелов выпросил у снабженцев ей и заряжающему шлемофоны вместо положенных, но не найденных на складе, стальных шлемов. "Зря".

– Отставить, - вздернула подбородок.
– Заряжающий, займите свое место.

– Есть... Э-эх.

Помник шагнул к краю настила.

– Поговорю со снарядником, - сказала в обиженную спину, употребив неуставное сокращение звания начальника хозяйственной части. И добавила честное.
– Вы были правы, ребята.

Мушков обернулся коротко, показав удивленно поднятые брови, и, уже расправив плечи, легко спрыгнул на насыпь.

– Во, ожила командир, - донеслось из люка мехвода. Вешка решительно шагнула к краю платформы и, не оборачиваясь - все внимание на фигурки в голове состава, неожиданно для себя, показала Земелову кулак.

Далеко впереди человечек отделился от плотно стоящей группки. Поднял руку с желтым, почти белым флажком. Дождался ответных сигналов и раскрутил желтый лоскут над головой.

– Запуск!

Кричали вдоль всего состава. Едва не хором. Но конец команды утонул вместе с остальными звуками мира в грубом и гневном рыке моторов. "У меня теща так ругается - весь двор глохнет", - мимолетно вспомнилась подслушанная недавно болтовня Радека. Выхлопные трубы впередистоящей самоходки выкашляли черный тяжелый дым плохо прогоревшего топлива - пришлось задержать дыхание - не прогретые двигатели сжатия, придуманные полста лет назад вальским немцем Жено, на холостом ходу чадили страшно.

Меж тем, с первой платформы четверо бойцов спустили штабной мотоцикл с коляской. Вокруг него сразу стало тесно, но не надолго. Вскоре мотоцикл с тремя седоками неуклюже запрыгал по невидимым ухабам к лесу на полуночи. А под насыпь сполз танк - Т-20 командира колонны, заворочался, уродуя темно-коричневыми ранами белизну поля почти созревшей вервеи. Замер, приняв на носатую голову-башню человека с флажками. "Первый," - посчитала зачем-то Вешка.

"Второй". Следующая "двадцатка" - колонного воспитателя - лихо слетела на поле, круто развернулась на месте, замерла - на броню прыгнули несколько фигурок - и сверкая траками понеслась вдоль насыпи в хвост эшелона.

"Третий". "Четвертый". "Пятый"... Танки скатывались с чугунки на поле, жались около машины командира колонны - один, двое - и, дождавшись третьего, звеньями ползли к опушке. Раз за разом ожидание становилось дольше - каждый следующий танк должен был проползти по платформам, перескакивая с одной на другую, большее расстояние, но разгрузка, все равно, шла быстро... "Девятый". "Десятый". "Одиннадцатый"... Последняя машина первой полуколонны. Резво запрыгали по настилам к съезду легкие Т-6 второй полуколонны. "Восемнадцать". "Девятнадцать"...

Когда после очередной отмашки желтыми флажками дернулась и покатилась вперед самоходка комбата, Вешка бросила счет, забыв на чем остановилась. Ладони вспотели... На миг показалось - опрокинется на спуске - высокая из-за увеличенной башни сушка слишком сильно накренилась... И быстро сползла на рельсы. Крутанулась на пятачке, двинулась к крутому склону насыпи. Вешка задержала выдох... Головастая машина легко сбежала на поле и остановилась шагов через тридцать. Комбат побежал не к ней - к "двадцатке" командира колонны, а тот уже отмахивал следующему экипажу. "Второй", - счет пошел заново. "Третий". Взревела, обдала вонью сгоревшего газоля машина Любека, заскребла траками по деревянному настилу, устремилась за ушедшим вперед комполбата, как верная псина за хозяином. Вешка стояла затаив дыхание - мир сузился до рыже-серой ленты платформ, спешащей по ней самоходке и фигуре человека с желтым флажком... Вот желтый лоскут взлетел вверх: "Внимание!" Линком Бронева вскинула руку в ответ. "Да! Да! Вижу! Готова!"