Чтение онлайн

Характер реки быстро проясняется для меня, горе-сплавщика. Вода падает ступеньками. Идут более-менее глубокие участки плесов, где можно даже прогрести метров двадцать, максимум, а затем — бац — крутой перепад высоты, каменная горка, куча камней, и меж ними мелкие струйки воды. Понимаю, что опять я иду пешком.

Вот аккуратно провожу каяк между камушками, но проходы сужаются, камней становится больше. Оступаясь в воде меж скользких валунов, по мизерному полусантиметровому слою воды над камнями, а частенько и прямо по мокрым не обливным глыбам русла, всем телом, всей своей тяжестью падая на лямку, рывками протягиваю груженый каяк вниз.

Мучилась я так километра два. Потом на очередной каменной горе понимаю, что у меня просто нет больше сил. Да и каяк жалко, мне еще на нем сплавляться по большим рекам.

Нет! Все! К черту! Вон примерно там перевал, решаю я, вроде, видна какая-то седловинка. Пойду напрямик пешком через горы. (Дело в том, что на этот участок пути у меня были карты только масштаба пять километров в одном сантиметре. Это не очень подробная карта, и я полагала, что с уверенностью можно было найти перевал, лишь поднимаясь к нему по распадку, ведущему от реки.)

Разгружаю каяк, вытаскиваю его повыше на берег, собираю рюкзак и пешком направляюсь к перевалу, оглядываясь и запоминая склон, под которым остается мой верный спутник.

У реки тянулся участок низких кустарников, повыше колена, этакая стланиковая полоса, где было неприятно идти, так как ноги цеплялись и проваливались между ветвей густых крон до земли. Потом появились высокие кочки, перешагивать которые также было не сладко. Хождение по ним, а вернее между ними (на неустойчивой кочке нельзя удержаться), было сродни ходьбе по неплотному насту без лыж — нога проваливалась выше колена, и, чтобы согнуть ногу для следующего шага, приходилось сначала вытягивать ее вертикально вверх и лишь затем, высоко задрав, опираясь руками о кочки, делать следующий шаг.

Несколько раз я пересекала глубокие распадки притоков с крутыми склонами, карабкаясь наверх местами на четвереньках, и все равно после каменных горок реки мое нынешнее передвижение казалось мне праздником. И я шла напрямик к понижению в хребте, не особенно обращая внимания на полосы кочек, постоянно попадающиеся мне на пути.

Повыше начались каменистые поля. Здесь живут суслики, встречаю их многочисленные норы. На пологих отрогах и сглаженных вершинных пупырях хребта выстилающие камни были плоские, утрамбованные, меж ними встречались поля отцветших пожелтевших низкорослых травок — дриад — и хождение по таким «паркетам» было подарком для уставшего путника. Как здорово идти верхами!

Однако здесь не пройдет номер преодоления перевала с не разобранным каяком, как в предыдущий раз: по камням его не повезешь, а нести каяк на плече при сильном и тем более встречном ветре просто нереально. Что ж, разберу каяк и пронесу в рюкзаке, заключаю я. А сейчас задача — дойти до водораздела, а лучше до места, откуда уже можно плыть.

Рельеф окружающей местности был сложнее, чем на моей «пятикилометровке». Ориентируюсь, примерно предполагаю, куда мне идти. Вижу: здесь распадочек, тут. Их гораздо больше, чем отмечено на карте, по какому идти? Моя безымянная речушка должна вытекать из небольшого озерка. Прикидываю, надо идти, вроде, сюда. Выхожу за перегиб склона. «Да! Действительно озеро! Неужели оно? То или не то?» — гадаю я, идя вдоль заболоченного тундрового берега. Небольшое, такое не должно быть отмечено на карте, но так хочется, чтоб уж было оно. За озером снова уходит распадок налево и вниз. Смотрю на компас, нет, мне все же нужно прямо. Вокруг небольшие тундровые увалы, каменистые склоны высоких горок. Переваливаю отрожек, иду вверх, снова вниз. Может, я уже прошла перевал, может, он неярко выраженный, состоит из нескольких взлетов и падений? С кем поделиться сомнениями?

Но за следующим увалом вижу водную гладь, стиснутую крутыми склонами щебенистых осыпных гор, и понимаю, что это именно то самое длинное перевальное озеро, помеченное на моей карте. Метров 300 длиной, оно лежало в седловинке между вершинами. Траверсирую осыпающийся берег-склон, подхожу к его дальнему концу. За озером начинается крутое понижение.

Я, наконец, точно определяю свое местонахождение. Да. Действительно, впереди как на ладони я вижу тот самый отрог хребта, который огибает моя речушка, узенький ручеек, вытекающий из озера. И я могу либо огибать этот отрожек по ручью, либо переваливать его через пологую седловину, срезая путь к среднему течению ручейка, поближе к Бараньему озеру. Выбираю второй вариант и «сваливаю» вниз через кусты и кочки тундрового склона.

Последний подъем, взлет к седловине по утрамбованному щебнистому склону — и я на вершине восхищаюсь провалом лежащей подо мной долины. Какая красота! Она напоминает долину Чулышмана перед впадением в Телецкое озеро на Алтае в миниатюре. Крутые склоны гор, градусов под 45, и внизу совершенно плоская зеленая долина, стиснутая этими отвесами. Она плоская на протяжении нескольких километров, и по ней, выписывая многочисленные меандры, петляет мой ручей. Два таинственных темных озерка, окруженных валом светлых известковых пород, словно кратеры вспученных из мерзлоты горок, немного возвышаются над ровным тундровым ковром. Вся долина заболоченная, и ручей, текущий по ней, был не обычный, не галечный, не растекающийся на рукава, а довольно узкий, с торфяными берегами. Мне стало понятно, что сплавляться по ручью нет никакого смысла.

На крутых склонах-бортах долины темными пятнами выделяются заросли кудрявых ольховых кустов. А сама долина вся безлесная. И лишь у небольшого озерка в ее центре — рассеянная группка круглых ольховых крон. Это однозначное место для ночлега! По глади озера разводит круги какая-то живность. Что может водиться в этом неглубоком, явно промерзающем до дна водоеме?

Чуть захожу за склон и вижу вдали гладь Бараньего озера, лежащего в чаше ближних гор. А за ним синеющие остроконечные горы далекого хребта Пекульней, возвышающегося уже за Танюрером.

На спуске меня атакуют комары, ветер стихает. А я атакую морошку, впервые на пути мне встретились ее спелые ягоды. Ставлю тент в оазисе кудрявых низкорослых ольховых кустов. Ручей здесь настолько узок, что его легко перешагнуть, а местами он просто скрыт под невысоким пологом ивового кустарничка. Однако, глубокий! Не достать до дна в моих высоких гидрочулках.

На ужин и завтрак сразу в большом котелке варю мясо с рисом.

На утро поставила себе будильник на десять, просыпаюсь в половине десятого, чувствую сонную вялость во всем теле. Мышцы законно устали. Тепло, небо затянуто, нависла морось, слабый ветерок тянет с юго-востока. Может, еще полежать, поспать? Нет, нельзя. Если бы сегодня нужно было идти дальше, может, я и позволила бы себе расслабиться, подождать лучшей погоды, чтобы смотреть на новые горные виды при солнце. Но сегодня повторная ходка, можно сказать, рабочая смена. На нее не жалко потратить пасмурный день.

Надеваю высокие гидрочулки и гидрокуртку, беру пустой рюкзак, накомарник, маленький котелочек, горсть геркулеса с добавленным в него сахаром и молоком, кусочек шоколада — 4 дольки и выступаю в «четвертьсотенный» переход.

Удивляюсь быстрой перемене ветра на 180 градусов. Нижняя граница облачности лохматым краем лежит где-то на 700 метрах. Я отмечаю это так четко, потому что восмисотметровая вершинка отрога уже окутана серым рваным покрывалом и не видна. Но внизу, у меня, видимость далекая. Моросит дождь, ветер несильный и снова мне навстречу. Но налегке идти хорошо.

Теперь картинки вокруг совсем другие. Вот здесь на хребте вчера лежал дракон, острые гребни его хвоста — скальные останцы — сверху сейчас закрыты туманом, видны лишь основания этих конусов. Долины посерели, смотрятся уныло. Как хорошо, думаю я, что вчера наблюдала все окрестности в хорошую погоду.

Каяк увидела в бинокль издалека. В нем как обычно оставался баул с «джентльменским» набором: фальшфейером, топором и другими невостребованными пока «железками» с мясом и с газом, а также спасжилет и спиннинг. Тушенку, думаю, съем в верховьях Танюрера, раз уж протащила банки через первый перевал, а вот фальшфейер оставлю здесь. Зачем он мне нужен? Сколько иду — ни одного медведя.