Чтение онлайн

– Зачем нас искал? Вы, конечно, можете свои хохмы и дальше травить, а Командир еще решения не принял.

– Это как - зачем? Зеленый сказал: я за Команду, как за себя, ручаюсь, можешь мне ухо отрезать, если они не согласятся. Ишь ты, и пропал... Я думаю, не случилось чего? Пошел искать...

Ну, в общем, никто его тогда не шлепнул, а игры в слова на целый вечер хватило: да кто такой, да откуда, да зачем нас ищет... Когда про Зеленого узнал, сильно расстроился. Что ж вы, сказал, дружка моего не уберегли? А что тут скажешь? Посопели, помолчали...

А так сказать, неплохой Кувалда мужик, нормальный. Трепло, правда, неумолчное. Говорит на любые темы, причем практически каждый разговор начинает с "это". Никогда не определишь заранее - врет или нет. Если поймал его на лапше - пошипит, побулькает, но легко согласится: загнул маленько. Ну, а уж если в истинном засомневаешься - все. Насмерть забухтит.

Отношение к Кувалде вроде как равномерно распределилось. От полного неприятия у Стармеха (даже кружку, когда чай пьем, никогда, язва такая, из рук в руки Гризли не передаст!) до такого же полного единения с Двоечником. А другого и быть не могло. Дима говорит... Ладно, об этом после. Вомбат в этом смысле - ровно посередине. Терпит, значит.

А вот с Леней вначале очень интересно вышло. Он ведь Кувалде вначале ужасно не доверял. А тут как раз и случай представился...

Сидим, опять же, чай пьем. Чайку вечером попить - милое дело. Особенно если спирта нет. Сидим, значит. Молчим все. И так в Команде - народ не слишком разговорчивый, а при посторонних - и подавно. Кувалда тоже молчит, задремал вроде. Дима сигарету достал, Вомбату предложил, тот головой качнул: не надо. Дальше сидим. И тут Пурген как-то очень резво к Стармеху подполз, шуршит на ухо:

– Дим, ты поосторожней с сигаретами. Кто его знает, что за человек. Мохаммеда нет, а мало ли гадости по земле еще ходит?
– Это он на историю с мимикротом намекает. Когда этот гад к нам пробрался, скальп Штрипка нацепив. Убери ты свои долгоиграющие, от греха подальше.

И ведь тихо сказал. Даже Саня - рядом сидел - еле расслышал. Но тоже кивнул: верно.

А этот Гризли - ушки на макушке!
– как заржет вдруг! Чуть с кочки не упал. Даже Пакость проснулась.

– Эх ты, - говорит, - Мальчиш-Кибальчиш! Не нужна мне твоя Военная Тайна! Подумаешь, сигареты долгоиграющие! А где я, по-твоему, эту, - он ткнул носком ботинка в сонную Пакость, - раздобыл?

Тут уж все с дубов попадали. Вомбат страшный подниматься начал:

– Ты что - выследил?

Еще минуточка - и не стало бы с нами Кувалды Гризли. Потому как шпионов-людей у нас любят еще меньше, чем мимикротов.

Но и он, не будь дурак, сообразил. Тоже встал и почти без присказок своих объяснил народу:

– Это, не знаю, как вы там называете свою чудодейку, а я на нее случайно года три назад наткнулся. То бишь, она на меня наткнулась. Я без сознания лежал. Из Города шел, собака у меня была, настоящая, ньюфаундленд. Старый пес, но хороший. И влипли мы с ним, как лопухи. Финскому Десанту под колесо попали. Ну, и проехались по нам. До сих пор удивляюсь, как жив остался... Лежу, значит, помираю. Рядом Шмат лежит, ну, пес то есть мой, сопит. Потом слышу тишина. Помер, значит... Ну, ить, думаю, теперь моя очередь. Лежу, готовлюсь, молитвы читаю. Все, отрубился. А потом глаза открываю - живой! Ноги, руки, а главное, что меня больше всего пришибло, - штаны целые, не рваные! И трава рядом растет - я такой никогда, даже у вас, не видел - зеленая-зеленая, качается, сама от своей спелости и сочности на ветру хрустит. Не удержался, помню, так и съел пучок. Потом встал, огляделся: но еще не в раю вроде. Только след зеленый в лес уходит, будто с лейкой кто прошелся, живой водой все полил.
– Кувалда на секунду прервался, чтобы перевести дыхание, с жалостью посмотрел вниз, на свою зверюгу.
– А вместо Шмата, дружка моего, вот эту Пакость подсунули.

Ты знаешь, у нас закон какой? Когда от вранья сладкого уши по плечам развешаны - на Командира глянь, сам все поймешь. Дальше слушать или очередь по болтуну выпустить.

Вомбат стоял с каменным лицом. Он слушал.

– ... Ни разу больше такое чудо не встречал. Это уж потом мне Зеленый по секрету намекнул, что Команда такая есть, всех в капусту крошит, а сама - не чихает, не кашляет... Ну, и другие слухи ходили... А чего? Тут много ума не надо, чтоб самому дотумкать...

Кувалда закончил свою речь и сел. Пакость придвинулась ближе и положила ему голову на колени.

Вот так и поговорили.

Кувалда остался в Команде. Да в общем не то что и в Команде, так, рядом ошивается. Леня его раскрыв рот слушает. Цукоша даже сердится. Стармех каждую минуту настороже. Да и Вомбат иногда быстрый взгляд бросит - проверяет. А Двоечник - э-э-э - с полслова Кувалду понимает. Недаром, - вот-вот, как раз, к слову, - Стармех это и называет: "дружба барометра с арифмометром". Это он Гризли арифмометром окрестил за то, что тот с утра до ночи считает. Что? Да что попадется! Зато в любой момент может с ходу ответить: сколько, например, шагов отсюда до южного угла Лечебницы или до Трубы. Или от Полбудки до Горелых Вагонов, если по шпалам идти. Или сколько в нашем чайном котелке больших глотков, а сколько маленьких... Вот так-то.

Однажды днем разговор у нас вышел. Странный. Началось все с Цукоши. Он утром по Холмам бродил, травки какие-то свои, нужные собирал. Вернулся мокрый, замерзший. А у Димы почему-то костер погас. Ну, Азмун ему и сказал: что, мол, дежурный, ряху давишь, за огнем не следишь? И пошло-поехало. Леня проснулся подключился, Сане попутно перепало, за вчерашнюю кашу... И ясно ведь, чего мужики грызутся - от безделья. Вомбат послушал наши дрязги минут десять, потом разом приложил всех по-командирски - пересказать нельзя, уши могут с непривычки отсохнуть, - задумался и вердикт вынес:

– Все, девушки, хватит розочки нюхать. Делом пора заняться.

А нас - чего уговаривать? За дело все готовы, хоть без завтрака. Да только - какое? Раньше с этим проблем не было, всегда какая-то халтурка под носом крутилась. А сейчас и на ум ничего не приходит. Ну прям хоть на Пуннус-Ярве сваливай, планктон разводить. Тут Гризли голову поднимает, уж неизвестно, спал или притворялся, и сонным голосом спрашивает:

– Это об чем такой шум-гам с утра пораньше?

А все и так - подогретые, как заорут наперебой:

– А, бродяга! Чего в наши дела лезешь? Не твоя забота! Дои свою Пакость и помалкивай! У нас крупа на исходе! Сала последний кусок остался!

Это, кстати, точно. Это мы сказать забыли. У Пакости этой, кроме печальных глаз, еще куча достоинств. Во-первых, - она молоко дает. По вкусу скорей на козье похоже. А еще - примерно раз в три дня у нее на животе такие наросты появляются. Так вот их срезать нужно - ей ни чуточки не больно - вот тебе и мясо! Очень полезное животное. Наши вначале брезговали, ничего от Пакости в рот не брали, зато потом, когда распробовали, уминали, за уши не оттащишь. Один Леня страдал. Дима как-то обозвал Пакость помесью козы с быстряком. Ну, все посмеялись и забыли. А Ленька - человек интеллигентный, чуткий, мясо напрочь есть перестал.

... А главное, чего все так на Кувалду наскочили? Под горячую руку, что ли, попался? В конце концов, у него, единственного, дельная мысль была:

– Это, ить, и не пойму я вас, чего зря воздух языком молотить? Опять же животную мою обижать? Али вы дети малые? Ишь обернулось - Зеленый помер. Так я-то пошто себе ноги оббивал, вас искал? Давайте, соколики, за гуж берись, бойчее смотри...

– Кончай прибабасенки, - строго приказал Вомбат. Ноздри у него подрагивали, но голос был спокойный.
– Дело говори. При чем здесь Зеленый?