Чтение онлайн

На обед опять были фрукты, и я долго выбирал между апельсином и персиком. В итоге выбрал персик и не пожалел, глядя на кислое лицо Насти, которая выбрала апельсин.

После обеда мы делали повторение мысли. Нужно было просто сидеть и повторять мысли, которые возникают в голове: «Сказали повторять мысли. Сказали повторять мысли. Хрень какая-то. Хрень какая-то. И зачем это? И зачем это? Всё. Всё. Хватит повторять! Хватит повторять!» И так далее. После часа практики стало видно само поле, в котором находятся мысли. Обнаружилось какое-то белое пространство, в котором плавали мысли. Состояние было интересное. Потом мы снова делали йогу. Потом свободное время, которое можно было потратить на прогулку. Я пошёл тарабарить один на поле возле нашего дома. Тарабарил до темноты, ходил по кругу. Когда настало время возвращаться домой, я пошёл в сторону огней. Вышел на тропу, направился к строениям, а когда подошёл, вдруг понял, что это какие-то другие строения, вовсе не наши. Я посмотрел на поляну, на дома, потряс головой, ничего не понимая. Мне казалось, на поляну ведёт только одна тропа, и именно по ней я возвращался. Но почему здесь стоят совершенно не знакомые мне дома? Может, я что-то перепутал? Я вернулся на поляну. Прошёл метров триста вперёд и триста назад, но никакой другой тропы не обнаружил. К тому же огни были именно в стороне этих незнакомых строений. Других огней вокруг либо не было, либо их загораживал лес. Я вернулся назад в надежде, что наваждение исчезнет, но оно не исчезло. Передо мной всё так же стояли незнакомые строения. Ум начал срочно латать дыры, образовавшиеся в результате такого конфуза: «Я ведь всё правильно делал… Шёл на огни… По единственной тропинке. Как же это может быть? Вероятно, я всё же не там вышел. А как же огни? Куда идти, если огней больше нигде нет?» Я решил пройтись немного вдоль строений — может быть, проглядел развилку и вышел не с того края. Судя по домам, я попал в какую-то элитную часть посёлка. Всё было из дорогого кирпича и выглядело пафосно. Собаки за заборами, шлагбаумы, литые ворота, фонари. Я прошёл всю улицу, но не увидел ничего похожего на наш дом. Улица уходила дальше, вглубь деревни, но как отыскать наш дом с этого края, я совершенно не представлял. У меня не было ни телефона, ни названия улицы, ничего. Я понял, что вышел не там, что могу и за всю ночь не найти дом, и стал думать, что делать дальше. Я давно приучил себя в экстремальных ситуациях представлять самый печальный исход. Обычно после того, как в красках обрисуешь себе самую страшную картину и примешь её, становится легче. В данном случае самой страшной картиной было то, что я не смогу в темноте отыскать дорогу к дому и мне придётся ждать утра. Ничего, в общем, страшного, но и ничего хорошего. В доме меня ждала Настя, и я уже чувствовал, что она начала беспокоиться. Ночь была не тёплой, но и не такой холодной, чтобы замёрзнуть. Я решил, что, в крайнем случае, спать ложиться не буду. Буду всю ночь ходить, а утром как-нибудь разберусь.

Мне всегда было страшно представить себе, каково это — остаться одному без денег и жилья, и вот Бог предоставил мне шанс испытать это на своей шкуре. Я решил использовать шанс и найти источник этого страха. И вот я на улице, один и без денег. Помощи ждать неоткуда. Боюсь ли я чего-нибудь? Нет. Я ничего не боялся. Наоборот, меня захлестнула волна какой-то радости и веселья. Ура, приключения! Пробежав немного вглубь посёлка и так и не поняв, как найти наш дом, я вернулся бегом на поляну и решил выйти на её противоположную сторону. Шёл быстрым шагом. Было полнолуние, и я вспомнил фильмы про оборотней. Я вообще боялся леса, а тут весь набор: один в лесу, ночь и полная луна. Но страха, как ни странно, не было вообще. Наоборот. Было ощущение, что Бог играет со мной в какую-то весёлую игру и показывает, что он будет со мной всегда. Я буквально чувствовал его присутствие, знал, что он со мной и не бросит меня. Он специально загнал меня сюда, чтобы показать, что все мои страхи совершенно беспочвенны. Не нужно бояться, нужно просто идти, что я и делал.

Примечательно было ещё и то, что я заблудился и вышел к элитному посёлку, который символизировал мою жизнь в Москве до встречи с Пробуждёнными, а теперь возвращался назад, в наш дом для практик, который символизировал Меня настоящего. Я поплутал ещё какое-то время и нашёл другую тропу, находившуюся на противоположной стороне поляны. Пошёл по ней. Вдалеке показались строения, и, подойдя поближе, я увидел в конце тропы человека — это была Настя. Как же я был рад её видеть! Всё кончилось, я нашёлся. Мы обнялись и пошли в наш Дом вместе. Она говорила, что волновалась, но была уверена, что со мной ничего не случилось. Вышла меня поискать, звала, а я не отзывался.

Придя домой, мы легли спать. Я лежал и думал о том, что когда-нибудь найду настоящую, а не символическую дорогу к Себе, так же, как нашёл её в этой показательной, созданной для меня Богом ситуации. И не будет ни страха, ни сомнения, ни боли.

На следующий день встали мы в пять. Сделали йогу, пранаямы. На завтрак была рисовая каша с маслом, чему я был несказанно рад. Похоже, только мы с Настей ели ее с удовольствием. Остальные ребята нашего восторга не разделяли. А после завтрака весь семинар внезапно сдулся. Серёга сделался каким-то печальным и велел нам делать, что хотим. Все, конечно же, немедленно начали разговаривать, пить чай и разбазаривать всё то, что успели накопить за первый день. Мы с Настей уселись делать повторение мысли, но атмосфера была такой, что практика совершенно не шла. Потом Серёга предложил посмотреть Мороза. Все обрадовались, что можно потупить у телевизора, ничего не делая. На этот раз Мороз меня «вставил» по-настоящему. Я начал понимать, о чём он говорит, и мне стало стыдно за то, что я в первую нашу с ним встречу не смог разглядеть истину за его нелепой подачей. Мы посмотрели пару встреч с Морозом, и все начали собираться — через час или два нужно было выезжать в город, и мы с ребятами окончательно расслабились. Назад ехали в электричке, и Серёга с ребятами купили пива, что мне показалось совершенно диким.

На этом мои игры в аскезу не кончились. По возвращении мы загоняли себя тарабарщиной, не позволяли себе ни телевизор, ни компьютер, ни даже книги. Жёстко следовали диете и ни с кем не общались. Серёга, глядя на нашу жизнь, только посмеивался. Через какое-то время он пришёл в гости и начал мягко говорить: мы должны впустить жизнь в свой дом, что, изнуряя себя практиками, мы ничего не добьёмся — только подорвём психику. До меня это доходило с трудом. Мне казалось, что себя нужно сломать, перебороть и высушить, как делали Хакуин и компания, чтобы Бог в конце концов заметил меня. Но после разговора с Серёгой я начал понимать, что заблуждался. К тому же по факту самоистязание ни к чему не привело. И мы решили приспустить поводок. Режим нарушать не стали, но начали позволять себе читать, гулять. Это был глоток свежего воздуха. Стало значительно легче, и жизнь забурлила. Почувствовав облегчение, я решил не останавливаться и скоро уже сидел за столом с Атманом и Олей Родионовой. Перед нами стояли рюмки с водкой. Я не пил до этого год и два года не курил. И почему-то кто-то во мне решил, что именно этот барьер мешает моему Пробуждению, что больше всего на свете я боюсь спиться и умереть в канаве, нищим и всеми презираемым. И я решил преодолеть свой страх — так меня учила тантра: нужно преодолеть страхи и стать сильнее. Страх спиться я «преодолевал» с 25 октября по 25 февраля. С помощью волшебного зелья мы залезли в самые глубокие недра своих личностей, где встретились с тем, о чём вспоминать не хочется совершенно.

Перед отъездом был жуткий день овсяного обострения. Мы оба были вымотанные и злые. Антон на прогулке злился, на нас чуть не наехала машина. Потом делали практику в изнеможении, а потом случился скандал по поводу организации встречи Миши. Орали друг на друга, всё понимая, но не могли остановиться. Овсянка, аскеза — ужас. Мы стали злые, жестокие, без сердца.

Семинар. Встали в 3:15.Гуляли, медитировали, мысли сразу стали уходить. На завтрак — один фрукт или овощ. Потом практика. Я стала чувствовать её как мелодию, чувствую, идёт ли она, как и откуда. Плакала, сама не знаю отчего. На обед выбрала помидоры. Потом Серёга дал молитву о гордыне: «Господи, прости мне гордыню мою». Я начала без особой веры и вообще не ощущая никакой гордыни в себе, но доверяя Гуру, давшему такое странное задание. И вдруг пошло. Сначала полились слова — как будто кто-то вкладывал мне их в голову. А потом — присутствие Бога. Это присутствие помогло ясно увидеть, где у меня лежит всё тайное и скрытое, в том числе и гордыня. Я засмеялась от радости, потом наслаждалась этим присутствием и заплакала от любви, которая потекла ко мне. Она такая огромная, а у меня такая маленькая пропускная способность. Я разговаривала с Ним. Он был невероятно близко, и я почувствовала, что прошла всю эту дорогу неслучайно и не зря и что Пробуждение — это то, чего Он от меня хочет и ждёт. Я всё сделаю для этого.

На ужин прогулка, рис, мантра. Йога идёт суперски. Всё очень хорошо. Я очень скучаю по Антону [6] и наблюдаю за этим.

Дома мы поняли, что не знали, не видели друг друга, что надо идти к высшему Я друг друга, что нам друг друга достаточно, чтобы убирать все перегородки из сердца. Зачем для этого другие люди?! Это было невероятное открытие. Я чувствовала, как Бог смотрит через меня на Антона и говорит: «Ну где же ты был всё это время?!»

Восемь месяцев до Пробуждения

В спальне при ремонте мы зачем-то сделали низкую стенку посередине комнаты, которая отделяла кровать от рабочего стола. Вроде задумка была хорошая, и стена действительно разделяла пространство на два сектора, но со временем мы стали замечать, что находиться в спальне не хочется совсем. Света было мало, и стена жутко давила.

Когда атмановский семинар закончился, к Атману приехала из Питера Аня Семёнова. Она зашла к нам в гости. Аня занимается Васту- «ведическим фэншуем». Увидев стенку, она сказала, что центр комнаты, по Васту, оставляют для Бога. Там должно быть много света и украшений, а у нас стена на месте Бога. Мы эту стену уже давно хотели снести, а тут ещё такое заявление. Естественно, я сразу пошёл в магазин за кувалдой. Место для Бога расчищалось с трудом. Строители сделали свою работу добросовестно. Но под конец дня мне удалось её сломать. На вынос кирпичей сил уже не оставалось, и мы решили отложить это мероприятие на следующий день.

Мы пошли в магазин за кувалдой, чтобы разрушить стену посреди комнаты. Купили кувалду, нарисовали на стене кирпичики, которые «мы положили на месте Бога в своём сердце», подписали их («гордыня», «злость» и т. п.) и после нескольких тактических ошибок и попыток взять стену нахрапом стали методично разбирать её по кусочкам, спокойно и терпеливо. В основном всё делал Антон. Я читала Мороза про гордыню. Меня накрыло раскаяние и чувство «как же так?! почему я этого о себе не знала?! как это скрылось от меня?». Я плакала, молилась и просила, умоляла вести меня дальше. После этого сначала выключился свет в квартире, а потом я стала заболевать — стремительно и странно. К концу дня у меня поднялась температура и разболелось горло… Чувствую небольшое огорчение из-за болезни, смешанное с огромной благодарностью за заботу обо мне, хоть суть этой заботы мне и неясна.

Мы легли спать на полу на кухне. Я помолилась, и мне всю ночь снились Бог, молитвы, разговоры с ним. Я ничего не помню, но было ощущение настоящей работы. Я страдала от температуры и физической боли, но не жаловалась, потому что ощущала: Он со мной. Вот уж помолилась так помолилась. Мда-а.

Пришла Анька и сказала, что стену мы должны выносить все вместе, раз уж она тут. Рассказала новость про Рубцова, что у него родился сын и как он счастлив. Сказала, что нам надо поехать к нему, он «ждёт нас». Мы удивились и умилились, желание поехать к нему действительно было, особенно у меня — хотелось увидеть его. Поговорили о Школе и необходимости взаимопомощи на пути. Всё замечательно.

Я иду на поправку. Анька ночевала у нас. Ребята с утра разгребают стену. Я тоже из последних больных сил вынесла парочку кирпичей, а потом поспала. Позже с Анькой разбирали её завалы-зажимы — у неё за время, проведённое с Серёгой, тоже всплыла куча проблем и комплексов. Потом ходили на фильм о Пробуждении («Луна 2012»): там люди-клоны со сроком годности пытались вернуться «домой» с Луны.

Аня наконец уехала. Мы созвонились с мамой Антона, после чего начались многоплановые масштабные разборки. Антон разбирался с тем, что я встреваю в разговор с его родителями и веду себя плохо, а я — с обидой на него. Мне представилось, что я — Бог, который кажется Антону болтливым клоуном, и это моё своеобразное бремя. Потом Антон зациклился на том, что совсем меня забил и запритеснял своими претензиями и требованиями, а я сказала, что это чушь и что будет новый урок — пусть в него вкладывает эту энергию, вместо того чтобы извиняться.