Чтение онлайн

Усек? А вот теперь и не спрашивай, почему все замолчали. Чего можно сказать, когда у тебя на глазах корявый немытый палец Кувалды Гризли чертит по карте путь - ну точнехонько!
– повторяющий наш, тот, что в Гаражах перестрелкой закончился?

Тут Кувалда вдруг как хлопнет себя по лбу, да как закричит, будто его осенило!

– Ах ты, ежкин кот! Ну и память пошла у старика! Хуже решета глиняного! Я ж сразу хотел вам эту хохму запродать! А ты, ты ж...
– И еще на пять минут причитаний да огорчений.
– Туда ж друга дорога есть! Как раз до Девяткино! От-то я вас щас байкой порадую, песней развлеку...

Все облегченно зашевелились, загомонили, завыказывали жуткий интерес, наперебой Кувалду уговаривать стали: рассказывай скорей, да не томи... Хреново сыграно, ничего не скажешь. Да главное не это, главное, что неловкость проехали.

– Это, ить, компашка тут объявилася, на Железке промышляет. Название запамятовал, то ли "Карусель веселая", то ли "Мамзель крутая", не помню, право слово. Так эти самые ребяты, как есть, атракциен слепили: откопали гдей-то дизелек старый и теперича гоняют на нем - между Лечебницей и Девяткином...

– Зачем?
– удивился Вомбат сразу за всех.

– Эт-то так, людям для удовольствия, а себе - в прибыль.

Все еще сильней загомонили, обсуждая странных ребят.

– Не пойму, - Пурген повернулся к Стармеху, - или я подзабыл, что такое удовольствие? Чего там делать-то?

– Это - не тебе судить!
– Гризли поперхнулся собственным кудахтаньем. Ты-ть, молодняк, небось и Железку-то издалека видел, за версту, чай, обходил...

Леня тщательно прокашлялся и очень звонко сказал:

– Ты, Кувалда, человек новый. Выбирай, пожалуйста, выражения. Я, может, с виду добрый, но в душе очень ранимый. Могу и пристрелить сгоряча.

– Эт-то, не серчай, не серчай, паря, - загудел смущенный Кувалда.
– Я, ишь, стоко по свету мотаюсь, кажись, лет сто, потому мне все вокруг молодежью кажутся. Не серчай, я ж не со зла...
– И долго бы еще, наверное, расшаркивался, если бы Вомбат аккуратно не вернул его в нужное русло:

– И часто эти твои "карусели" так развлекаются?

– А это, как клиент подвалит. Бывает, и неделю пустыми стоят... Кто ж такую дуру порожняком погонит?

– А чем берут?

– О-о-о, тут дело обсуждаемо. У кого что есть... Могут салом, а могут и проволоки медной моток взять. А могут и не поладить... Одни хлюпари, знаю, с самой Матоксы мешок "дури" приперли, за атракциен отдавали. А те - не-тко, не позарились на таку отраву... А вот Юру Деревянного за так катают...

– Почему?

– Это, уж больно песни жалистные поет. Как есть, слезу прошибает.

Убей, расстреляй - из наших никто и слыхом не слыхивал о Деревянном Юре, который к тому же песни "жалистные" поет.

– Ну, ясно. Сворачивай карту, Дима. Завтра додумаем.

Командир наш, похоже, заскучал. Странно. То ли подлянку какую почувствовал, то ли "дурак"-трава в нем все еще говорит?

– А почему завтра?
– Дима даже охрип после бурного обсуждения.
– Чего тут думать? Найдем этих, твоих... Слушай, Кувалда, а ведь чего-то здесь не то... Дизелек, говоришь? А топливо?

– А эт, чего не знаю - врать не буду, - торопливо заговорил Гризли. Значит, действительно не знает, поэтому и смущается.
– На чем ездют - не докладывали, да я и сам в технике - не мастак. Может, на керосине, а может, и воду болотную заливают...

– Я думаю, с этими товарищами мы связываться не будем, - с нажимом сказал Командир. Да поздно. У Стармеха уж глаза загорелись, Пурген Цукошу подначивает, в бок толкает. Приключение!

– Да подожди ты, Вомбат, проверить надо. Может, стоящее дело-то? Если получится, прямо до метро и домчим!
– Стармех говорил убежденно и смело.

– Конечно! Если у них и правда это дело накатанное - доедем без проблем! Это Пурген подключился.

Азмун не успел произнести свою реплику. Вомбат встал и сказал сквозь зубы, глядя прямо перед собой:

– Я не понял. Мы что здесь - в парламент играем? Я. Сказал. Завтра. Обсудим.

Это мы-то - обсудим. Все, конечно, заткнулись. А сам Вомбат, между прочим, еще час, не меньше, с Кувалдой о чем-то в сторонке шептались.

Бедный Стармех, как застоявшаяся лошадь, бродил вокруг костра, взбрыкивая ногами.

– Ужасно, мужики, дела хочется, - признался он.

Удивил, да? Кому ж не охота?

Саня все еще улыбался. Нет, честное слово, доводит он иногда своей глупостью! Вроде возмужал, а иногда - такой тюфяк прежний проглядывает, мама дорогая!

– Я не понял, зачем нам противогазы?
– спросил Двоечник тихо-тихо.
– Там что - воздуха мало? Это ж надо - такое ляпнуть!

– Санечка!
– Когда Стармех таким голосом начинает говорить, Двоечник сразу к Азмуну поближе садится. На всякий случай.
– Противогаз на то и противогаз, чтобы дрянь всякую из воздуха тебе в ротик и в носик не пускать. А больше воздуха, чем есть, он никак не сделает...

Саня послушно кивнул, но продолжал смотреть вопросительно.

– Слушай, Дим, ты не злись, а правда - зачем?
– смушенно произнес Цукоша.

– Я помню, Зеленый говорил что-то...
– неохотно начал Дима.
– Вроде крысы там особо ужасные...

– За лицо, что ли, кусают?
– хихикнул несерьезный Пурген.

– Не, газом каким-то прыскают, крыша от него едет.

– А-а-а...
– понимающе протянул Азмун. Это конечно. Это дело хозяйское. Крысы газом прыскают. Это бывает.

Спать укладывались долго и суетливо, как это всегда бывает, когда день тянулся долго, а прошел бестолково. Двоечник сел к костру - дежурить. Рядом примостился Пурген.

– Куртку никак не могу починить, - пожаловался он.

Ленька у нас вообще очень нервный. Выносливый, как верблюд. А юморной! Под хорошее настроение, в походе, тридцать километров может, не уставая, свои шуточки мочить. Но очень нервный. У него иногда даже глаз дергается.

– А чего ты - на ночь глядя?
– удивился Саня.
– Днем тебе времени не нашлось?