Чтение онлайн

– - Все-таки -- был? Гром этот?

– - Или есть... Ваше Превосходительство.

– - Стефания, Стефания, мне не до твоих "верноподаннических" штучек. Думаешь -- жив?

– Н-нет, вероятность этого ничтожна. Но я вынуждена и эту версию держать на столе. Расчеты сложные. Вот если бы...

– Обсчитать вероятность -- "вот если бы"? Поработать в музее?

– - Так точно.

– - Забудь о компьютерах. Вардол добился у Императора - и даже мне нельзя больше нарушать высочайшие запреты... Цыц. Ни в интересах дела, ни для чего иного -- я не смогу преступить категорически высказанную волю Императора. Ослушаешься меня -- лично запытаю. Император, Его святейшество Вардол, и я тоже искренне считаем, что эти механизмы -- рука самой Энтропии. И если руку не отсечь -- она дотянется до нас, как уже дотягивалась аналогичными штучками и едва не погубила Империю-праматерь во времена старинные. Все, иди работай.

– - Еще один вопрос.

– - Ну?

– - Пусть вся работа с Нью-Йоркскими архивами будет мне подотчетна.

– - Считай, что уже. Приказ поступит к ним сегодня. Отчет по расходованию маны я не принял, финтишь. К послезавтра еще раз представишь и не надейся на свои прелести -- в пыль сотру, если не обоснуешь как положено. Понятно?

– - Да, Ваше Превосходительство. Но это был не крутеж, а ошиб...

– Ступай!
– - Генерал проводил равнодушно-сытым взглядом мощные ягодицы своей сотрудницы, черканул на бумажке короткую невнятицу и пошел в комнату за кабинетом -- вздремнуть пару часиков, добрать свежести после бессонной ночи на пиру у Его Величества. Работы предстояло - как всегда - очень много.

– Работы предстояло много, невпроворот, одних свидетелей требовалось допросить -- более трех тысяч человек и оллов, а спала Стефания не больше генерала. Уже у себя в кабинете она вынула из сейфа бутылочку, отмерила себе пятьдесят граммов сорокаградусной, поморщилась вместо закуски и дзинькнула по кнопке секретарю-оллу, чтобы сварил кофе, побольше и покрепче...

И прошел год с хвостиком. У старческого приюта была довольно высокая пропускная способность, а старый Липкин все жил и жил, беспощадно проедая казенные харчи. Надзиратели уже косо посматривали на него, поскольку целый год он жил под их опекой и многое мог не так увидеть и понять своим старческим умишкой. Впрочем, дело шло к закономерному концу: старик впал в тихий маразм и целые дни проводил у окна, а когда погода позволяла, во дворике у ворот на улицу. Трижды его находили на соседних улицах, где он бессмысленно стоял и глядел в никуда, тряся беззубой челюстью. Трижды его приводили обратно, а на четвертый раз он бесследно исчез. И только на исходе весны, когда из уличного канализационного люка невыносимо поперло тухлятиной, когда каторжники-ассенизаторы вынесли наружу осклизлые комья , работники приюта опознали пропажу по идентификационному номеру на лохмотьях и тапочках.

Примерно тогда же с соседнего перекрестка исчез слепой нищий мужичонка, но его судьбой никто не поинтересовался: мало ли нищих бродит по матушке Руси? Если бы слепой был членом своей гильдии или окрестной банды, дело осложнилось бы, но нищий жил и зарабатывал один. Для старика это было очень полезным обстоятельством, поскольку нищий все свои капиталы носил при себе и лже-Липкину осталось в наследство более пяти тысяч рублей на русские деньги -- два официальных годовых оклада директора приюта.

По первой линии Васильевского острова, от Среднего проспекта к Большому, ковылял слепец в очках и с белой палочкой. Уже неделю, как он обосновался возле ближайшей станции полуразрушенного древнего, но все еще действующего метро, где другие нищие сжалились над ним и выдуманной им историей и приняли в свои ряды. Там он собирал на пропитание, там же и спал, в загаженном "метровском" вестибюле. Уже дважды ночью его пытались ошмонать коллеги по промыслу, но обошлось... Старик чувствовал себя существенно лучше, чем год с четвертью тому назад, но ощущал, что измученный временем и бездомьем организм может отказать в любую минуту. Все так же тряслись руки и ноги, столь же мучительной для него оставалась процедура пользования сортиром, разве что голова работала чуточку яснее, и голосовые связки отказывали не столь часто. Надо было срочно искать логово покомфортнее...

Сегодня ему бросили в шапку монету-ловушку и теперь он следовал на магический зов. Несмотря на пытки и казни, в городах всех стран мира продолжали орудовать воры, убийцы, торговцы дурью, мелкие колдуны. Как их ни выпалывали оллы -- этих подонков словно и не убывало. Вот и сейчас: остроумный землянин придумал и подколдовал монету, которая должна подействовать только на человека, и только если при нем большая сумма наличных денег. Всем известно, что среди нищих попадаются богачи...

Полкилометра старик преодолевал дольше двух часов и только властный зов заклятья не позволял ему лечь и уснуть тут же, на асфальте первой линии. Минут пять он стоял перед дверью в полуподвал и мелко-мелко кхекал, пытаясь одновременно отдышаться и откашляться. Старик сунул ревматический палец под стекло очков и неуклюже, но с первого раза выковырнул с правого глаза накладное бельмо: "А.Н. Гобой-Новый". Русский язык и литература", - прочел он на двери и ткнул костылем в дверь раз, еще раз. Немного погодя -- еще два раза. Вдруг дверь распахнулась.

– Здравствуйте.
– - Хозяин остро глянул на пришельца -- вы по объявлению?

Был он невысок, пузат и седовлас, возрастом -- если земных, ординарных -- лет под шестьдесят.

Пухлая рука на отлете, в ладони самокрутка, крепыш, видимо -- не дурак весело пожить, взгляд быстрый и твердый.

– - Д-а-а, - выдохнул старик.

– - Деньги при вас?
– - голос хозяина был абсолютно безмятежен, будто речь шла не о разбое с отягчающими обстоятельствами, триста сорок шестая-бис, а о реальных курсах русского языка и литературы. Старик вновь кивнул и хозяин зашевелился -- Проходите, давайте я помогу...

Он подхватил старика под локоток и свел вниз по бетонным ступеням. Все складывалось как нельзя более удачно: на деда морок навести -- раз плюнуть, а не выдержит сердчишко -- ночью выкинуть в ближайшую подворотню, магию счистить -- и все будет ровно. Наговор был составлен для суммы от штуки и выше, значит и две, и три может образоваться.

– - Зовут меня Александр Николаевич, а вас? Впрочем, не важно. Итак, деньги, прошу вас?...

Ско...
– Хозяин смолк на полуслове.
– Пардон, я на минуточку, подперло срочно отлить...

Старик, пользуясь моментом, снял очки, наклонился над столешницей и дрожащей рукой потянулся к лицу, дотянулся грязным пальцем до левого глаза, сковырнул второе бельмо, спрятал в карман. И вовремя, вернулся Александр Николаевич, бросил полотенце на спинку стула и встал перед сидящим дедом. Старик проскрипел, тускло глядя на его живот:

– - Вы хотите отнять мои деньги. Их пять тысяч двести.
– Речь его шла так медленно и с таким старческим глиссандо, что хозяин едва разобрал смысл -- старикан упрямился, надо же, какой кремень замшелый...

– Не отнять, а получить, в обмен на обучение русскому языку. Смотрите на подсвечник, сейчас я зажгу свечи, а вы пока доставайте деньги и кладите на стол, мы их будем пересчитывать...
– Он осторожно повел ладонью -заклятье действовало и сидело прочно. Так в чем же дело?...

Старик перестал спорить и запустил правую, ходуном ходящую клешню к себе за пазуху. То, что он вынул оттуда, вовсе не походило ни на кошелек, ни на бумажник. Это была черная трубка-цилиндр, диаметром около трех сантиметров и длинною сантиметров двадцать пять. На конце этой трубки сидело нечто вроде плиссированной юбочки, или сложенного зонтичного купола. Старик обхватил цилиндрик ладонью, щелкнул чем-то и зонтик раскрылся, превратившись в круглую гарду, а из торца черной трубки с шипением выскочила метровая лента какой-то черной субстанции. Мерцание, от нее исходившее, подсказывало, что это не металл, а скорее какое-то энергетическое поле, заключенное в форму прямого клинка. Острие клинка оказалось перед носом того, кто представился Александром Николаевичем.

– - Э, э, дедушка, ты что удумал?
– - Хозяин понял, что все идет не так как полагалось. Смертным ужасом пробила догадка: "оллы накрыли"... Но -нет, не похоже, поле не то, мана не та... Ужас отступил, оставив пот на жирном загривке и слабость в коленках. Он отпрянул от клинка на метр, потом еще немного... Это не страшно, здесь можно управиться... Либо отвлечь и отнять, либо бросить в голову, чем потяжелее...

– Погоди, дед, ты мне эту штуку предлагаешь?

– - Кх-х... нет...
– Старик неуклюже повел мечом поверх стола и старинный бронзовый канделябр лишился, подобно сраженному Змею Горынычу, всех трех "голов" с незажженными свечами.