Чтение онлайн

– Эй, - она окликнула его, когда он уже собирался сбежать. – Стой, ты кто такой?

Алан остановился и даже дыхание задержал, когда девочка подошла ближе. На ее лице после смытой косметики еще оставались следы, а еще виднелся град веснушек на коже. Свой ярко-голубой костюм она еще не сняла, и ее и без того яркие рыжие волосы казались еще красивее.

– Говорить не умеешь что ли? – хмыкнула девчонка, когда молчание затянулось. Интерес в ее глазах стал быстро угасать, и Алан поспешил ответить.

– Нет! Меня зовут Алан, - и глядя в ее черные глаза он добавил с надеждой. – Возьмите меня в цирк!

Девочка округлила глаза, а затем громко рассмеялась.

– Серьезно? Хочешь стать бродячим циркачом?

– Да. И пускай у меня вырастит хобот, я не боюсь, - твердо сказал Алан, и даже сжал кулаки для убедительности. Девочка засмеялась еще громче, схватившись за живот. Алан смутился. Он привык, что над ним все смеются, но неужели и она такая же, как и все?

Но, отсмеявшись, девочка ему улыбнулась.

– А ты забавный. Так тебя Аланом звать? Я слышала, что на древнем наречии это обозначает «камень».

Не успел Алан ответить, как кто-то крикнул снаружи шатра.

– Розамунд, что случилось?

Внутрь шатра заглянул мальчик примерно одного возраста с гимнасткой. Он был широк в плечах, едва уступая Алану телосложением, на нем был полосатый комбинезон. Алан вспомнил, что это был один из группы трех акробатов, которые играючи перекидывались тяжелыми гантелями.

– Ничего, Маркус, - широко улыбнулась Розамунд, затем кивнула головой в сторону Алана. – Кажется, еще один потеряшка хочет присоединиться к нашему цирку.

Если Розамунд от этого было весело, то на лице Маркуса ничего не отобразилось, кроме холода.

– Еще чего. Если потерялся, пускай валит в приют, - и скрестил руки на груди. Алан почувствовал неприязнь, исходящую от него.

– Ну ладно, тебе, Маркус, - девочка закатила глаза и подошла к нему поближе. – Может, на что-то сгодится. Эй, - она кивнула ему, не теряя на лице задорной улыбки. – Ты что-нибудь умеешь, кроме как проникать ночью в чужие шатры?

Ей было весело, но Алан чувствовал, что это было не издевательское веселье, которым его одаривали в приюте. Ей действительно было интересно. Но вот только Алан не знал, какой у него может быть талант.

Маркус быстро терял терпение, и он прыснул.

– Он что, немой? Или ему язык отрезали?

Розамунд легонько ткнула локтем его в бок, и вдруг подошла к Алану и взяла его руку. От этого прикосновения Алан почувствовал что-то новое. Кажется, его уже давно никто не трогал, если это не подразумевало тычки от обидчиков. А ее рука была мягкой и теплой.

– Вот, смотри какие у него большие кулаки. Наверное, сильный. Может, он подойдет труппе силачей?

– Еще чего! – возмутился Маркус. – Нас и так трое, и больше нам никто не нужен!

– Действительно, - кивнула Розамунд и обошла Алана кругом, внимательно рассматривая. Он застыл, боясь пошевельнуться. – А с животными ты ладишь?

Алан пожал плечами. Единственное животное, с которому ему доводилось общаться, была приютская собака, и она к себе никого не подпускала.

– А это идея, пускай убирает за животными, - усмехнулся Маркус. Розамунд осуждающе глянула на него, и он тут же поник.

– Я думаю, пускай Босс посмотрит на него. В конце концов, последнее слово всегда за ним.

Маркус хотел было переубедить Розамунд, но та была непоколебима. И уже через десять минут Алан стоял под цепким взглядом мужчины средних лет с выразительно подведенными глазами, странной прической, одет он был в броский блестящий костюм. И когда Алан уже ни на что не надеялся, тот кивнул.

– Посмотрим, может и будешь полезным. Кажется, ты нефелим, верно?

Алан сжался, не зная, что лучше ответить. Он глянул на Розамунд, та удивленно переглянулась с Маркусом.

– Нефелим? – переспросила девочка.

– Полукровка, - поправил себя мужчина, которого все в цирке звали не иначе, как Босс. – На этом можно сделать программу. Если людям понравится, ты останешься с нами, - он внимательно посмотрел на Алана, тот кивнул, еще не зная, на что соглашается.

Так Алан в пять лет сбежал из приюта и стал цирковым актером.

3.

Алан не жалел, что сбежал из приюта. В цирке у него началась новая жизнь, хотя многое оставалось прежним. Над ним смеялись зрители, когда он играл свою клоунскую роль. Всегда в его выступлении все сводилось к одному – актеры на сцене шутили и издевались над ним, а Алан делал вид, что не понимает их шуточек, улыбался обидчикам и никак не мог им ответить. Зрителей очень веселило, как глупый великан с добротой относился к тем, кто откровенно насмехался над ними.

За кулисами обстояло дело несколько иначе. Циркачи не очень любили Алана, но Розамунд не давала им как-то обижать гиганта. Все сводилось к редким колким шуточкам и холодным взглядам, а также с ним никто не хотел сидеть за столом. Никто, кроме Розамунд.

Она была его единственным другом. После спектаклей она всегда подходила к Алану и говорила:

– Сегодня ты отлично выступил. Зрители были от тебя в восторге. И Босс на тебя не нарадуется. Вот увидишь, придет день, когда зрители будут приходить к нам только ради тебя!

– Да, верно, - хмыкнул Маркус, который, к раздражению Алана, редко оставлял их с Розамунд вдвоем. – То-то я вижу, все в нашей труппе радуются такой перспективе…

Розамунд глядела на него своими черными глазами из-под нахмуренных бровей и отвечала.

– Не говори ерунды, Маркус. Каждый в нашем цирке талантлив и заслуживает свою минуту славы.

– Верно, - говорил парень, оглядывал Алана с ног до головы и с неохотой уходил, чувствуя на спине обжигающий взгляд Розамунд. Ему явно не хотелось спорить с циркачкой. И все-таки он бросал в воздух слова: - Минуту славы заслуживают акробаты, жонглеры… те, у кого действительно есть талант. А его достижение только в том, что он родился… великаном.

– Не слушай его, - вздыхала Розамунд, отворачиваясь от удаляющейся фигуры. Затем улыбаясь, глядя Алану в глаза. – Ты молодец!

Ее похвала была дороже всего, что было в жизни Алана. По началу он не понимал, чем заслужил ее расположения. Пытался искать подвох и ожидал удара в спину или насмешек. Но проходили месяцы, мальчик все лучше узнавал ее и понимал, что Розамунд простая и добрая. Она могла найти язык со всеми, и никого не было в цирке, кто не любил бы маленькую акробатку. Вот и Алан очень быстро полюбил ее.