Чтение онлайн

Гобой не был трусом, но осторожностью не пренебрегал никогда. С таким мечом шутить нельзя, но и... Надо что-то делать, а главное отвлечь, заговорить зубы...

– - Ты что творишь, дед. Канделябр -- из царского дворца, знаешь, сколько он...

– Убью.
– - объявил старик.
– - Только дернись. Он хватил лезвием по столешнице красного дерева и здоровенный треугольник, едва не в ладонь толщиной, с глухим стуком упал на паркет.

– - Деньги.
– - Старик задыхался и видимо поэтому старался говорить экономно.
– - Десять тысяч.

Живо.

Гобой-Новый был тертый мужик и повидал всякое, но чтобы трухлявый пень, да под заклинанием, у него дома разбойничал... Однако факта скепсисом не перешибешь: он к стене прижат, а чертова саблюка у горла дрожит.

– - Ладно... дед, осторожнее... нет у меня таких... дам!!! Сейчас дам все деньги...

– Сам... возьму... Иди... в ва-нну... Быстро...

Делать нечего, мужик попятился и на время оказался в безопасности от меча. Сейчас бы... Но как?
– - на окнах решетки, входная дверь у деда за спиной... Он задницей вперед ввалился в ванную комнату и хотел было запереться изнутри, но спохватился, вспомнив свойства стариковского меча. Подковылял и старик.

– - В ванну лезь.

– - Зачем?
– - Гобой занес было ногу, но замер: чутье и опыт уверенно подсказывали страшное.
– Зачем еще в ванну?

– - Пока я... запру... воду наберешь -- и чтобы ни всплеска... К-х-хаа...

Нет, врал старик, врал. Он врет!

– - Дед, не надо... Ты -- убить собрался. Дед, я прошу... Давай спокойно по...

– Лезь.

– - Нет. Лучше здесь кончай, хоть напачкаю... Дед, тебе ведь не деньги нужны. Я отдам деньги, отдам. Что еще хочешь, я помогу? Я живой тебе больше пригожусь. Дед, не надо, я ведь не заложу, у меня ведь статья подкирдычная... Чем тебе помочь, я мамой клянусь... Ну подумай, в натуре, раскинь мозгами?...

Старик замер, мысли ворочались медленно, в глазах плавали черные круги. Прощелыга его расколол, что делать?

– - Жилье... нужно. Чтоб никто...

– У меня живи. Жене скажу -- дед из Вятки приехал... Сколько хочешь живи, ухаживать будем.

(Рано или поздно заснет ведь, старая гнида... И тогда никакой меч тебе...)

– - Нет.
– - Старик, похоже, на что-то решился...

– Есть! Есть квартирка, прямо надо мной. С телевизором, с душем. Это моя, я ее для баб снимаю, от Ленки... Дед, там жить будешь, сколько хочешь, как сыр в масле. Никаких забот знать не будешь...

– Стой ровно. Ладно. Пятнадцать, живо. Верну... как чары снимешь...

– - Но...

– Убью.

... Через два часа взаимной пытки недоверием, дед обрел себе жилище, как и обещал ГобойНовый, этажом выше, в однокомнатной квартирке, с унитазом, душем, телевизором, холодильником и галереей порнографических плакатов на всех стенах всех помещений, от кладовки до туалета. Десять тысяч из пятнадцати он вернул Гобою, а пять оставил себе в качестве трофея. Заставил Гобоя снять заклятье. Гобой рискнул спросить старика, как тому удалось нейтрализовать магию, и старик ответил вроде того, что он старый, ко всему притерпелся и поэтому оно хуже действует, но все равно - голова болит и сердце, и что долго терпеть -- мучительно крайне, потому и пять тысяч взял, на лечение... Потом старик пообещал оставить ему деньги, меч и барахло, если Саша (олленьий хрен тебе Саша, старый пидор) похоронит его по-человечески, когда его час придет. Чтобы в землю, а не в огонь, в приличной домовине. Гобой, естественно, поклялся, со всей доступной ему искренностью, все исполнить по высшему разряду и, если понадобится, если стариковских не хватит, своих денег не пожалеть. Для такого-то матерого человечищи!..

Оставалось ждать, пока эта облезлая крыса откинет хвост или примерит паралич, либо инсульт.

Дни шли за днями. Старик не выходил на улицу, продукты, (обязательно и каждый день чеснок) и бытовую дребедень носил ему Гобой, причем старик даже платил ему за это из денег, у Гобоя же и отнятых. Он не смотрел телевизор, не читал газет, а только ел, спал, ходил по комнате, неукоснительно натаптывая положенное им для себя количество шагов, а остальное время сидел у окна и глазел на улицу. Что он там высматривал -- неизвестно, но старик все смотрел и смотрел, сколько позволяли глаза, тут же в кресле и задремывал. Конечно, это был слабый дозор, а все лучше, чем никакой.

Восемь месяцев прошло, а проклятый дед, оккупировавший такой удобный потаскушник, все не умирал... Гобой уже подумывал пристрелить его как-нибудь в удобный вечер, когда тот откроет дверь, да откладывал, надеясь на естественный исход событий... Но однажды его прихватили.

Старик не зря высиживал у окна: ему повезло и он видел, как подъехал фургончик, с надписью

"Булочки от Ежова", как невзрачные мужики в темных плащах и полумасках зашли, а потом вышли, под руки и за волосы волоча обмякшего от ужаса Гобоя, как два олла из дознавателей жезлами сканировали окрестности. Но старик даже в туалете старался не выпускать из рук открытый меч и тот надежно экранировал ауру старика, собственную магическую сущность, остатки заклятий, если вдруг Гобой не вычистил квартиру как следует, и вообще все связанное с колдовством и маной -- в радиусе трех метров. Первый меч, оставленный сатанистуАссаселу, был гораздо мощнее, экранировал на полной зарядке до восьми метров и мог подпитываться маной даже от мертвых тел. Этот, созданный Громом второпях и кустарно, был чуть послабже и запитывался только от живых теплокровных организмов. Но зато старику в свое время удалось сделать гениальное усовершенствование: из убитых им оллов меч высасывал не только их собственную энергию, но и подчистую втягивал и перерабатывал запас так называемой наложенной маны, которой наделялись оллы для выполнения положенных им обязанностей - из магов, воинов, жрецов, метеорологов -- меч все жрал, все легко усваивал и был необычайно экономичным. Пролежал в тайнике семь десятков лет без подпитки , он еще оставался заряженным более, чем на треть. И вновь подкатила опасность: Сашку допросят с пристрастием, а значит -- надо бежать с насиженного места. Стемнело и ждать больше нельзя. Старик открыл картонную коробку, доверху наполненную истолченным в сухую пыль чесноком, и принялся ходить по квартире, густо посыпая все пахучей субстанцией: ни один сканер не сумеет воссоздать хоть сколько-нибудь четкий фантом владельца и структуру его личной ауры. После этого он закупорил пробкой слив в ванной, включил на полную мощность воду, сорвал со стены и поджег несколько плакатов, смятых в единый неплотный ком, подхватил на плечо котомку с уложенными вещами и поковылял к двери. Пока еще Гобой расколется, а пожарные к тому времени затопчут, зальют и загадят все, что возможно...

– ...Что? Еще один меч? Взяли этого старика? А меч? Почему? Лара, ракетой туда, языком вылизывай, но дай мне результат, кожу сдеру! Так у вас говорится?

– - "Шкуру спущу", что примерно одно и то же, мой генерал. Ну так я поехала?
– - Лара давно уже привыкла к пустым угрозам. Пустым, потому что она сами и все вокруг, вплоть до Императора, знали: Лара люта на работу, делает ее лучше всех, в погонялах не нуждается и по-прежнему единственная и незаменимая фаворитка Его Превосходительства.

– Связников понадежнее возьми, чтобы я был постоянно в курсе... Стой, мою связь возьми, твои телепаты дерьмовые. При этих словах один из оллов, личный связной генерала, выбежал из кабинета, организовывать специальный экранированный электромобил, его алтер-его, перципиент, остался в кабинете, готовиться к приемке сообщений.

Лара превзошла саму себя: весь чеснок был выбран до последней крошки, вся гарь была по миллиметру вычищена, опрошены жители всех близлежащих улиц... Старик с мечом как в воду канул. В квартиру закачали столько маны, что ее хватило бы на большую дворцовую литургию, у реавизоров-оллов шла кровь носом и ушами, результат -- неясная тень, ни лица, ни характерных особенностей тела. Оставалось полагаться на показания тех, кто видел старика.

Кроме Гобоя -- несколько человек издалека и мельком. Не было сомнений, что это тот самый, с

Королевской улицы. Следовало истратить все запасы министерства, города и государственного резерва, залезть в НЗ Его Святейшества, но немедленно накрыть специальным "комендантским" колпаком весь город, до тех пор, пока все до единого жители - младенцы, калеки, старики, полицейские, беременные женщины и имбицилы -- все до единого, включая оллов, будут индивидуально досмотрены и просканированы на предмет идентификации, локализации и поимки фигуранта No0(как его по наития назвала в свое время Лара). Да, следовало бы именно так и сделать, это Лара очень хорошо поняла через годы, задним умом; а сейчас были просто предприняты экстраординарные меры городского масштаба: начисто перекрыты границы района, три сплошных облавы с интервалом в шесть часов в том же районе, усиление в пределах города, патрули по границам городской черты. Множество побочных результатов в укор местной полиции -- и никаких следов загадочного старика. Ну как загадочного... Кое-что Лара откопала в древних архивах, но до конкретного и осязаемого знания было очень еще далеко, а генерал не любит пустых предположений. Работа должна быть... хорошо сделана, фундаментально.

Весна, вслед за остальными временами года, как обычно, делала свой вклад: ветрами, слякотью, грязью и переменными заморозками продолжала перемалывать город, когда-то гордившийся своей опрятностью и холодной красотой. Центральные улицы и проспекты хранили все признаки цивилизованного, но чуть подальше -- за Обводным, за островами, на

Голодае, на Гражданке -- мрак, нищета, закон зверя, бесконтрольность, подтверждающие олловский тезис об изначальной неполноценности человека, как субъекта цивилизации.