Чтение онлайн

Роберта отвернулась и поморщилась от отвращения. Ее так и подмывало сказать этой истеричке, что делать ей больше нечего, кроме как подглядывать за ней, и что ухаживать за капризной леди — невелико счастье и ей нравится это назначение не больше, чем ее вынужденное присутствие — дамочке. Но вместо этого пришлось произнести: «Извините!» — и выйти в коридор, где Роберта тут же наткнулась на Синтию Купер, тащившую миссис Винслоу очередной огромный букет.

— Это только что передали. Ее небось уже воротит от цветов. Как она, пришла в себя?

— Ну, не совсем, — сухо ответила Роберта. — С ней доктор Николс.

— А то, как же! — цинично усмехнулась Синтия. — У него прямо-таки нюх на смазливые личики с толстой чековой книжкой.

— Не будь такой зловредной, Син, — сказала Роберта, удивляясь, почему ее совершенно не разозлило это критическое замечание. Неужели из-за того, что она ревновала к Поле Винслоу? Ревновала? А какое право она имеет ревновать его к кому бы то ни было? — Может, она сама послала за ним.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, Боб. Дэвис говорит, она вызывает его каждый вечер с тех пор, как попала к нам. Видать, запала на доктора. Но что тут говорить: все дамочки нашей больницы — и, если на то пошло, нашего городка — в возрасте от восьми до восьмидесяти сохнут по этой дешевке — Секондхенд. Глупышки! Такое впечатление, что даже мадамы из совета и те вдруг вспомнили, что они тоже — женщины.

— Как ты его назвала? — засмеялась Роберта.

— Кого? Николса? Дешевка — Секондхенд. Да и то, по-моему, слишком высокая для него оценка.

— Выходит, новый доктор тебе не по душе? — продолжала Роберта. Синтия мастер найти такое сравнение, что со смеху помрешь.

— О, никто не сомневается в том, что он красив до безобразия, но мне никогда не нравилось масло, Боб, а оно с него так и течет. Слишком слащавый. Конечно, он имеет успех у дурочек, эти чуть сдвинутые дамочки так и вьются вокруг него, словно пчелы вокруг меда, даже рот от восторга не закрывается, а он купается в лучах славы. Но поверь мне, он даже мать родную продаст, чтобы только добиться того, что пожелает.

Роберта внезапно вспомнила рассказ Стэна о его загубленном детстве и слова «мать свою я не помню, да и помнить не желаю» и подумала, что, возможно, Синтия недалека от истины, и тут же устыдилась своих мыслей.

Из палаты донесся звенящий смех, вскоре довольный и улыбающийся доктор Николс вышел в коридор, проигнорировал Синтию и немного замешкался, дожидаясь, пока та не скроется за углом.

— Не принимай близко к сердцу то, что мелет Пола Винслоу, Берта, — глубокомысленно посоветовал он. — Придется нам развлекать ее. Она неврастеничка: слишком много бессонных ночей, слишком много денег и слишком мало вещей, которые интересуют ее в этой жизни. И не забывай, Берта, что две ее родные тетушки заседают в нашем совете, очень влиятельные дамочки. Так что крепись, в конце концов, окупится.

— А я и не принимаю близко к сердцу, — немного натянуто заверила его Роберта. — И не такое видала, мы, медсестры, быстро привыкаем к капризам. — Она сделала попытку пройти мимо него, но Стэнли поймал ее за руку.

— Не будь такой, Берта, — прошептал он.

— Сестра! — истерично выкрикнула пациентка, и Роберта впервые была рада услышать ее голос.

Стэн мягко рассмеялся и на цыпочках удалился прочь.

— С кем это вы разговаривали там, за дверью? — потребовала миссис Винслоу.

Роберта хотела было сказать, что это не ее дело, но сдержалась и довольно холодно произнесла:

— С одной из сестер, она принесла вам вот эти цветы, миссис Винслоу.

— Дайте мне карточку, вон она, вы ее уронили, — надменно произнесла Пола.

Роберта подняла открытку и передала ее пациентке. Губы миссис Винслоу на мгновение скривились в улыбке, и юная леди критически осмотрела букет.

— Сколько раз он уже присылал мне розы, сестра? — спросила она, держа букет на вытянутой руке. — Что, в городе других цветов не осталось?

Роберта пересчитала карточки, подписанные «Бертранд Пайн». Их было семь, но первый букет уже давным-давно завял. Роберта объявила пациентке результаты подсчетов.

— Поставьте их подальше от меня, как можно дальше, — насупилась миссис Винслоу. — У меня аллергия на розы, особенно на эти, — фыркнула она и повернулась лицом к стене.

Роберта налила воды в вазу и водрузила букет в дальнем углу комнаты, а сама пошла за свой стол, располагавшийся прямо за дверью, и стала молча ждать дальнейших требований истеричной дамочки.

Роберта много думала, почему она так не нравится миссис Винслоу? Это было ново, и девушка пыталась найти хоть какое-нибудь здравое объяснение, прекрасно сознавая всю бесплодность своих попыток. Может, в ее отношении не было ничего личного, может, это просто нелюбовь к медсестрам вообще? Однако Дэвис утверждала, что причина ясна как божий день: просто Роберта намного красивее миссис Винслоу, вот та и бесится.

— Со мной-то она мила, — посмеивалась Дэвис. — Она передо мной словно персик, а я — дичок. Я ей не конкурентка, Камерон. Николс даже не подозревает о моем существовании. Все приходящие к ней мужчины не обращают на меня абсолютно никакого внимания, будто я пустое место. Так, часть интерьера больницы. Я слышала, как она в приказном порядке велела одному молодому человеку ни в коем случае не навещать ее днем. Объяснила это тем, что спит до пяти, но маневр-то налицо! Знает, что, если он придет в твое дежурство, у нее не останется никаких шансов.

— Девица может оставить свои маневры при себе, Дэвис, — презрительно фыркнула Роберта. — Меня не интересуют мужчины, которые западают на таких, как миссис Винслоу. А что касается внешности, Дэвис, я не слишком большая поклонница ее типа. Мне больше по душе честные и добрые девчонки из «Ребекки Мор». На месте мужчин я бы ни минуты не колебалась.

— Если бы ты была мужчиной, то западала бы на каждое смазливое личико, Камерон, — недоверчиво покачала головой подруга. — Желательно с банковским счетом, как и все другие. Мужиков не интересуют мозги и доброта, когда вокруг полно милых курочек. Не подумай, что я цинична, Камерон, только в жизни так оно и есть. Именно поэтому наша прелестная разведенка мило обращается со мной и лютой ненавистью ненавидит тебя, моя дорогая. И если поглядеть на дело с этой стороны, то она делает тебе комплимент.

— Не нужны мне ее комплименты, — ответила Роберта. — И она может успокоиться, я ей не соперница. Меня совершенно не интересует, что она имеет и чем занимается. Я медсестра и не по своей воле ухаживаю за ней — меня назначили.

Роберта снова и снова повторяла себе эти слова, блуждая по длинному коридору. Ладно, сегодня днем пациентке уже разрешили садиться, так что, кто знает, может, к концу недели девица съедет домой. Все равно в больнице ей больше ничем помочь не смогут, по крайней мере не смогут сделать ничего такого, с чем не в состоянии справиться ее горничная. Роберта от всей души надеялась, что в следующий раз ей попадется пациент больной физически, а не морально.