Чтение онлайн

– Есть.

Даже не кивнув, развернулась и потрусила вдоль опушки, придерживая рукой командирскую сумку. Пистолет Люба в кармане на каждом шаге тяжело толкался в бедро.

Земелов топтался у левого борта. Разглядывал задумчиво переднюю тележку сблокированных колес. Услышав ее обернулся.

– Заводи!
– крикнула. И с разбегу попыталась взобраться на броню. Не получилось. Вскарабкалась уже, когда взревел двигатель. Перекинула себя через борт башни, стукнулась ягодицами о сидение, нещадно сминая уши, надела гарнитуру переговорного устройства и прижала ларингофон к шее.
– Радек, выезд смотрел?

– Да, прямо, как и заезжал, так и выбираться буду, - отозвался мехвод.

– Тогда до следующей команды медленно подавай назад. Я смотрю дорогу.

– Есть.

Приподнялась над броней, высматривая путь. Тут же нырнула назад, вниз, уклоняясь от сосновой ветки. И опять высунулась, став на время глазами водителя.

И ни слова не произнесла - не понадобилось, пока не выкатились на грунтовку.

– Стой! Влево. Вдоль опушки пока не скажу поворачивать!

– Есть!
– сушка, закончив поворот, резво покатила по дороге.

Мельком оглянувшись, Вешка заметила пристраивающуюся им в хвост самоходку Ивкова. "Успела". Зажала контакт ПУ:

– Радек... Мушкова ты отправил?

– ... Я.

– Спасибо.

Завертелось - ни продохнуть, ни погоревать. Даже не ругнуться - некогда. Да и незачем. Едва не своротив бортом хлипкий автофургон "лекарки" с большим красным треугольником в белом круге, Земелов вкатил СУшку слева от разбитой самоходки. Вешка белкой выскочила наружу - распоряжаться. Хорошо, что Ивков сам сообразил показывать путь своему мехводу, девушке оставалось шугать санитаров с контуженным заряжающим на носилках (те норовили сунуться под самые гусеницы), спрашивать Мушкова о повреждениях. Выставляла цепочку из людей для перегрузки снарядов. Сама передавала тяжелые маслянистые цилиндры с острыми наконечниками. Орала, слушала ответный ор через рык мотора и лязг гусениц сначала ивковской машины, потом - соседних танков, выползающих к опушке. Впрочем, ревел, казалось, весь лес.

Из этого шума и вышагнул злой, блестящий потным лицом, Плещев. Оперся о лобовой лист дивовской СУшки и положил на броню раскрытую тетрадь.

– Бронева!
– перекричал окружающий гам, и, не дожидаясь, пока девушка сунет снаряд в подставленные руки Земелова, опять рявкнул: - Бронева! Бегом ко мне!

Вешка спрыгнула с надгусеничной полки и подскочила к комбату.

– Линком! Совсем охренела?!
– брови Плещева взлетели под козырек в гневном изумлении.
– Кроки на ладони выцарапывать будешь?!

– Виновата!

Пять прыжков-шагов, и командирская сумка, снятая на время погрузочных работ, в руках. На бегу выхватила толстую тетрадь и карандаш.

– В последний раз... Что по самоходке? Что я не знаю.

– Прицел разбит, осколком заклинило башню. Больше повреждений в боевом отделении нет. Двигательная часть...

– Не надо. Снаряды?
– Плещев кивнул на бойцов занятых перегрузкой.

– Бронебойные по три на борт. Остальные осколочные. Но больше десяти взять не получится - сверх комплекта заряжающие втискивают.

– Значит десяток. Итого двадцать. Восемьдесят снарядов остается, - комбата аж перекосило от досады.
– Ладно, деваться некуда. На самоходке остается мехвод. Пусть охраняет, пока со станции транспорт не пришлют... Сейчас ремонтники подойдут, токонакопитель снимут. Может еще чего подберут... Перерисовывай, - придвинул Вешке раскрытую тетрадь с наброском карты.
– И слушай. Сейчас выдвигаются танкисты, колонну выстраивают. Сначала легкие "шестерки". За ними "двадцатки". Потом мы. Здесь, - палец комбата уперся в значок моста и неровный контур населенного пункта. "Заречное", - прочитала Вешка.
– Здесь мост. Легкие танки точно пройдут, а для средних, может, придется укреплять. Хорошо если только настил. Разведка вернется, будет ясно. Если что, средних развернут прямо в деревне на полночь. Там верст пять до брода... Мы в любом случае идем на мост... Зарисовала. Теперь так. Выкатываешься на опушку и пропускаешь всех. Пристраиваешься в хвост за моими. Дистанция 30 шагов. В лесу можно ближе. Главное не терять из виду соседние машины. При налете сигналишь флагом, сворачиваешь в лес в обратную сторону от впереди идущей машины и останавливаешься. Все ясно?

– Да.

Плещев обернулся на подошедшего Ивкова. Опять глянул на Вешку. Вздохнул.

– Вот что... голуби мои. Смотрите в оба, нет, в четыре глаза. И ушами шевелите живче. Запомните, самоходка не танк. Броня вас только от пуль спасет... А теперь заканчивайте тут и выдвигайтесь на опушку. Все. Шевелитесь!

И полубегом-полушагом рванул прочь.

– Чего это он?
– Ивков кивнул вслед комбату и глянул на Вешкины "рисунки".

– Не знаю, - буркнула равнодушно, думала о другом. Но все же отвлеклась на миг.
– Вчера заставил переселиться в самоходки из теплушек. Сегодня, - она пожала печами.
– Может, знает чего. Или чувствует. Погрузку закончил?

– Да, - вытянулся Ёнч.

– Тогда выезжай к дороге.

– Есть!

Вешка вздохнула и пошла к дивовскому мехводу, ставить задачу. Парень слушал ее хмуро, упершись взглядом в мятую траву у носков ботинок. Только кивал на ее слова...

Осталось еще одно дело, подступать к которому Вешка... боялась. Завернутое в тентовую ткань тело у колес подбитой самоходки.

– Командир, отойди, мы сами, - Земелов сиганул с борта и встал рядом, за плечом. Заряжающий простучал каблуками по броне и спрыгнул следом. Замерли, ожидая.

– Нет... вместе.

Сверток бережно подняли на надгусеничную полку и захлестнули ремнями своей штатной скатки. Пока ребята крепили, Вешка отошла в сторону и отвернулась - губы и руки дрожали.

Уже забравшись на свое место в самоходке, заметила, что Мушков обзавелся танкошлемом.

Собирались, выстраивали колонну, трогались один за другим танки - время тянулось, а вместе с ним сжималась пружина напряжения: "Сейчас прилетят!". Пронесло.

Стоило грунтовке свернуть вглубь леса, и сосны с берестянами пропали, как не было. Над дорогой протянули свои руки дубы с буками - солнечный свет пробивался сквозь дырявую крышу листвы и клинками вонзался в клубы пыли и дыма, яркими, почти белыми пятнами бежал по броне Вешкиной машины и по корме впереди идущей самоходки.

– Радек, не отставай! Держи дистанцию!

Передняя машина почти пропала из виду - только пятна и остались.

– Радек! Спишь?!
– прокричала Вешка сквозь гул двигателей и лязг гусениц, прижав к горлу ларингофон.

– Сейчас, командир, догоним!
– отозвались с хрипом наушники.

Самоходка взревела - стук мотора отозвался даже в теле - дернулась, качнулась назад, разгоняясь, больно ударила в поясницу краем крыши башенной ниши. Девушка ухватилась за пенек шкворня так и не установленного зенитного пулемета. Скривилась - рывок машины толкнул не только ее. Справа на борту, невидимое ей, болталось в сбруе привязных ремней тело Дивова. И даже от мысли об этом было больно. До хруста зубов.

– Погано в колонне на наших кадках!
– Мушков высунул голову над броней и смачно сплюнул на дорогу.
– На зубах хрустит! В закрытой башне пыли меньше! Командир, может очки наденешь?!

Вешка мотнула головой. Стекло, часто необходимое, крало цвет, словно жизнь выпивало из мира. Сейчас жизни и так стало мало. А закрытая башня... Да, в танках пыли действительно меньше, но и там хватало. До черных пробок в носу, до того же скрипа на зубах. А еще было душно и тесно. Отчего курсанты в училище радовались возможности покомандовать экипажем. Не из-за честолюбия, нет. Хотя и из-за него тоже. Важнее было то, что командиры вырывались из жаркой тесноты на пыльный и дымный воздух, лихими всадниками сидели на башнях, прикрываясь от встречного ветра и веток стальными прямоугольниками люков. И сверкали счастливыми улыбками на чумазых лицах. Даже "трое неразлучных" постоянно соревновались за это назначение между собой.