Чтение онлайн

Потом Атман хотел со мной поехать на машине по пробкам к нам домой, где меня ждал Антон. Я представила, сколько мне ещё придётся его терпеть, и сказала, что хочу поехать на метро. Мы очень долго проторчали на улице препираясь. Я никак не могла уйти, просто оцепенела. Атман не отпускал меня, а Антон звонил и ждал меня дома. Я была очень зажата и взволнована. Мне было страшно, что Серёга меня разрушит окончательно, но я оставалась, потому что другая часть меня хотела разрушения всего, что постоянно причиняет мне такую боль. Атман проделал колоссальную работу. У меня сел телефон, и Серёга запрещал мне отвечать Антону на эсэмэс. Он что-то видел в нас со стороны и хотел, чтобы Антон тоже кое-что понял, поволновавшись за меня после того, как оставил одну. Наконец мы, по-видимому, этого дождались и поехали домой. Перед отъездом мы час разговаривали по-английски с чернокожим парнем о самопознании у ларька с фастфудом.

Атман заявился к Антону и в своём стиле успел достать его очень быстро и очень сильно. Антон велел Атману ехать домой, сказал, что Атман ему не нужен и что он как-нибудь сам разберётся со своей женой. И если ему не видать Пробуждения в этой жизни, то он и без него как-нибудь проживёт. Атман уехал. Антон сказал, что ему, кроме меня, никто не нужен, что ему нужно идти ко мне, а не за странными Гуру, что он готов завести детей, и пошли к чёрту все Гуру и самокопания. Я заплакала от счастья, а потом уснула. Серёга, похоже, добился, чего хотел.

Весь день во мне разворачивались вчерашние события, заявление Антона о детях и всём остальном. Я снова почувствовала себя растерянной невестой, стоящей перед рубежом, к которому так стремилась, увидела багаж своих ожиданий и растерялась. Потом думала об Атмане, о том, что я не могу открыться, не доверяю ему, боюсь, хотя он желает нам только добра. Мне было стыдно за вчерашние беспочвенные страхи и кривляния.

Весь день я гуляла, а вечером произошли события, позволившие Антону своими глазами увидеть ситуации, в которых недавно пришлось побывать мне, увидеть, что всё действительно неважно, главное — мы вместе. Но ему было больно и тяжело, он снова ощутил свою слабость, которую он так боится показать сам себе и другим. Он увидел, что у нас общая проблема: мы дошли до определённого рубежа, до пропасти и уже стоим на краю, но боимся полностью отдаться Богу, который сильнее нас.

Потом была безумная ночь. Говорили о страхе утратить контроль, лишиться пути к отступлению. Это и называется «сдаться». Мы обнаружили, что уже можно не делать бездумно всё, что скажет Гуру, потому что Истина начинает просыпаться и в нас. Пора начинать делать что-то от Себя. Каждый из нас уже может от Себя сказать: «Я хочу этого, Я не хочу того». Мы разобрали (не прошло и полгода) мою ситуацию с девочками, которыми увлекается Антон, и выяснили, что я могу не терпеть этого, могу вести себя по-другому.

Пока у меня есть выбор, я могу и должна выбирать то, что выбирает Истина во мне. Когда выбора нет — остаётся только сдаться. Господи, как просто. Мы получали то, что хотели — тотальную жесть. Мы шли на «всегда говори „да“», прожигали руку щёлочью до кости, как в «Бойцовском клубе». Это глупо. Моё сердце наконец-то открылось всему, что было, всем мучившим меня людям. Начала зарождаться не вымученная, а подлинная любовь и благодарность — без надрывов, без истерик и показухи. Потому что это всё очень просто и всего лишь у меня в голове. Всё очень хорошо.

Четыре месяца до Пробуждения

Внезапно появилась Вика. Она окончательно ушла из тантры — навсегда. Ушла в таком состоянии, что готова была уже на всё. Личные отношения с тренером вконец измотали её. Она за одни сутки прошла с Атманом все «испытания», которые мы проходили несколько месяцев, и осталась у нас жить. Мы были ей очень рады. Утром мы вчетвером пошли в кафешку перекусить, и Атман начал в очередной раз «ковыряться» во мне. Он сказал: «Тебе нужно прямо сейчас взять и выкинуть всё. Просто выбросить всё старое. Одним махом. Представь, что прямо сейчас мы с тобой берём и уходим. Больше ничего нет: ни дома, ни семьи, ни денег — вообще ничего. Будем бомжевать. Может, есть будет нечего. Вот так будем жить всю жизнь, пока не Пробудишься». Он часто говорил нечто подобное, пытался выбить меня из привычной колеи. А я пытался представить эту ситуацию. Допустим, у меня ничего нет, допустим, я бомжую и т. д. Но дальше умственных построений дело не шло. Как будто была какая-то стена, за которую я не мог шагнуть. Но на этот раз случилось нечто необычное. Я вдруг в один момент смирился с тем, что всю жизнь буду нищим, сопьюсь, стану бомжом. Все мои самые яркие страхи встали передо мной, и, вместо того чтобы смотреть на них и рассуждать, как я обычно делал, я просто «пошёл» в них. Я решил: как этот человек сейчас скажет, так я и сделаю. Пойду с ним и буду бомжевать. Мне не нужна жизнь, которой я живу. Если я не знаю себя, то зачем мне жить? Чем мне дорожить? Моей квартирой? Комфортом? Зачем всё это, если я всё равно в конце концов умру? Не лучше ли сделать это сейчас и не бояться больше никогда? Это были даже не мысли. Я не думал и не рассуждал — все эти формулировки пришли уже потом, а в тот момент я просто решил: «Будь что будет!» Я посмотрел на Атмана и сказал, глядя ему в глаза: «Давай, говори, что делать, я готов». И во мне что-то лопнуло. Будто вспышка какая-то. Словно я перевалился сквозь эту стену, за которой так долго не мог оказаться. Почему-то стало легко. Мне было всё равно, что он сейчас скажет: я был готов ко всему. Но он ничего не сказал. Просто загадочно посмотрел на меня, заказал ещё по коньяку и как-то по-особому мне его предложил. Уже без вызова, с уважением. Я выпил. Серёга сказал, что во мне что-то изменилось. И от Миши, и от Серёги я слышал, что есть некая стена страха, сквозь которую человек в определённый момент проваливается. Для Миши этой стеной была встреча со странным тёмным существом, которым оказалось его эго. Серёга вообще несколько таких стен страха проломил. А у меня, как я понял уже позже, был этот момент преодоления в кафе. Это ещё не было Пробуждением, но дальше всё стало как-то значительно легче. Видимо, это и было пресловутое «становление на Путь», когда ты решаешь: либо смерть, либо Пробуждение. Рубцов говорил, что только после этого всё начинается, а до этого идёт разминка.

Шесть месяцев до Пробуждения

Всё это время в Москву раз в один-два месяца приезжал Миша, чтобы проводить семинары. Останавливался у нас. Он видел, что с нами происходит, или догадывался об этом, но не вмешивался. До нас доходили какие-то слухи о том, что ни он, ни Рубцов совершенно не одобряют того, что с нами творится. Но мы-то знали лучше и продолжали тонуть. Когда до нас постепенно стало доходить, что мы занимаемся чем-то не тем, мы спросили Мишу, что мы делаем не так, и он ответил:

— Есть два способа осветить дом. Первый — разрушить стены. Второй — провести электричество и включить свет. Вы рушите стены…

Вообще-то все наши извращённые попытки достичь Пробуждения своим умом очень подробно описаны в книге Чогьяма Трунгпы «Преодоление духовного материализма». Это, наверное, единственная книга, в которой настолько точно и полно описаны игры ума на пути к Просветлению. Но, к сожалению, даже её неоднократное прочтение не помогло нам избежать и половины описанных в ней ловушек, хотя и помогло осознать, что мы в ловушке, а не на Пути.

Однажды мы решились поговорить с Мишей на тему семейных отношений. Решили узнать его точку зрения на всё, что с нами происходило. Миша был в курсе истории с Машей Штейн. Я рассказал ему в общих чертах о том, что произошло, а также о моей проблеме с девочками. Миша сказал, чтобы мы заказали ягью на семейные отношения. И добавил: «Ну, нравится смотреть на девочек — смотри. Зачем же к действиям переходить?» «Хм, — подумал я, — а ведь действительно. И почему я раньше об этом не думал?» Мы заказали ягью. В итоге она привела к новому обострению наших отношений, в ходе которого был выметен весь оставшийся мусор.

После нескольких крайне неприятных ситуаций, описать которые, не навредив действующим лицам, не представляется возможным, я начал постепенно отдаляться от Серёги. Но до конца отлепиться не мог; было страшно остаться без Гуру. Мне казалось, что я предам его, ведь мы «столько прошли вместе». Но моё сердце потянулось к Мише, хотя сам я этого не понимал. Просто делал то, что он говорил, и не делал того, что говорил Атман.

В очередной свой приезд Миша предложил провести у нас дома Курс Полного Знания. Я согласился, а согласившись, понял, что влип. Нужно было нести ответственность за людей. Два раза в неделю люди собирались у нас дома, медитировали и смотрели КПЗ — так мы прозвали Курс Полного Знания, лекции Махариши, составленные с особым садизмом. В ходе каждой из сорока лекций Махариши и его коллеги на протяжении двух часов повторяют три с половиной слова и обмусоливают их с разных сторон. Миша говорил, что в смысл вслушиваться не нужно — надо уходить за слова, тогда всё будет хорошо. Но легко сказать, да нелегко сделать. Больше месяца таких вечерних занятий выдерживали немногие. У Вики на первом занятии случилась истерика, но она стоически продолжала смотреть.