Чтение онлайн

— Одри, он только что сказал, что хочет жениться на Тэмми, — вдруг отошел от потрясения мистер Пейдж, обратившись к своей жене, всё еще не в силах опустить наколотую на вилку помидорку.

— Да, я прошу у Вас руки Вашей младшей дочери, — утвердительно наклонив голову, повторил я, пытаясь помочь мистеру Дереку окончательно выйти из ступора.

— Руку, ногу, печень… Бери её всю!

— Мистер Дерек, я буду заботиться о Тэмми…

— Называй меня просто папой! — с таким громогласным восторгом заявил мужчина, что я вдруг нервно дернулся. — Я уже, наверное, сто раз говорил тебе, какая Тэмми замечательная!

— Папа… — умоляюще, но слишком тихо взмолилась Тэмми, так что её услышал только я.

— А меня можешь называть мамой, — судорожно заулыбалась миссис Одри.

— А меня Дарт Вейдером, а Элис Леей Органа-Соло [43] , — улыбаясь шатающимися молочными зубами, отозвался Дин.

Родители были на седьмом небе от того, что их младшая дочь, не падающая прежде надежд на самостоятельную жизнь, выходит замуж за столь «красивого», «успешного», и «умного» молодого человека, о чем, естественно, этот молодой человек узнал из их уст в первую же минуту после своего громкого заявления. Неудивительно, что к концу вечера родители с подозрением смотрели на меня, явно сдерживая свои эмоции по поводу того, что обе мои сестры нашли себе мужей раньше меня, с учетом того, что одна из них (между прочим!) на два года младше меня, а я даже захудаленького парнишку до сих пор не подцепила (кажется, скоро они будут готовы выдать меня даже за семнадцатилетнего сына соседей, лишь бы я не осталась старой девой).

Конечно, родителей расстроила новость о том, что Тэмми придется стать женой декабриста и уехать за ним на другой конец света, но не настолько, чтобы перестать жаждать сбагрить свою младшенькую дочь в хорошие руки. Оказалось, что Тэмми согласилась на предложение стать миссис Белл еще две недели назад, но она так боялась нам в этом признаться, что даже мне об этом не сообщила. Естественно, парочка уже обсудила такие подробности, как дату свадьбы и свадебное путешествие — свадьба состоится двадцать первого декабря, после чего молодожены отправятся в свадебное путешествие куда-нибудь в сторону Индонезии и, по окончанию медового месяца длиной в неделю, они очутятся в Австралии, так как третьего января Рик должен будет подписать какой-то мега-важный контракт, к которому ему необходимо заранее подготовиться. Осталось только подать заявление на регистрацию брака и определиться с местом проведения церемонии, так как новоиспеченной парой уже было решено, что гостей будет относительно немного — только родственники и несколько близких друзей. Вообще создавалось впечатление, будто Рик сам всё решает в этой странной паре терпения и сдержанности, но стоило его послушать более пяти минут, как можно было понять, что он говорит словами, вложенными в его уста Тэмми. Смотря на этих двоих, я впервые осознала значение слов: «Муж — голова, а женщина — шея. Куда шея поворачивает, туда голова и смотрит».

Сама идея маленькой свадьбы и отдыха на островах мне также нравилась, как и осознание того, что Тэмми, наконец увидит мир, который, из нашей семьи, за исключением Сэм, никто толком и не видел. Кажется, после моей поездки за границу, я слишком часто стала рассматривать каталоги интересных мест, заглядывать на порталы путешественников и просматривать дешевые туры, даже не рассчитывая в ближайшем будущем куда-нибудь вырваться из этого городка. В своё время Эмметт и Эмилия склонились в пользу роскошной свадьбы, отклонив свадебное путешествие «до следующего раза», чего я определенно не могла понять, поэтому сейчас я всеми фибрами души поддерживала идею Рика и Тэмми о мини-свадьбе с отпуском на каком-нибудь белоснежном пляже Бали или Джакарты.

— Она молчала две недели и не сказала даже тебе? — удивился Мартин, когда в понедельник на закате дня мы выбрались на улицу, чтобы покататься на ретро-велосипеде Доротеи, на котором она ежедневно являлась к порогу поместья Олдриджей.

— Представь себе, — довольно ухмыльнулась я мальчишке, сидящем на бежевой раме велосипеда, у руля которого была я.

— Рик, конечно, крутой! Тэмми понравилась мне еще на свадьбе твоей старшей сестры. Мне бы столько родственников, как у тебя, честное слово!.. Но твоя младшая сестра слишком скованная. Ей бы распоясаться.

— Уж Рик-то её распоясает — более чем уверена в этом.

— И как страж мебельной фабрики отреагировал на то, что его кондитерскую фею хотят перевести на другой материк? — ухмыльнулся Мартин, имея в виду должность охранника моего отца и работу Тэмми в булочной.

— Он на седьмом небе от счастья. Ему бы только поскорее всех своих дочерей выдать замуж и, наконец, ни с кем кроме мамы не воевать за пульт от телевизора.

— А ты не собираешься выходить замуж?

— Не-а.

— Только если вдруг соберешься, предупреди меня. Не хочу терять няню прежде, чем успею найти тебе замену.

— Уж поверь мне, я буду с тобой до конца, — грустно вздохнула я и попыталась перевести тему. — И даже если вдруг меня похитит прекрасный принц или хотя бы граф, о тебе сможет позаботиться Доротея. Всё равно кроме совместного распития чаев мы с ней почти не участвуем в твоем воспитании.

— Вот еще! Да я с тобой общаюсь больше, чем с одноклассниками. Ты та еще зануда, поверь мне, — утвердительно пару раз кивнул головой Мартин, чтобы я даже не думала сомневаться в его словах. — Если я когда-нибудь рехнусь и решу жениться, и ко всему прочему моим первым ребенком будет девочка — я точно не назову её Глорией.

— И как же ты её назовешь? — решила поддержать непринужденный разговор я, с болью ощущая где-то глубоко в душе, что все наши с ним разговоры относительно его будущего — лживый фарс с моей стороны.

— Назову Дэкиэной.

— Странное имя.

— Оно румынское, означает «волчица». У меня мама-румынка, значит у меня наполовину Британские, наполовину Румынские корни. Поэтому мальчика я хочу назвать Британским именем, а если родится девочка, тогда исключительно Румынским.

— А что если у тебя и второй родится девочка?

— И вторую тоже Глорией не назову.

— А если твой третий ребенок тоже будет девочкой?

— У меня будут только мальчики.

— А если у тебя будет дюжина девочек и ни одного мальчика?

— У меня по-любому будет мальчик, потому что мы с женой будем рожать до тех пор, пока не родится мужик, даже если перед этим нам придется родить с три десятка девочек. Хотя, если честно, я от ужаса уже после пятой поседею, даже если к тому времени мне будет всего тридцать. Разве такое возможно, чтобы рождались только девочки?! Ужас! Даже у твоего отца один из четверых детей был нормальным.

— То есть, по-твоему, девочки — все ненормальные?

— Не знаю как все, но ты точно. Хотя знаешь… Если десятой к ряду у меня родится снова девочка, я точно назову её Глорией.

— Почему?

— Потому что после такого имечка никто кроме мальчика у моей жены родиться не сможет.

Мы со всей скорости скатились с ровной горки вдоль сада, мимо которого я каждый день бегаю на работу. Домой же мы возвращались по ухабистым кочкам сада. Я вела велосипед справа от себя и наслаждалась поздними сортами яблок, которые взрывались вкусовыми гаммами у меня во рту. Сад несколько лет назад был выкуплен одним из соседей Олдриджа, но так как новоявленный хозяин сада приезжал в город лишь на Рождественские праздники, а сам сад был не огражден, он считался общественным, чему его хозяин не возражал. И зачем было покупать сад, если он тебе не нужен?

Утопая в ароматах увядающей травы, растоптанных яблок, прелого мха и блаженствуя от оранжевых лучей заходящего солнца, я наслаждалась жизнью так, словно лишь вчера родилась. Наверное, всему виной был адреналин в крови, который я подняла до максимума, пока летела с горки на бешенной скорости с орущим от восторга Мартином, крича что-то невнятно-веселое ему в ответ и совершенно не боясь, что в любой момент мы можем потерять равновесие. Сейчас Мартин весело лепетал о мимо пролетевшей птице, уверяя меня в том, что это был дятел; бросался вперед мелкими ветками, пытаясь побить мой рекорд; приходил в восторг от найденной им под одной из яблонь небольшой норы, которая наверняка принадлежала ежу, коих в этом сезоне наплодилось столь много, что я лицезрела их метания на опушке у сада каждый вечер, а один из них даже зачастил в мамин палисадник… Всё вокруг пахло, светилось и радовалось жизни. Мы с Мартином продвигались вверх по саду и улыбались лишь потому, что нам хотелось улыбаться. А потом наступил завтрашний день.