Чтение онлайн

После поражения под Ричмондом президент Линкольн сместил Макклелана с поста командующего. Новое наступление на столицу Конфедерации возглавил генерал Поуп, друг детства Линкольна. Склонный к хвастовству Джон Поуп любил говорить, что его штаб-квартиры всегда находятся в его седле. Остряки при этом отмечали, что штаб-квартиры находятся там, где должны находиться его окорока (по-английски выражение звучит в рифму). В конце июля Авраам Линкольн собрал совещание кабинета в Белом доме, где сообщил удивившее многих решение: президент собирался огласить прокламацию об освобождении рабов. Умный и циничный государственный секретарь Сюард сказал, что это выглядит, как «последнее слово проигравшего». Линкольн согласился, что для такого шага необходим военный успех.

Генерал Поуп не терял времени даром. «Братья из-за реки» вновь вторглись на территорию Юга, где в районе прошлогоднего сражения у Булл Рана их ожидали конфедераты. Необходимость победы для Вашингтона подогревалась ее символическим значением: именно у Булл Рана Север жаждал реванша. 29 августа Джон Поуп, обещавший победу, атаковал части «Твердокаменного» Джексона. Сражение отличалось особым ожесточением, потери с обеих сторон во много раз превысили первый Булл Ран. На второй день боев южане опрокинули федеральные войска. Север постигла очередная военная катастрофа. Президент Линкольн спешно сместил Поупа и отправил его на западные территории подавлять восставших индейцев. На место командующего вернули Макклелана.

В августе 1862 года Уильям Генри Сюард разослал во все американские посольства и консулаты в Европе инструкцию № 19 о вербовке иностранных наемников. Сотни тысяч бедняков и искателей удачи из Германии, Италии, Ирландии, Венгрии, Польши, многие из которых не знали ни слова по-английски, образовали батальоны, полки и бригады Севера. Один из офицеров армии Юга писал родным, что чувствует, будто отражает «немецкое нашествие». Наемники отправлялись воевать за океан не за неведомые им цели, а за умеренное вознаграждение и обещанный после войны надел американской земли.

В то время как в Вирджинии шли жестокие бои, Иуда Бенджамин вновь и вновь пытался пробить «стену нейтралитета», убеждая Вестминстер и Пале-Рояль, что снятие блокады увеличит торговлю, а дипломатическое посредничество европейских держав принесет мир в Америку. Сюард в ответ вел политику умелого шантажа. Эмиссары Вашингтона распространили в Лондоне слухи, что федеральное правительство может двинуть свои полки на север и аннексировать Канаду. Вмешавшись в конфликт, англичане поставили бы на карту судьбу фактически беззащитной Канады. Одновременно на территории США резко активизировалось движение ирландских фениев. Это был еще один хорошо рассчитанный удар: Альбион всегда преследовал кошмар войны за независимость внутренней английской колонии Ирландии. В те дни Бенджамин написал Слайделлу в Париж: «Нельзя не восхититься проницательностью, с которой мистер Сюард прочел сокровенные мысли британского правительства, и успехом его политики запугивания».

В начале сентября 1862 года, впервые за время Гражданской войны, генерал Роберт Ли решился перенести военные действия на территорию противника. Его немногочисленная (40 тысяч) армия была недостаточно вооружена и экипирована – Конфедерация испытывала острую нужду в самом необходимом. Однако Ли понимал, что именно в этот момент Юг должен перехватить инициативу. «Еще одна успешная компания заставит Европу признать Конфедерацию», – написал он президенту Дэвису.

Утром 13 сентября 1862 года солдат федеральной армии нашел три сигары, бережно завернутые в листок бумаги и случайно оставленные южанами на привале. Табак Дикси, как и ее хлопок, был в годы войны самой большой драгоценностью по обе стороны линии фронта. Лист бумаги, хранивший сигары, оказался копией приказа генерала Ли, содержавший точные сведения о движении войск конфедератов. В руках Макклелана оказалась возможность окончательного военного разгрома мятежного Юга.

16 сентября у реки Антитем в пятидесяти двух милях от Вашингтона войска Роберта Ли встретила федеральная армия, вдвое превосходящая их по численности. На пшеничных полях Мэриленда забушевал огненный ураган. Конфедераты выдержали десятки яростных атак северян. Обозреватель из Великобритании, посетивший поле битвы, писал: «На семи-восьми акрах нет ни одного дерева, в которое не вонзились бы стаи пуль или горы осколков. Невозможно понять, как кому-то удалось выжить под таким огнем».

Это был самый кровавый день в американской истории. Север потерял более 13 тысяч убитыми и ранеными (в два раза больше, чем в день высадки американцев в Нормандии во время Второй мировой войны). Роберт Ли удержал свои позиции, но потерял около 10 тысяч солдат – почти четверть своей армии. Других резервов у южан не было. На следующий день генерал Ли дал приказ к отступлению.

Через пять дней после сражения при Антитеме президент Линкольн опубликовал знаменитую «Прокламацию об освобождении». Прокламация объявляла свободными с 1 января 1863 года всех рабов на территории «мятежных штатов». В оставшихся в составе союза штатах Мэриленд, Делавэр, Миссури и Кентукки, где проживало более миллиона рабов, а также на захваченных территориях Юга рабство по-прежнему сохранялось. Таким образом, президентская «Прокламация» ни одного раба не освободила. Это был акт тотальной войны, по сути, призыв к восстанию в тылу Конфедерации. Объявив рабов свободными на территориях, не контролируемых Севером, Авраам Линкольн заявлял об изменении целей и методов войны. Прокламация разрешала неграм служить в вооруженных силах Союза. Не провозглашалось и тем более не предусматривалось равенства белых и цветных. Сам же «отец Авраам» предполагал последующее переселение освобожденных рабов на Гаити, в Панаму или Либерию.

Президент США в очередной раз показал себя прагматиком. Военная необходимость заставила его нарушить ряд положений Конституции и федеральное законодательство. Чернокожие американцы при этом оказались лишь «разменной монетой» в большой политической игре. Рабов Севера отправили к металлургическим печам и на оружейное производство, им позволили за мизерную плату записываться в солдаты и геройски умирать за своих хозяев. Сам Линкольн спустя месяц после опубликования «Прокламации об освобождении» признавался в письме к нью-йоркскому издателю Х. Грили: «Моя главная цель в этой борьбе – сохранение Союза, а не спасение или уничтожение рабовладения. Если я смогу сохранить Союз, не освободив ни одного раба, я это сделаю. Если я смогу спасти Союз ценой освобождения всех рабов, я поступлю так. А если я смогу спасти его, освободив часть рабов и оставив в рабстве других, я также это сделаю».

Рождество 1862 года было счастливым для всего Юга. Несмотря на смерти и лишения, которыми был отмечен почти каждый дом, несмотря на удушающую петлю блокады, Конфедерация по-прежнему выглядела несокрушимой. Раз за разом немногочисленные и плохо вооруженные войска Дикси отбивали атаки превосходящих сил Севера. В условиях смертельного кризиса выявился дух самопожертвования южан, нередко подлинного героизма простых людей. Подавляющее большинство белых на Юге не были владельцами рабов и не имели прямых интересов защиты рабовладения. Однако тысячи и тысячи ушли на войну, защищать от агрессора свой дом и очаг. Фермерские сыновья в серых мундирах Конфедерации, часто без обуви и с мушкетами времен Вашингтона, уходили умирать за традиционные ценности Дикси: свой уклад жизни, право на самоуправление и независимость и против, как считалось на Юге, угрозы бунтов, грабежей и убийств.

В декабре 1862 года Роберт Э. Ли вновь заставил мир говорить о себе. Стодвадцатитысячная федеральная армия, которую после отставки Макклелана возглавил генерал А. Бернсайд, снова вторглась в Вирджинию. Основной удар был направлен на ключевой транспортный узел Фридриксбург на полпути от Вашингтона до Ричмонда. 13 декабря Бернсайд штурмовал позиции конфедератов на девятимильном фронте. В тот день южане отразили четырнадцать яростных атак. Лишь отсутствие резервов не позволило Роберту Ли преследовать противника и довершить военный разгром Севера. Потери Бернсайда при Фридриксбурге составили двенадцать тысяч солдат. Ли потерял вполовину меньше.

Север, обладавший практически неисчерпаемыми людскими и материальными резервами, мог в очередной раз пережить подобные поражения. Для Конфедерации даже столь блистательные победы отзывались горечью потерь. Второй год аграрный Юг, ограниченный в ресурсах, вел изнурительную борьбу с индустриальным гигантом.

В ту зиму Бенджамин повел очередное наступление в Европе. Зарубежные кредиты были так же остро необходимы Дикси, как и поставки товаров и военного снаряжения. Иуда начал переговоры о займе с крупнейшим во Франции банкирским домом Эрлангеров. В Ричмонд с конфиденциальной миссией прибыл барон Фредерик-Эмиль Эрлангер, доверенное финансовое лицо Наполеона III. Переговоры с глазу на глаз на французском проходили в обстановке повышенной секретности. Зная, как отчаянно нуждался Юг в твердой валюте, парижский банкир выставил крайне тяжелые условия сделки. Иуде удалось выторговать более приемлемые кондиции, и вскоре на биржах Парижа, Франкфурта, Амстердама, Лондона и Ливерпуля появились ценные бумаги Конфедерации. Их будущим покрытием служило все то же «белое золото» Дикси.