Чтение онлайн

– Лед уже метр на речке, - жалуется водовоз, косясь на Машу и на ее нового квартиранта.
– Торопись, хозяйка!

– На метр ты, скажем, загибаешь, - вступил в разговор Местечкин. Сантиметров двадцать ежели наберется, то и того хорошо!

Взял ведра и стал черпать из бочки воду, перенося ее в Машину сорокаведерную бочку. Еще две бочки стояли рядом, в коридоре, за которым был утепленный сортир. Выскочил из комнаты чуть ли не голый Машин сын рыжий пацан. Без стеснения, сонно оправился по легкому.

– Вот дурак здоровый!
– Маша дала ему подзатыльник.
– Погляди-ка на себя, - ругнулась, - уж жеребцом вырос, а стеснения нету!

– Ну-у!
– хмыкнул сын, которого водовоз назвал Серегой.
– Чего бьеся!

Водовоз Сереге подмигнул.

– Чё?
– сказал Серега.
– Квартирант новый?

– Иди, иди! Твоего еще ума дело!

Водовоз сидел с Местечкиным и покуривал.

– Видал, - сказал он Местечкину, показывая на Серегу.
– Первый на деревне вор.

Выскочила пятилетняя дочь Маши.

– Сележка, - запищала она, - давай уходи!

– Самые демократичные люди на селе, - сказал водовоз.
– Гальюн не закрывают за собой.

– Обманул ты меня, Гена, - сказала Маша.
– Чего же ты мне не первой привез? Гляди, какую муть приволок? Болотом так и отдает!

– Начальство тебя опередило, - покуривал Гена-водовоз.
– Сегодня Мамоков стал на первый пай!

– Тоже нашел начальство, - засмеялась Маша.

– Все вы у меня тут сидите, - показал на свою шею Гена-водовоз.
– Кто тут вас разберет, кто из вас какой! Вон взять Витькина отца... Дуба дает, а за попом посылает! Видала, Маша, - обратился непосредственно к хозяйке, - Витькин отец и за попом посылает!

– Творил, творил, а теперь за попом посылает, - сказала и Маша. Шамана на него или черта рогатого!

– Добра, Маша, пропадет, ой и пропадет!
– с сожалением сказал Гена-водовоз.

– Ниче! Витька это добро вынюхает, из-под земли достанет.

– Слушай, а где он попа найдет тут? Тут их нету!
– продолжал говорливый Гена-водовоз.

– Найдет! Под Тюмень слетает. Там у него зарыто и зарыто. Это ему тьфу плюнуть!

Гена-водовоз ухмыльнулся:

– Маша! А сколько у тебя на книжке? Ты хоть пересчитала раз до конца?

– Чё? Надоело воду возить, по пятерке брать? Жениться на мне захотел?

– Конечно, куда мне! Там Кубанцев все за тобой и за тобой!

Легок на помине ведет свою шарагу на работу мимо дома Маши Кубанцев. Ростом повыше поди старшины, даже в такой зимней одежде стройность так и прет из парня, смоляной чуб, заячья шапка-ушанка, черный полушубок с белым воротником.

– Здоров, невеста!
– оскалился белыми, ровными, как на подбор, зубами.

– Здоров, женишок!

Кубанцев кивает на нового квартиранта и дружески смеется:

– Это что же, изменила?

Подает первым руку старшине.

– Кубанцев, бригадир.

– Волов.

– А чё не говоришь: "Прораб"?

– А еще не приспело.

– Не-е, уже вчера приказ читали. Приходи, покомандуй.

Один из рабочих осклабился:

– Чё, бачко? Больно строг, да, бачко?

– Рекомендую!
– засмеялся Кубанцев.
– Придурок Валеев! Айда! крикнул всем.
– Начальство может задерживаться, а мы не можем.

Гена-водовоз сказал полушепотом перед отъездом, понукая силой застоявшуюся лошадку:

– Смотри, Маша! Он не на тебя глядит, а на твою дочь Таньку! Держи ее в узде!
– И крикнул зло: - Но, проклятая! Что? Я за тебя буду воду возить?!

Уже одевшийся и вышедший на улицу рыжий Сережка вызверился:

– Чё кобылку забижаешь?

– Иди, иди в школу!
– огрызнулся Гена-водовоз.
– Не то опоздаешь.

А поселок уже проснулся, а кому не надо вставать - спят беззаботно. Младенцы-люди. Их дома-люльки стоят в изморози, придавленные ночным свежим снегом. Дороги позамело. Да какие дороги тут! Проедет водовозка, проедет Ерка на мерине Казанчике, останутся следы, звонкий голос Вальки-молочницы покричит вдогонку: "Что, черт? Али опять пьяный и порастерял по дороге весь корм? За молоком приедь! А то как пымаю, - приколошмачу!" После этого испуганно промчится уже по заметенному снегу Ерка. Нё, нё!
– будет орать он на ленивого меринка Казанчика, а тот, не больно разбирая дорогу, примчится к дому Кусева, станет как вкопанный, и будет поджидать, сколько угодно, своего непутевого Ерку. Слезет с передка санок своих, помнется-помнется, а потом осторожненько будет скрести в окошечко к Кусеву: авось, севодни Кусев поднимется на ту ногу и отпустит хотя бы напополам. Напополам - это и Васе-разведчику, и Мише Покою. По-братски!

Но сегодня Ерка трезвый, как стеклышко. Самым первым начал он рабочее утро: нагрузил сено, овса насыпал в мешки. По мягкому новому снегу, полагаясь на своего умного Казанчика, поехал к ферме. Валька-молочница вышла за ним на улицу, позевала - затрусила на ферму. Он, Ерка, хотел ее подвезти, она отмахнулась: "Паняй, паняй! Скотина не кормлена!"

Звенят подойники. Запахло парным молоком. Над свежими снегами поплыл еще запах хлебушка. Это заработала пекарня. Подле пекарни остановились геологи. Кто-то из них побежал к Кусеву.

Вася-разведчик тут как тут.

– Вася, что нового?
– спрашивает его кто-то из лоховцев.

– Концерт готовим, - говорит важно Вася-разведчик.

– Какой концерт?
– не понимает, наверное, новичок. Самодеятельности, что ли?

– Настоящий концерт. А вы насовсем в поле? Жалко, не посмотрите.

– А ты нам свой номер теперь покажи. Пока Кравчук-младший за бутылкой побежал.

– Нет, не могу. Я сегодня на работу поступаю.

– Куда это, Вася?

– Мы с Мишей Покоем идем поступать к новому прорабу.

– А чего вы будете делать?

– Дома строить.

– А ты разве умеешь?

– А чего их там строить? Разборные-то дома? Клади да клади!

– Спьяна-то все балки перепутаешь.

– Ты за меня будь спок! Я не перепутаю.

– А Миша Покой тебе спьяна подсунет не ту балку?

– Миша тоже завязал.

– А если он нечаянно пришибет тебя? Ты подумаешь, что он завязал, а он вовсе и не завязал и пришибет тебя? Кто за вас будет отвечать? Новый прораб?

– Веселые вы парни!
– обиженно говорит Вася-разведчик.
– А Ерофеич ведь помер.

– Сурок?!

15

Ерофеич, по прозвищу Сурок, - Витькин отец. Витька здешний бич. Тот, которого имел в виду директор совхоза, когда предупреждал Волова о здешнем неприличном контингенте. Пахан - зовет его в глаза и за глаза Витька.

Когда появилась газета с материалом "Где край земли...", Сурок всем показывал место, где говорилось о нем: упоминался _в_е_т_е_р_а_н_о_м_, Сурок, - следовало из текста, - готовил эту богатую землю поколениям нынешним, которые пришли и открыли недра земли. Поселок этот, как явствовало из материала журналиста Квасникова, будет впоследствии городом, а так вечным кругом пойдут поколения, а Ерофеич в этом круге не последний: одним из первых ставил дома на этой суровой земле!