Чтение онлайн

— А плохие новости?

— Сам доктор этого делать не будет, потому что связан клятвой «не навреди тем, кто еще не подыхает, подожди, пока они начнут подыхать». — Виктор странно усмехнулся собственной формулировке, но я слишком устала за ночь, чтобы вникать в нее. — Сделать это надо не просто сегодня, а прямо сейчас, пока у него не отозвали «ключ», так сказать. Серп уговорил арбитров сменить ему врача.

— Значит, придется идти кому-то из нас?

— Не кому-то, а тебе. Ты единственная знаешь поместье и хотя бы примерно представляешь, что обычно доктор делал с Платоном. Как проходит осмотр. Времени на то, чтобы готовить кого-то другого на эту роль, у нас попросту нет.

Даже спать перехотелось. Адреналин подскочил в крови, моментально разгоняя удары сердца. Остатки кофе я выпила залпом.

Виктор прав. Времени не было, нужно было сделать все сейчас. Ради Платона.

— Мне нужно подготовиться. Одно дело — с помощью зелья лицо поменять, а другое — фигуру. На это уйдет время. Мне нужно большое зеркало и… натура, с кого лепить. Ну и одежда.

Вряд ли Серп хорошо знал доктора, чтобы придираться к мелочам. Но бес сказал про «слепок» для арбитров. Не хотелось бы, чтобы те заявились в поместье раньше времени.

— Тут по дороге будет гостиница. — Виктор махнул рукой на небольшой домик впереди. — Я снял комнату. Будем переодевать тебя там.

***

Счастливым Александр Анатольевич не выглядел, когда я пыталась скопировать особенности его телосложения. Возражений не было, но выглядел он так, будто ему пистолет к затылку приставили.

Впрочем, кто знает, возможно, так и было, просто в метафорическом смысле. Как-то же бес уговорил его ввязаться в эту авантюру, которая может стоить врачу не только карьеры, но даже свободы. Для арбитров аргумент «меня заставили» хоть и будет смягчающим, но от наказания не избавит.

Сменив внешность перед зеркалом и переодевшись в одежду доктора, я показалась Виктору. И пиджак, и брюки сидели как влитые, скопировать получилось почти безукоризненно. Я даже ссутулилась, потому что видела, что док чуть горбится, когда расслабляется.

Бес одобрительно поднял большой палец.

— Прекрасно. Александр Анатольевич, скажите, получилось же?

— Получилось, — без особого энтузиазма согласился врач.

— А теперь поясните, что в вашем чемоданчике имеется и как этим пользоваться. Чтобы не получилось, что Платон попросил достать стетоскоп, а «вы» возьметесь за скальпель. Только коротенечко, пожалуйста. Лишнего времени нет.

Мы понимали, что, скорее всего, содержимое чемоданчика вообще не понадобится (точнее — понадобится лишь незначительная его часть), но всё же стоило иметь хотя бы малейшее понимание о предназначении каждой вещи. Не хотелось бы проколоться в мелочах. Серп Адрон слишком умен, он заметит, если «доктор» начнет колебаться или запутается в собственных же инструментах.

— Ну, если в общих чертах…

Врач перебирал предметы и давал очень емкое их описание. Точнее — поначалу он пытался уйти в пространные объяснения, но Виктор нетерпеливо покашливал, и док сразу же находил способ рассказать короче.

Потом мы ехали обратно к особняку. Меня трясло изнутри. Тело словно окаменело, и снаружи я выглядела абсолютно спокойной, а вот внутренности будто ходили ходуном. Я понимала, что шансы на удачный исход не так уж и велики. В теории мы всё обсудили детально, но когда теория совпадает с практикой?

Да что там удачный исход…

Я осознавала, что могу не вернуться из этого дома живой. Если Серп раскусит меня, то вполне может попросту убить. Зачем ему лишние свидетели, да ещё знающие про махинацию с обменом телами? Придушить, и дело с концом.

Времени катастрофически мало, зелье может сползти с меня в любой момент. Некогда раздумывать, втираться в доверие. Действовать нужно быстро.

Меня трясло, но я не боялась за себя. Страха не было, как и жалости о моей незадачливой судьбе. Просто не хотелось, чтобы неплохой план — и наш единственный шанс вытащить Платона! — сломался из-за моей ошибки. Я должна отыграть партию безупречно. Как играла на пианино перед Нику, без единой оплошности. По нотам. Движение за движением.

Хорошо, что я встретилась с мамой и папой. Теперь хотя бы буду знать, что у них относительно всё неплохо. Относительно — потому что жизнь на приворотном зелье не назовешь счастливой. И не только для отца, но и для самой матери, которая не может расслабиться ни на секунду. Понимать, что ты не нужна мужчине, но фанатично вливать в его напитки зелье — разве есть в этом хоть что-то хорошее?

Но я рада, что они живы и здоровы. Пусть воспитывают сына, пусть проживут долгую жизнь. Пусть их никогда больше не коснется даже тень Альбеску.

И, если повезет, я ещё зайду к ним в гости.

Первая часть реализации плана — и самая простая, если по правде, — была выполнена без сучка, без задоринки. Я беспрепятственно вошла во внутренний двор особняка. Никто не усомнился в «нормальности» доктора, никто не забил тревогу. Я оставила настоящего Александра Анатольевича за воротами, а сама уже вышагивала по территории. Каждый мой шаг дробью отдавался в ушах. Сердце то колотилось с жуткой силой, то замирало запуганной птицей.

В теле доктора было непривычно находиться, я ощущала себя словно в одежде, снятой с чужого плеча. Чужие руки и ноги, чужой вес, волосы, лицо. Всё не моё. Это не я. Мне казалось, что Серп тотчас распознает во мне самозванку — хотя головой и понимала, что зелье работает безукоризненно.

Но цена ошибки была слишком велика.

Серп ждал доктора в холле. Я заметила его силуэт, мелькнувший в окнах первого этажа. Он услышал, как я вошла, но не поспешил открыть входную дверь. Пришлось несколько раз постучаться.

— Здравствуйте, Платон Серпович, — произнесла я максимально уверенным голосом. — Разрешите пройти.

Как же я сразу не поняла, что он — не мой Платон? Сразу же заметила «другие» глаза, но не придала этому значения. Сейчас же, глянув на лицо мужчины, я видела разницу со всей отчетливостью.

Не зря говорят, что глаза — зеркало души. Эта душа насквозь очерствела. В ней нет ничего настоящего или живого. Могильный холод, и только.

Собственного сына он пустил в расход и даже не смутился сему факту. Конечно, я не знала всех подробностей и в душу Серпа влезть не могла, но подозревала, что папаша вообще не переживает о том, что обменялся телами с Платоном. Его всё устраивало.

Он выглядел хозяином положения. Одетый в шелковый халат до пола, вальяжно стоящий в дверях. Держащий в руке бокал с чем-то темно-красным, полупрозрачным.

— Док… — кажется, «моего» имени Серп попросту не вспомнил. — Что вы тут делаете? Вроде бы я попросил заменить мне специалиста. К сожалению, при всем моем глубочайшем уважении к вам, я не могу сотрудничать с тем, кто не верит в честность моих помыслов. Мне пришлось пережить унизительную проверку со стороны арбитров. Из-за того, что я имел глупость оказать помощь, когда вы потеряли сознание. Как по-вашему, могу ли я и дальше доверять вам?