Чтение онлайн

Весной 1862 года Гражданская война в США вступила в одну из своих самых драматических фаз. Макклелан медленно, но неуклонно продвигавшийся к Ричмонду, выходил на основные рубежи для штурма столицы Юга. В конце апреля федеральные войска одержали крупную победу и в Луизиане, взяв с боем форты Нового Орлеана. Конфедераты были вынуждены оставить город. Путь отступавших освещали подожженные ими 15 тысяч тюков хлопка и горящие недостроенные канонерки на верфях. С потерей крупнейшего порта Юг утратил контроль над устьем Миссисипи. Федеральная «анаконда» еще сильнее сжала свои кольца.

Город, где прошли лучшие дни Бенджамина, переживал тяжелые времена. Генерал Бен Батлер, назначенный Линкольном военным губернатором Нового Орлеана, приступил к наведению «конституционного порядка». По его приказу закрыли все оппозиционные газеты, а в «мятежных» церквях священников заменили полковые капелланы. У тех, кого подозревали в симпатиях к Конфедерации, конфисковывали имущество; вести бизнес в городе могли только принявшие присягу на верность США. Пытавшийся протестовать мэр города был отправлен под арест в близлежащий форт, превращенный в тюрьму. Вслед за ним последовали и остальные, недовольные деятельностью «генерала-освободителя».

Бен Батлер захватил 418 старинных бронзовых колоколов, собранных для переплавки на военные нужды Юга. Вытащенные из тайников, «мятежные колокола» были отосланы на родину генерала, в Бостон, где их продали с аукциона. Коллекционеры и богачи, желавшие слышать в своих церквях «звон поверженного Юга», платили до тридцати тысяч долларов за колокол. За годы войны сам генерал несказанно разбогател на распродажах конфискованной собственности южан. Батлер не брезговал и «мелочевкой»: ходили слухи, что он прикарманил столовое серебро из усадьбы генерала-конфедерата в Новом Орлеане, ставшей резиденцией военного губернатора. С той поры к Батлеру прилепилась презрительная кличка «ложечник».

Джефферсон Дэвис

Но для того, чтобы окончательно покорить город, губернатору Батлеру пришлось иметь дело с дамами Нового Орлеана. Темпераментные южанки всем своим поведением выказывали презрение к захватчикам: они демонстративно отворачивались от янки и переходили на другую сторону улицы, а во Французском квартале, бывало, выливали помои из окон на головы офицеров. 15 мая 1862 года Бен Батлер издал свой знаменитый приказ № 28, более известный как «женский». Генерал заявил, что с любой женщиной, которая «словом, жестом или движением» оскорбит служащего федеральной армии, будут обращаться как с уличной проституткой. Для Юга, гордившегося своим подчеркнуто рыцарским отношением к женщинам, это была пощечина. Отныне кличка «чудовище» всегда сопровождала имя Батлера. За его голову назначили солидную денежную награду. Изготовители ночных горшков в стране Дикси также определились в своем отношении к «чудовищу Батлеру». Его изображения в течение нескольких десятилетий «украшали» дно ночных ваз южан.

Приходящие из Луизианы новости касались и лично Иуды Бенджамина. Его имущество было разграблено или конфисковано. Обе сестры Бенджамина оказались выброшенными на улицу с небольшим узлом вещей лишь за то, что они были родственницами «известного мятежника». Жители города под властью Батлера боялись дать им приют. Женщины смогли найти убежище в доме сердобольной англичанки. Из всего принадлежавшего Иуде личного имущества до наших дней уцелела лишь небольшая шкатулка, оказавшаяся в Национальном архиве в Вашингтоне. В ней сохранились облигации несостоявшейся железнодорожной компании Теуантепек.

Роберт Ли

Генерал Батлер неоднократно заявлял, что большинство шпионов Конфедерации – евреи. В своей корреспонденции он обычно называл их «племенем Бенджамина». В традиционной своей манере генерал докладывал военному министру США Стентону о поимке контрабандиста: «Я уверен, что другой еврей – еще один Иуда – считает, что его вложение в виде тридцати сребреников будет выгодным до того, как наказание за предательство постигнет его». В другом донесении Батлер сообщал в Вашингтон, что захватил «150 мятежников, 90 мулов, 60 рабов и 5 евреев».

В мае 1862 года в интервью «Нью-Йорк Таймс» Уильям Сюард утверждал, что Конфедерация расходует свои последние ресурсы и уже близка к краху. Джордж Макклелан, приведший под стены Ричмонда стотысячную армию, остановился всего в девяти милях от столицы Юга. На форпостах федеральной армии солдаты слышали по утрам звон колоколов ричмондских церквей. Победа казалось столь близкой, что на Севере прекратился призыв в армию. Ричмондские конгрессмены свернули работу и спешно покидали столицу. Джефферсон Дэвис распорядился подготовить город к уличным боям.

На совещании кабинета министров на вопрос Дэвиса, где должна пройти следующая линия обороны после падения столицы, военный советник президента Роберт Ли дал неожиданный ответ: «Ричмонд сдавать нельзя». В эти кризисные дни он принял командование над вооруженными силами Вирджинии. В знаменитой Семидневной битве, с 26 июня по 2 июля 1862 года, Роберт Ли понес большие потери, но отбросил войска Макклелана от Ричмонда к морскому побережью, на их исходные позиции.

Изнурительная война между Севером и Югом продолжалась и по другую сторону Атлантики. Оружием в той войне были деньги. На Старом континенте шла борьба с помощью золота, займов, кредитных операций, военных поставок. Впервые в истории использовалось такое мощное оружие, как формирование общественного мнения через прессу. И Бенджамин, и Сюард направляли за океан журналистов, бизнесменов, религиозных деятелей, которые развернули ожесточенную пропаганду и контрпропаганду – в европейских столицах шла нешуточная схватка за влияние на правящие круги.

Самым сильным аргументом Конфедерации оставался хлопок: Юг торгует «белым золотом» только с теми странами, которые согласны поставлять Дикси военное снаряжение. Однако столь мощный экономический стимул не приносил желаемого результата. Дефицит сырья все еще не был ощутимым, ибо довоенный прекрасный урожай хлопка доверху заполнил склады Манчестера и Ливерпуля. К тому же Великобритания нашла выход в увеличении импорта хлопка из Египта и Индии. С другой стороны, неурожай зерновых в Европе поставил ее в зависимость от американских поставок, и госсекретарь Сюард успешно разыгрывал карту «пшеничного эмбарго».

В условиях военно-морской блокады прекратилась постоянная связь Ричмонда с Европой. Шифровки и депеши Бенджамина приходили с большим опозданием и часто перехватывались. Новости из Старого Света не обнадеживали: дипломатический корпус Сюарда умело саботировал или срывал внешнеполитические акции Юга. Когда в июле 1862 года в британском парламенте впервые раздались голоса в пользу дипломатического признания Конфедерации, Уильям Сюард направил в американские посольства за границей письма, где говорилось, что если европейские державы пойдут на вмешательство в американские дела, правительство США вынуждено будет санкционировать революционную «войну рабов».

На берегах Темзы демонстрировали «вежливый интерес» к судьбе Конфедерации. Посланец Дикси Джеймс Мэйсон, бывший сенатор из Вирджинии, удостоился частной аудиенции у министра иностранных дел лорда Рассела. Агенты Севера немедленно наводнили британскую прессу хорошо оплаченными статьями, что посланник Мэйсон дурно одет и однажды даже сплюнул на пол в парламенте. Такого рода заявления всегда производили неблагоприятное впечатление на двор и законодателей Соединенного Королевства.

Наполеон III тем временем все глубже увязал в мексиканской авантюре. Он создал на французских штыках марионеточную монархию, поставив во главе ее эрцгерцога Максимилиана, младшего брата австрийского императора. Столкнувшись с партизанской войной в Мексике, Франция уже не решалась на открытое вмешательство в американский конфликт. Наполеон III предпочитал, чтобы Англия таскала для него каштаны из огня Гражданской войны в США. Но старый лис Пальмерстон продолжал выжидать.