Чтение онлайн

— Ты что, только недавно вернулась, Син? — спросила Роберта, сев в кровати. — Если хочешь поболтать, то закрой, пожалуйста, окно.

— Да нет, я пришла в начале четвертого, — ответила Синтия, с шумом захлопнув окно. — Мы здорово повеселились, Боб, и угадай, кого я встретила в Коринфе, в «Космополитен»! Ту самую куколку, за которой ты ходила прошлой зимой, ну, как ее, вдова эта… Пола… Пола Винслоу. И угадай, с кем она была! Вот новости так новости, так что лучше ляг, а то с кровати свалишься!

— Ну и с кем же она была?

— С доктором Николсом!

— С кем, с кем? Что ты сказала?!

— Я сказала, с его сиятельством преподобным доктором Николсом. Я не хотела, чтобы он меня заметил, и думаю, что он вряд ли видел меня. Хоумер — умный малый, понятливый, и мы все время держались в противоположном конце зала. Правда, там и так было не протолкнуться. Ну, что скажешь?

— Думаю, ты ошиблась, Син, — выразила протест вконец обескураженная Роберта.

— Ничего я не ошиблась, крошка моя. Я за ним в оба приглядываю после того, как на прошлой неделе застала его в бельевой с Деланд за весьма интимной беседой, — продолжала тем временем Синтия. — То ли наша Мадонна такая шустрая, то ли они старые знакомые. Что касается меня, так я больше склоняюсь к последнему варианту. Погоди, вот шеф узнает, тогда посмотрим, Боб. Полетят клочки по закоулочкам. Говорят, он без ума любит свою племянницу.

Роберта не могла вымолвить ни слова. Только на прошлой неделе Стэн валялся у нее в ногах, умоляя выполнить свое обещание помочь ему справиться со своими чувствами и подарить ему дружбу. Умолял ее поехать с ним в Вейланд к пациенту, но она наотрез отказалась. Из мести? Это вряд ли. Роберте пришлось признать, что себе самой она не доверяла больше, чем ему. Его очарование до сих пор не переставало действовать на нее, и она едва могла противостоять искусу. Конечно, отец учил ее сражаться со всякими трудностями, в том числе и с такими, смотреть им в лицо, но девушка интуитивно чувствовала, что лучше будет просто уйти в сторонку и не испытывать судьбу. Она предлагала ему свою дружбу. Святая наивность! Это не правда — просто не может быть правдой, что у нее есть силы оградить его жену от боли и не дать разрушить его карьеру. Какая глупая идея! Как бы то ни было, Роберта была убеждена, что он по чистой случайности оказался с миссис Винслоу в «Космополитен». Не могли они быть вместе, даже в одной компании. А что касается «весьма интимной беседы» в бельевой, про которую упомянула Синтия, так это все разыгравшееся воображение подруги.

— Шла бы ты спать, Син, — посоветовала она подруге, укладываясь на подушку. — У тебя жар, и прошу тебя, никому не повторяй этого бреда. А то проблем не оберешься. Все равно никто тебе не поверит. И прошу тебя, перед выходом открой окно.

— Ах, так! — поднялась Синтия. — Ты мне не веришь? Видно, нет. Значит, мне нечего больше тебе сказать. Но не удивляйся ничему, что будет происходить в больнице, Роберта Камерон.

Звякнуло стекло, хлопнула дверь, и Роберта поняла, что Синтия обиделась на нее за такую реакцию на последние сплетни, а девушка не сомневалась, что это именно сплетни, и ничего более. Однако многочисленные вопросы продолжали терзать Роберту, но она так устала, что была не в состоянии думать и вскоре заснула.

С той самой ночи у Роберты больше ни разу не возникало проблем с Харпером Фиском. Он, конечно, бывал и резким, и капризным, но Роберте удавалось без особого труда уломать его, и в итоге великий драматург выполнял все ее требования. Однако с Остин дело обстояло как раз наоборот. Каждый вечер она заявляла, что вымотана до предела, сыта по горло этим нытиком и уходит, но с утра неизменно вновь появлялась в дверях с видом мученицы, добровольно идущей в пасть изголодавшегося льва. Роберта никак не могла взять в толк, почему Остин, с ее умением избавляться от особо неприятных случаев, продолжала, как на каторгу, ходить в 117-ю, и, поразмыслив, пришла к выводу, что виной всему Марта.

После выздоровления Харпера Фиска Роберту перевели на ночные дежурства в отделение педиатрии. Девушке нравилось работать с детишками. Обычно после кружки воды на ночь и компрессов маленькие пациенты спали как убитые и не доставляли никаких хлопот.

На второй или третий день работы с детьми Роберта получила записку от Сильвии Николс с приглашением на чай. Несмотря на то, что доктор Николс уже давно жил в Гарсдене, она видела его жену всего несколько раз, и то мельком. Те медсестры, которым удалось пообщаться с ней, говорили, что она очень милая, но хрупкая, словно цветок, но, кроме мисс Моррисон, которая была без ума от бедняжки, по-настоящему ее никто не знал.

Роберту пугала предстоящая встреча. Но может быть, есть смысл познакомиться с Сильвией поближе. Вдруг это поможет ей хоть отдаленно понять чувства Стэна и его тревоги? И вот однажды днем Роберта решилась. Она тщательно оделась и пошла пешком по направлению к особняку Холмсов, от души надеясь на то, что Стэна дома не будет. Куда как проще встретиться с Сильвией один на один.

Ее тут же проводили в гостиную — не очень большую и весьма милую, уютную комнатку, в которой горел камин и повсюду стояли цветы. Жена Стэна вышла ей навстречу с распростертыми объятиями. Сильвия оказалась невысокой девушкой с бледно-золотистыми волосами и огромными, по-детски наивными голубыми глазами, хотя Роберта точно знала, что ей уже около тридцати. И только горькая складочка вокруг рта говорила о том, что она не так наивна, как кажется, и что боль и страдания сопровождают ее долгие годы. Сильвия усадила Роберту на диван и присела рядышком.

— Дядюшка Док так много говорит про вас, мисс Камерон, что я решила непременно познакомиться с вами. Вот и муж упоминал, что давно вас знает, говорит, вы с ним встретились однажды летом, когда он ездил на пару дней отдохнуть. Он был так рад, когда узнал, что вы тоже тут работаете. Я уже давно подумывала пригласить вас к себе, но вы, наверное, уже слышали, что здоровье мое — не очень, я бы и рада сделать что-нибудь, да только тело часто подводит. Надеюсь, вы простите меня.

— Что тут прощать, миссис Николс? — сказала Роберта вслух, а про себя подумала: «Ну, как можно не любить ее?» — Этой зимой дел в больнице было невпроворот, и не только у меня — у всех нас.

— Знаю. Девчонки у вас такие замечательные! Дядя Док считает, что у него лучшие медсестры во всем мире!

— А мы уверены, что у нас самый лучший шеф, — тепло улыбнулась Роберта. — Именно из-за вашего дяди я и решила приехать сюда, в «Больницу Ребекки Мор». Мне тут очень нравится. Мы все так гордимся, что работаем с ним.

Смех Сильвии Николс походил на тихий перезвон серебряных колокольчиков.

— Ну, теперь, когда мы обменялись любезностями, давайте поговорим про нас, вы не против? Про меня сказать почти нечего, кроме того, что я жена Стэна, а вы — вы живете такой полной, насыщенной интересными событиями жизнью. Почему вы решили стать именно медсестрой?

— Сама точно не знаю, — ответила Роберта. Слова «жена Стэна», произнесенные таким гордым и счастливым тоном, взбаламутили все ее мысли. — Мне кажется, я всегда мечтала об этом.

— А я мечтала о полетах, но мое глупое сердечко держит меня на земле. Я даже ни разу не летала на самолете. А вы? — Летала, несколько раз. Я хотела стать стюардессой, но семья взбунтовалась, вот и пришлось отказаться. Родственники знают, как встать между девушкой и ее мечтой и как заставить ее изменить свои планы.

— Вам повезло, у вас есть семья. Мой отец умер, когда я училась на первом курсе колледжа. Но я рада, что он знал Стэна и одобрил мой выбор. Мне кажется, именно это подтолкнуло меня к тому, чтобы так скоропостижно принять его предложение, хотя мы дружили с самого детства и, как я полагаю, любили друг друга задолго до того, как начали осознанно подходить к своим чувствам. Папа всегда восхищался инициативностью и амбициозностью в других. Может, потому, что жизнь не требовала от него ни первого, ни второго.