Чтение онлайн

– Милтон? – брезгливо морщится Веньяр. – Говнюк, подставивший наших ребят?

– Да, он. Слушай, Жано, прежде чем я расскажу… В общем, можешь трепать обо мне, что хочешь: о Лине, о гранате, о дружбе с Зэйро… Но вот это должно остаться между нами.

– Обижаешь, - Веньяр демонстративно откинулся на стуле и сложил руки на груди, - я не идиот, Райт, и не трепло какое-нибудь. А если говорил о тебе, то исключительно из уважения, чтобы солдатня знала своих героев. Ясно тебе, друже?

– Ладно, не ворчи. Я предупредил.

– Да понял уже, понял.

– Дело вот в чем. Лефтхэнд не вербует наших офицеров, Жан. Я много думал о том, что террористы могли предложить нашим, на какой крючок посадить. В общем, они не предатели.

– Как так?

– У лефтхэнда есть какой-то умелец, а может, и не один, который при помощи гипноза вкладывает в подсознание нужную врагам программу.

– Какую программу? – Веньяр бледнеет и оседает на спинку стула, потрясенный моими словами.

– Любую, - говорю я, - тебя могут остановить в улице, попросить закурить и заставить взорвать Генштаб.

– Ты уверен?!

– Не до конца, хотя… то, что я видел. Да, дружище, я уверен!

– Можно ее нейтрализовать? – взволнованно спрашивает Жан.

– Не знаю, - признаюсь я, - поэтому мне и нужно поговорить с профессором. Может, ему известно, что это за дрянь и как с ней бороться.

Жан смотрит на меня погасшим взглядом, совершенно не похожий на себя обычного.

– Ты убил меня, Дан. Без ножа зарезал, черт тебя! – в сердцах комкает в руке жестяную банку. – Что делать-то теперь? От каждой тени шарахаться?

– Мы с тобой можем не бояться этого гипнотизера.

– Да? А другие что же? А если они запрограммируют командора? Или этого придурка Брэнигана? Он меня вызовет на ковер и хлопнет, а потом саморазрушится, а?

У меня нет ответов на его прямые и чертовски актуальные вопросы.

– Не знаю, Жан, я просто должен был тебя предупредить.

– Спасибо, - обреченно отзывается он, - знаешь, что я думаю, Райт?

– Что?

– Мы проигрываем по всем фронтам. У этих гадов есть суморфы, этот их гипноз, штука с радиацией…

– И целый мир тварей-людоедов, - добавляю я последний мазок к мрачной картине мира, нарисованной Веньяром.

– Тьфу, зараза! Про них-то я и забыл! В общем, крышка нам, друг мой!

– Ты погоди с жизнью прощаться, - я не идиот в розовых очках, и понимаю, что если воевать с лефтхэндом по их правилам, долго мы не протянем, - у меня есть мысли. Но нужно время и ресурсы, так что продержись здесь, ладно?

– Куда я денусь?

– Не конфликтуй с Брэниганом и приглядывай за нашими «расстрелянными» парнями.

– Мог бы не напоминать. У меня за них, - Жан стукнул себя кулаком в грудь, - душа болит. Как подумаю, что их подставили, Милтону этому шею свернуть хочется. Как куренку, ей-богу! Он и смахивает на курёнка ощипанного, скажи?

Вот теперь Веньяр похож сам на себя. Отпустило беднягу. Я смеюсь над его сравнением.

– Ты теперь полковник, Жано, глава целого отдела разведуправления. Нельзя тебе сравнивать советника Его Величества с ощипанным курёнком. Хотя да, похож, гад!

Мы ржем от души, чувствуя, что тревога не то чтобы уходит, но на время отступает. Мы живы, на свободе и даже при новеньких звездах, а значит, еще повоюем. Да, братишка? Ничего из сделанного тобой не будет напрасным!

Профессор Ольсен обитает в городской квартире под пристальным наблюдением «Зеты». Дверь мне открывает светловолосая женщина лет сорока в домашней футболке и брюках - Лаура, дочь профессора, и его первая помощница в исследованиях. У нее озабоченное лицо и настороженный взгляд, который сразу оживает, когда она узнает меня.

– Ты? – она отступает на шаг и мотает головой, будто отгоняет морок.

– Я не Корд, - отвечаю я, - он мой старший брат. Меня зовут Дан Райт, - протягиваю руку, и Лаура несильно сжимает мою ладонь.

– Я войду? У меня есть разрешение от командора.

– Естественно, иначе тебя не пропустила бы охрана. Корд рассказывал о тебе, - она закрывает дверь, - но откуда ты знаешь о нас?

– От Бэтти Гарден, - ответ я продумал заранее. Лаура может сколько угодно сомневаться в моих словах, но проверить их уже не сможет.

Она, кажется, и не сомневается.

– Бедняжка Бэт! Проходи, Дан, папа у себя.

Профессора я застаю в его кабинете за чтением книги. Компьютера и телефона у него нет, особый отдел не оставил отцу и дочери никаких средств связи с внешним миром. Они заперты уже два месяца.

– Здравствуйте, сэр.

Ольсен вскакивает мне навстречу. Ни слова не говоря подходит и обнимает меня, прижимаясь лицом к груди.

– Вы живы! Мне не хотели говорить, сказали, вас ранили в голову, я боялся, что все безнадежно.

– Ну, не совсем безнадежно, - утешаю я пожилого ученого, - можем мы поговорить?

Профессор отстраняется и указывает на свой кабинет, просторный и полутемный:

– Видите, у меня нет никаких дел, - усмехается он, - если только очередной дознаватель не потащит на допрос, я совершенно свободен. Садитесь,…

– Дан, - подсказываю я, немного боясь за свое инкогнито. В процессе эксперимента на Z:17 мы с Ольсеном общались довольно тесно, много беседовали, он исследовал мои энцефалограммы, отрабатывал на мне свою технику гипноза.

Мы устраиваемся в креслах.

– Спрашивайте, - позволяет Ольсен, но тут же сам задает вопрос, - давно вы узнали о своих способностях?

– Вы имеете в виду то, что на меня не действует гипноз морфоидов? Давно, еще тогда, когда мы с братом встретились с ними на летающем госпитале.

– Он не рассказывал. Видимо, боялся вас втягивать.

– Профессор, - перебиваю я его, - скажите, кто вербует наших людей? Ваши предположения.

Ольсен смотрит на меня пытливо. В светло-голубых прищуренных глазах светится любопытство и почему-то доверие. Он побывал в плену у лефтхэнда, и все же не испуган, и не озлоблен. Хотя его и раньше не интересовали политические игры, только наука, только раскрытие загадки. Потому он и беседовал со мной так охотно, чувствовал, что мне тоже… интересно.