Чтение онлайн

– Будь по-вашему, капитан. Но не забудьте, что везете королеву и жизнь ее нам дорога.

– Как мне моя собственная и моих матросов, милорд.

Спустя два часа Маргарита, стоя в окружении своих дам в «замке» на корме, смотрела на удаляющийся берег Нормандии. В глубине души, несмотря на титул, который отныне носила, она надеялась, что в скором времени эта прекрасная Нормандия вновь будет принадлежать французской короне. Во время недолгого пребывания в Руане она прониклась сочувствием к его жителям, не забывшим осаду 1419 года и все, что им пришлось потом пережить. Они не забыли мучений Девы, ставшей воплощением всех их надежд. И хотя английские короли – потомки нормандского герцога Вильгельма, жители Нормандии только и мечтали, как бы им избавиться от власти англичан. Маргарита не могла не сказать об этом очень деликатно Ричарду Йорку. Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

– Такие заботы тревожат французскую принцессу, мадам. Королева Англии думает иначе.

Справедливое замечание, с ним не поспоришь. Маргарита больше не говорила о Нормандии, но запомнила, какую совершила неловкость. Отныне она не должна забывать ни на секунду, что стала залогом мира, который должен воцариться между королевствами.

Путешествие началось благополучно. Но на второй день, вопреки оптимистичным прогнозам капитана Адама, поднялся ветер. С каждой минутой он становился сильнее, волны – выше, вода – чернее. Похоже, могучий Ла-Манш решил позабавиться с кораблем. Вот уже рвутся паруса, трещат мачты, когг, как ореховая скорлупка, взлетает на вершину водяной горы и летит в жуткую бездну. Матросы и капитан проявляют чудеса мужества, стараясь не потерять управление судном, а в покоях те, кто не лежит, мучаясь морской болезнью, лихорадочно молятся. Услышь кто-то молитву Саффолка, он пришел бы в изумление, удивила бы она, наверное, и Господа Бога. Он молил Его, чтобы корабль не доплыл до берегов Англии, чтобы разбился в щепки, а Саффолк погиб, держа Маргариту в объятиях. И когда раздался оглушительный треск, словно корабль и впрямь разломился, герцог поднял глаза на свою королеву. И прочитал в них свое счастье, и протянул к ней руку, и она вложила в его руку свою.

– Вы боитесь смерти, мадам?

– Нет, если вместе с вами. Тогда все станет так просто.

– Да, все станет просто.

Но судьба не хотела смерти Маргариты в объятиях любимого на дне моря. После четырех дней отчаянной борьбы утром 9 апреля уже неуправляемый корабль с течью вынесло на песчаный берег возле замка Порчестер, где его, разумеется, никто не ждал. Маргарита, измученная морской болезнью, которая в конце концов настигла и ее, смогла ступить на английскую землю, потеряв все, что у нее было…

Ураган между тем не утихал. Ветер дул с такой яростной силой, словно запрещал жителям городка спешить на помощь потерпевшим крушение. Он и потерпевшим мешал идти и искать спасения. Но они все-таки шли. Встретив на пути небольшой, крытый соломой домик, Саффолк решил разместить в нем королеву и ее фрейлин. Остальных он отправил в замок, чтобы приготовить там наскоро покои, куда, когда буря стихнет, можно будет перейти королеве.

Измученная, напуганная разгулом стихий, Маргарита печально заметила:

– Англия не хочет принять меня.

– Это Франция вас не отпускала, мадам, – возразила герцогиня Сомерсет. – Англичане давным-давно перестали считать погоду говорящей, иначе бы нам пришлось беспрестанно огорчаться.

Только на следующий день Маргарита смогла немного отдохнуть в старинном замке Порчестер, где Генрих V разработал план кампании против французов, увенчавшийся победой при Азинкуре. Саффолк тем временем успел отправить гонца к королю, желая его успокоить. Король со всем своим двором ждал в Саутгемптоне, чем кончится смертельный поединок между неистовой бурей и мужественным королевским судном. Корабль вышел победителем, люди спаслись; море забрало себе приданое, но оставило в живых королеву. Все, что ни делается, к лучшему.

Кардинал Уинчестерский отрядил в Порчестер новый корабль, хотя до Саутгемптона было всего лишь каких-то двадцать миль. Великолепно украшенный порт должен был принять королеву, а торжественная встреча поддержать в народе энтузиазм. Народ уже знал, что новая королева едва избежала кораблекрушения, и пышный прием, какой ей был приготовлен, не отменял факта, что приплыла она с пустыми руками, можно сказать, в одной рубашке, потому что ее золото и драгоценности канули на дно морское. Приданым теперь оставались два острова в Средиземном море, входившие в королевство ее отца Рене Анжуйского, Майорка и Менорка, но в них нужно было хорошенько вложиться, чтобы они стали приносить хоть какой-то доход… Обстоятельства складывались несчастливо, и Глостер, который, конечно, тоже встречал королеву, не преминет ими воспользоваться и отправит в Лондон своих крикунов, чтобы те настроили против Маргариты толпу. Действовать нужно было с большой осторожностью.

Так считал Саффолк и в десятый раз повторил главное, что лежало у него на сердце. Повторил, потому что с первой же встречи понял: у хрупкой девочки сильный характер.

– Вам придется защищать короля, мадам. Он молод, полон очарования, но слишком мягок и добр. И есть люди, которые этим бесстыдно пользуются.

Милорду уже не нужно было уточнять, кто эти люди. Маргарита знала, что речь идет об одном-единственном Глостере. И она приготовилась встретиться с ним лицом к лицу.

Увидев впервые своего супруга, Маргарита испытала удивительное чувство – что бы и кто бы ни говорил другое – нет, не любовный порыв, ее сердце уже было отдано ее наставнику, но материнскую нежность, готовность помогать и оберегать.

Генриху исполнилось двадцать три года, и по-своему он был очень красив, красотой болезненной и хрупкой: высокий, тонкий, бледный. Среди крепких коренастых лордов он походил на молодую березу в роще дубов. А если прибавить еще большие мечтательные ласковые глаза… И до чего же грустные! В этих глазах светилась святая душа, исполненная кротости, самозабвения и милосердия. До чего же это был необычный король! Но Маргарита знала его историю, и она такому королю не удивилась. Он родился после смерти отца, рос одиноким ребенком, почти не знал матери… Екатерина слишком быстро встретила свою настоящую любовь, и сын без материнской поддержки одолевал трудную школу умения быть государем. Если бы рядом с ним находился человек благородный, добрый, готовый понять его… Но нет. Его детство было отдано в безжалостные руки опекуна, старого графа Уорика, того самого, кто отправил Жанну д’Арк на костер, яростно ненавидя всех французов. Всеми силами он старался вырвать из сердца мальчика привязанность к матери, называя ее не иначе как мерзкая шлюха и ставя в пример свою собственную мать, Изабеллу Баварскую. Не забывал он напомнить Генриху-подростку, что его дед-француз, Карл VI, был умалишенным. И хотя бы не говорил, что дед с отцовской стороны был болен проказой.

Единственным прибежищем и спасением несчастного ребенка был Господь Бог, и ему захотелось стать монахом, а не носить корону… Но как засветились печальные глаза Генриха, когда к нему подвели ту, что стала его супругой. Ему показалось, что «все плотины, запиравшие его юность, рухнули». В наследнице лотарингских герцогов текла горячая кровь Прованса, и Генрих, взяв ее руку в свою, сразу согрелся. Он понял, что будет любить Маргариту всегда, пока не угаснет в нем дыхание жизни. Пообещала себе и Маргарита сделать все, что только в ее силах, для счастья этого хрупкого юноши, ее супруга. Теперь ей предстояло познакомиться с окружением Генриха, о котором она была наслышана со дня помолвки. Она не забыла долгих бесед с Саффолком в старом замке у большого камина при свете факела. Эти беседы и повлияли на прием, который она оказывала тем, кого ей представляли.

С чудесной детской непосредственностью Маргарита чуть ли не бросилась на шею Генриху Бофорту, кардиналу Уинчестерскому, старику огромного роста с румянцем на щеках ярче кардинальского облачения. Ему было за восемьдесят, но природа наделила его и силой, и бодростью. А вот с разряженным Глостером она поздоровалась сдержанно. Глостеру шло под сорок, у него было красивое лицо, но его портили жестокость и фальшивая улыбка. Ему Маргарита холодно протянула руку для поцелуя.

– Мы рады вас видеть, господин герцог, – вот и все, что она произнесла.

И совершила ошибку – у Глостера не осталось никаких иллюзий. Взгляд, которым он смотрел на Маргариту, говорил откровенно: он воздаст ей по заслугам, она завела себе врага, смертельного, потому что вдобавок еще и так ослепительно красива. Но он не успел и рта раскрыть, а Маргарита уже вернулась к кардиналу. Она знала, что многим он внушает страх безжалостностью и готовностью проливать кровь, но кардинал пожелал ее замужества, и она его не боялась. Саффолк же любил его.

– Добрый мой дядя! Я хочу, чтобы вы видели во мне дочь, а не племянницу.