Чтение онлайн

– Так я...
– Саша замялся.
– Как бы это подоходчивей и по порядку все объяснить? Что отправился он в мир Юрия, но Юрия там уже не было, потому что Юру мы "замочили" там еще раньше...

Нет. Подоходчивей не получилось. Света сидела, раскрыв глаза до невероятных размеров, и недоверчиво слушала Сашину сумбурную фантастику.

– Ты... галлюцинациями не страдаешь?
– на всякий случай спросила она. Ладно, ладно, не обижайся, шучу.
– Она задумалась еще на несколько минут, а потом сказала, как будто ее вдруг осенило: - Слушай, ты есть не хочешь? А то я как на этом приеме устриц хватанула, так больше - ни крошки...

Саша удивленно посмотрел на нее. Прав был покойный Мишка Шестаков: ни черта-то в них не понять.

А есть, и правда, хочется.

Света правильно приняла его молчание за согласие, энергично кивнула и собралась было нажать какую-то кнопку. Но передумала.

– Пошли на кухню, - скомандовала, - сами что-нибудь придумаем.
– И уже пошла, но вернулась. Нажала другую кнопку.

Кажется, и секунды не прошло - в гостиной уже стоял крепкий парень с ледяными глазами. Неприятное что-то было в его лице - и не зверь, и не машина. И не человек.

– У меня гость, - без имени обратилась к нему Света. Как к машине. Как к зверю. Не как к человеку - Нас не беспокоить. А завтра утром я буду разбираться с каждым из вас в отдельности. Меня очень интересует, как моя бравая охрана пропустила в дом постороннего человека.

"Я ему ни капельки не завидую", - подумал, содрогаясь Саша, глядя в спину уходящему охраннику.

– Очень поучительный спектакль, - сказал он Свете, когда они остались одни.

– Какой спектакль?
– удивилась она.
– Скорей всего, я их завтра всех повыгоняю. А сегодня тебя нужно было просто показать.

– Зачем?

– Чтобы случайно не пристрелили во время похода в туалет.

– Даже так?
– Саше все еще казалось, что это не более чем милая шутка.

– А как иначе?
– совершенно искренне удивилась Света.

– А Маша?
– начал соображать он.
– Что - тоже уволишь?

– Не просто уволю, милый мой, а еще и рекомендацию в компьютер забью. Чтоб ни в один приличный дом не взяли.

– Ты что - серьезно?
– У него по спине поползли мурашки.

– Абсолютно.
– Света решительно куда-то направилась.

– Эй! Эй! Подожди! Так же нельзя!
– Саша ринулся следом.
– Она же наша одноклассница! Она же ничего такого не сделала! Она...

Света резко остановилась и, повернувшись, сказала, как отрезала:

– Помолчи, Самойлов. Это не твое дело. Свои дела будешь с ней в койке решать.

И оттого, что ее невыносимо медово-карие глаза оказались вдруг так близко, Саша мгновенно поглупел и ляпнул:

– Ты что, Светило, - ревнуешь?

Она даже не стала утруждать себя презрением к нему. Лишь устало-безнадежно прикрыла глаза и тяжело вздохнула. С таким вздохом, наверное, опытные собаководы смотрят на щенка-неудачника. И правда, чего с ним возиться? Уши не стоят, спина проваливается и, главное, тупой, команд не понимает.

На кухне Света молча выложила из холодильника пакеты, свертки, банки. Свое эффектное платье она так и не сняла, страшно смущая Сашу ослепительной голой спиной. При этом она вовсе не выглядела принцессой на помойке. Быстро и ловко что-то резала, мазала, изредка спрашивая вполголоса:

– Тебе с семгой или с лососем? Или:

– Соус сам выбирай. В стенке стоят.
– Хорошо моряком быть - хоть с соусами лицом в грязь не ударим. "Карри" от "Чили" в два счета отличим.

А однажды даже прикрикнула:

– Что стоишь как столб? Помогай накрывать! Что, на полу есть собираешься? "Девять с половиной недель" покоя не дают?

Саша покраснел ужасно. Он действительно вспомнил в этот момент знаменитую эротическую кормежку Рурка и Бессинджер. Он с любопытством следил за Светой, стараясь, правда, не слишком заглядывать ей в рот. Ему было страшно любопытно, как принимают пищу вот ТАКИЕ женщины? Представлялось что-то жеманное, крохотные кусочки, особо изящные движения и ежесекундное промакивание губ салфеткой. Ложный кинематографический антураж! Света ела как обыкновенный человек, действуя, правда, вилкой и ножом. Нормально откусывала нормальных размеров куски, не чавкала, рот вытирала в меру часто, мизинцев не оттопыривала. И все-таки, все-таки, все-таки! Наблюдать это можно бьшо часами. Света потянулась за соком, заметив вполголоса:

– Ты опять на меня СМОТРИШЬ.

– Мне очень нравится, - признался Саша.

– Останешься голодным.

Так и получилось. Света быстренько покончила с едой, взяла пачку сигарет, после небольшой заминки закурила, вопросительно посмотрела на Сашу.

– Ты долго еще будешь за столом торчать? Я тебя не на ужин приглашала.

Остается только прибавить, что вообще - не приглашала. Саша быстро сунул в рот кусок хлеба с рыбой, запил соком и чуть не поперхнулся.

– Детский сад, - с необычной интонацией произнесла Света.
– Пошли. Дальше разговаривать будем.

В гостиной что-то неуловимо изменилось. Как будто стало побольше света? Чуть сдвинуты кресла? На столике совершенно чистая пепельница. Света села на диван.

– Так. Давай сначала. Что там получилось с Юрой?

– Мы случайно встретились у Поплавского. Я от неожиданности уронил бумажник.

– Ты что - нервный?

– Почему?

– Мне кажется, только в кино люди говорят: "Ах!" - и роняют чашки.

Саша нахмурился.

– С тобой разговаривать - все равно что на горных лыжах летом кататься.

– Ладно, - кивнула Света.
– Один - один. Больше перебивать не буду.

– Ну вот, а у меня в бумажнике куча всякого хлама. Все рассыпалось. И там бумажка была, рекламка одна, он ее нечаянно поднял.

– Какая рекламка?

– Так она у меня и сейчас с собой...
– Саша прикусил язык. Буклет отеля "Понтиви", правда, лежал в бумажнике. А бумажник - в куртке. А куртка - в Машиной комнате... "А в перепелке - мышка, а в мышке - таракан!"

Света вытянула губы трубочкой, словно для поцелуя, и детским голоском произнесла:

– Хорошо, хорошо, я тебе верю.

– Кхм, кхм, - прокашлялся Саша, - ну и... на чем я остановился?

– На том. Что. Юра. Увидел. Рекламку, - очень раздельно произнесла Света, давая понять, что терпение ее не безгранично.

– И вдруг я увидел, что он... ну... готов! То есть... как под аппаратом... так же выглядит...

– Как?

... Наверное, около часа Саша рассказывал Свете о своих ощущениях, о путешествиях, о чужих мирах, о бабушке... Он увлекся, речь стала более гладкой и яркой.