Чтение онлайн

— Это мера предосторожности, — равнодушно сообщила эльфийка. — Защищает от комаров.

— Зимой? — усомнился господин Амо.

— Уже почти весна. Комары наглые и голодные. Того и гляди — вылезут, а у меня на них острая реакция: я вся распухаю и краснею… извини.

Последнее слово было адресовано Рикартиату — он покосился на девушку с немым требованием заткнуться.

— Господин Амо, — обратился он к демону. — Или господин Амоильрэ? Как вам больше нравится?

Военачальник улыбнулся. Было в этой улыбке что-то безрадостное, даже горькое.

— Его Высочество Атанаульрэ зовет меня Амо, — пояснил он. — Вернее, звал, пока я не написал и не решился воплотить в жизнь сюжет. Он считает, что я поступаю неправильно и жестоко. Поэтому пускай остается Амо. Господин Амо. С твоей стороны было очень мило поинтересоваться.

— Не за что, — рассеянно кивнул Мреть. — Так вот, господин Амо. Что вам надо от меня и от Альтвига?

Амоильрэ посмотрел на него испытующе.

— Ты получишь ответ, — пообещал он. — Через четыре дня.

— Почему не сейчас?

— Потому что ты счастлив, — огорошил менестреля демон. — Я же вижу. Это очень важно, чтобы сейчас ты был счастлив.

Рикартиат моргнул.

— Вы упомянули сюжет. Следует полагать, он о нас? О сюжете говорил Ретар Нароверт, когда я пришел к нему в Костяные Дворцы. Он сказал, что другое существо написало сюжет, и что ему была необходима сцена. Это вы? Вы нас придумали? И зачем вы заставляете нас… заставляете нас… — он сбился и со злостью уставился на демона.

— Заставляю страдать? — проницательно предположил тот. — Это долгая история. Много лет назад я написал цепочку стихов. Тебе они, конечно, знакомы. «Мы пришли в этот мир скитальцами по небесной большой реке». Весьма поэтический образ, верно? Но на нем я дело не забросил. Я составил полную историю о скитальцах, я запустил ее в ход. Ретар, как тебе должно быть известно, возражал. Его, как и господина Атанаульрэ, не впечатлила моя идея. Он посчитал меня излишне жестоким и, если вдуматься, имел на это гораздо больше прав, чем Его Высочество. Я осознавал, что иду на риск, что вы рано или поздно перестанете быть игрушками, что поймете — к ошибкам вас приводит чужая воля. Моя воля. И, раз уж на то пошло, мне совсем не стыдно. Вы принадлежите мне. Я — шэльрэ. Шэльрэ бесчестны и кровожадны, и им необходим способ коротать время. С тобой было весело, легко и приятно, Рикартиат. Спасибо за все. Твоя роль подходит к концу, и уже совсем скоро… совсем скоро, — повторил Амоильрэ, — ты будешь свободен.

Он подошел вплотную к менестрелю, едва не касаясь носом его лба. Два зеленых глаза — глаза цвета окиси хрома, — не двигались, а два серо-голубых изучали черты собеседника, словно пытаясь отыскать в них изъян.

— Ты получился лучше, чем я планировал, — мягко произнес демон. — Ты получился сильнее.

И исчез. Растаял, как дым, слился в единое целое с полумраком.

— Рик, — испуганно начала Илаурэн. — Что все это значит?

Но парень молча стоял, поджав губы и глядя прямо перед собой. С его виска на бледную щеку скатилась одинокая капля пота.

Шейн Эль-Тэ Ниалет не отличался такой миролюбивостью, как Рикартиат. Однажды посидев в застенках и пережив смерть родителей, он ненавидел инквизицию от всей души. Ненавидел и не искал в ней светлых сторон, а потому, получив приказ Виктора, вознамерился не вести переговоры, а убивать.

Трупы служителей Богов не вызывали у него сочувствия. Он действовал быстро и равнодушно. Уже спустя полчаса в форте Шатлен не осталось ни одного живого инквизитора, а повелитель присел на бортик фонтана. Тот, конечно же, не работал, но был заполнен мутной серой водой — останками талого снега. Шейн тщательно вымыл руки, посмотрел на свое темное отражение и пошел домой.

На пороге, к его удивлению, сидел Тинхарт. Рядом с ним, неуверенно переступая с ноги на ногу, топтался подросток лет четырнадцати — с короткими каштановыми волосами, серыми глазами и родинкой в нижнем правом уголке губ. Увидев повелителя, мальчик подпрыгнул и нервно обратился к графу:

— Он приближается, господин.

Тинхарт улыбнулся ему и встал, пошатываясь, на ноги. Протянул Шейну ладонь, и рукопожатие двух повелителей ветров было похоже на рукопожатие королей — ведь и тот, и другой были благородной крови.

— Привет, Тинхарт, — поприветствовал друга седой.

— Привет, Шейн, — с радостью отозвался тот. — Когда мы встречались в последний раз? Месяцев восемь назад?

— Семь. Заходи, я сделаю чаю, — пригласил повелитель северного ветра. — Сегодня не лучшая ночь для разговоров на улице.

— Ты кого-то убил? — в шутку уточнил граф.

— Именно так, — бесстрастно подтвердил Шейн. — В чем дело? Инквизиция заслуживает не просто смерти, а вечных страданий в Аду.

— Тебя никто не заметил? — едва слышно пробормотал Тинхарт.

Седой парень покачал головой, снял куртку и повесил в шкаф. Затем провел позднего гостя и его спутника в зал на втором ярусе, подбросил дров в пасть огромного камина и поплелся на кухню.

— Я помогу, — вызвался граф.

— Нет, — отказался Шейн. — Сиди. Я не слепой и вижу, что ты ранен.

— Пустяки…

— Нет, не пустяки, — повелитель толкнул его в объятия кресла. — Если Сима узнает, что я позволил тебе таскаться с подносами, будучи в курсе твоих проблем, она снимет с меня скальп и будет носить его на поясе до конца жизни.

— Я не думаю, что она настолько грозна, — усомнился Тинхарт.

— Ты, — безо всяких эмоций бросил седой, — вообще обожаешь нас недооценивать. Возомнил себя всеобщим отцом и даже Лефрансу пытаешься воспитать. Сиди, — повторил он. — Я принесу чаю.

— Сэт, — обратился граф к мальчику. — Раз уж господин Эль-Тэ Ниалет не хочет подпускать к чайнику меня…

— Я понял, — закивал подросток. — Все сделаю.

Шейн поморщился. Ему никогда не нравились дети. Но спорить с Тинхартом, пусть и бодрым на вид, повелителю не хотелось. Он пожал плечами, развернулся и поплелся вниз, на ходу вытаскивая из кармана связку серебряных ключей. Повесил ее на гвоздь в тени полки, открыл дверцу маленькой печи и осмотрел едва тлеющие уголья.

Подросток уже тащил охапку тонких ореховых веток, обнаруженных в углу. Помог беспорядочно запихать их внутрь, а потом с волнением наблюдал, как Шейн разжег пламя безмятежным щелчком пальцев.

— Вы, должно быть, опытный маг, — с уважением отметил он.

— Должно быть, — рассеянно ответил парень. — А вот кто ты?

Подросток подбоченился:

— Меня зовут Сэтлео. Сэтлео Каерра Хааль.

— О, — позволил себе изумиться повелитель. — Родственник Райстли?

— По словам господина Тинхарта — двоюродный племянник, — сообщил мальчик. — Но я ничего такого о себе не слышал. Меня воспитывали в монастыре Глитхема. Монахи говорили, что о моей семье им ничего не известно. Якобы кто-то оставил меня перед воротами, когда мне не было еще и года, в надежде, что жители монастыря пощадят и вырастят. Но четыре месяца назад… незадолго после начала бунтов… за мной приехали какие-то люди. Они сказали, будто я — последний претендент на трон, и отвезли меня в столицу Ландары. Там был Верховный Совет… страшно недовольный господин Леашви… он что-то бормотал об официальном наследнике, а когда ему объяснили, кто я такой — приказал на месте убить. Если ему верить, то выходит, что я — сын той самой третьей принцессы, что сбежала с каратримом двадцать восемь лет назад.

— Мощно, — оценил Шейн. — Значит, прав на трон у тебя не больше, чем у Рикартиата. Занятная история. И как ты сбежал?

— Меня защитил монах, — пояснил мальчик. — Вам ведь известно, что они колдуют? Гино накрыл меня иллюзией, и она всем показала, будто я мертв. Господин Леашви и его товарищи были очень рады. Они приказали Гино вынести тело из замка и закопать где-то за границами кладбища, как изменника и опасного врага. Он послушался и тащил меня на себе по тракту, пока из города нас стало не видно. Потом велел бежать, и чем дальше, тем лучше. Я побежал, пришлось голодать и побираться, а в столице, видно, сообразили, что монах обманул Совет, потому что выслали за мной охотников. Я бы ни за что от них не избавился, если бы не господин Тинхарт. Он очень добрый.