Чтение онлайн

Закон предписывал вести метрические книги, как важные акты учета всех состояний, своевременно и исправно. В них запрещались исправления и подчистки. Кроме того, в форму метрики стали включать такие дополнительные данные, как месяц и день не только крещения, но и рождения, звания и вероисповедания родителей. Все записи заверялись подписью священника, причем немедленно после исполнения каждой требы, то есть молитв при рождении и крещении младенца, венчании и погребении.

Именно в таком виде формы метрических книг просуществовали с 1838 года до начала двадцатого века, то есть охватывали весь период, который интересовал Александру Архипову.

– А зачем вам все это, если не секрет? – с любопытством спросила сотрудница архива, представившаяся Ольгой. – Тот посетитель, который до вас с этими архивами работал, говорил, что собирает информацию о прошлом своей семьи. А вы тоже Якуниным-Румянцевым родственница?

Значит, вот какую легенду придумал Петр Степанович, чтобы скрыть интерес к кладу. Что ж, у нее, Александры, легенда ничуть не хуже.

– Нет, что вы. Я не местная. Я пишу диссертацию, тема которой связана со здешними местами.

Главное, что в сказанном не было ни слова неправды. Лгать Саша не только не умела, но еще и не любила.

– Да вы что! – всплеснула руками Ольга. – Интересно как. А я тоже все мечтаю в аспирантуру поступить. В Горном институте. Но пока не получается. А вы в каком университете?

– Закончила МГУ, а в аспирантуре в Высшей школе экономики.

– Ой. – Теперь на лице Ольги читалось чуть ли не благоговение. – То есть вы москвичка. А мы с мамой в Петербург переехали. Знаете, я вам сейчас еще принесу папку с копиями газет, которые по просьбе того посетителя делала. Он, когда в последний раз был, забыл, а я прибрала на тот случай, если вспомнит. Только он больше не пришел. Там и записки его какие-то лежали. Я не смотрела. Просто в стол убрала и все.

Петр Вершинин не пришел за своими забытыми записями, потому что его убили на охоте. Вздохнув, что в последнее время она что-то подозрительно часто является носителем дурных новостей, Саша рассказала об этом Ольге.

– Ой как жалко, – сказала она, но Саша видела, что больше из вежливости. – Он такой хороший человек был. Добрый, внимательный. И въедливый. Вот вы же ученый, знаете, как люди нетерпеливы и не любят копаться в архивах. А он не такой был. Что же мне теперь с его папкой делать? Это же не единица хранения.

– А давайте я ее отдам матери Петра Степановича, – предложила Саша.

– А вы ее знаете?

– Да, я у нее комнату снимаю. Сначала сама посмотрю, вдруг там что-то полезное есть. Для диссертации моей, – вовремя вспомнила про легенду она. – А потом отдам Анне Ивановне. Будет ей весточка от погибшего сына.

– Да, конечно. Я сейчас найду и принесу, – согласилась Ольга. – Мне она точно не нужна.

Саша погрузилась в метрические книги. Их было много, а она не очень представляла, с какого года начинать. Нет, такими темпами она не то что за четыре, даже за двадцать четыре часа не управится. Настроение у нее испортилось. С чего она вообще взяла, что сможет с наскока собрать информацию, на которую у Петра Вершинина ушло несколько месяцев? Кстати, интересно, сколько времени он ездил в архив.

Этот вопрос Саша задала вернувшейся Ольге. В руках девушка держала коленкоровую папку, перехваченную резинками. Довольно тощую.

– Петр Степанович приезжал два раза в неделю на протяжении шести месяцев, – охотно пояснила Ольга.

– Нет у меня шести месяцев, – вздохнула Саша. – Но, может быть, его материалы мне помогут.

Она забрала коленкоровую папку и откинула резинки. Сверху лежала ксерокопия газетной страницы. Газета называлась «Уездные ведомости», и в ней была маркером очерчена заметка. Она сообщала, что священник церкви Петра и Павла известил о кровосмесительной связи крестьянки Марфы Якуниной с ее свекром Григорием Никифоровичем, от которой родился младенец женского полу. Саша посмотрела на дату. 1841 год.

Ну да, видимо, это и есть дочь Глафира, ставшая впоследствии каким-то чудом женой влиятельного графа, владельца усадьбы Румянцевых. Отложив газетный листок в сторону, Саша быстро нашла метрическую книгу церкви Петра и Павла за 1841 год. Ей понадобилось пятнадцать минут, чтобы найти в ней запись о крещении девочки Глафиры Якуниной, рожденной крестьянкой Марфой Якуниной. Да. Пока все правильно.

Следующая газетная ксерокопия в папке объясняла, как Глафира вышла замуж за старого графа. В ней под рубрикой «Светские сплетни» рассказывалось о неслыханном скандале, приключившемся в 1861 году. Граф Алексей Румянцев, будучи пятидесяти трех лет от роду, сочетался законным браком с крестьянской дочерью Глафирой Якуниной, которой на тот момент не исполнилось еще и двадцати лет. Светское общество, в отличие от церкви, не одобрило этот мезальянс настолько сильно, что граф на какое-то время стал парией. Что ж, неудивительно.

Снова открыв метрическую книгу за нужный год, Саша нашла запись о венчании старого графа с молодой крестьянкой, а чуть позже в том же году запись о крещении их общего ребенка – дочери Натальи. Так, и что делать дальше? Наверняка у Глафиры Румянцевой были и другие дети. По крайней мере, тетя Нюра рассказывала о графском сыне, который после революции и смерти матери переехал в пустующий деревенский дом и совсем опустился. Ну да, старшая дочь, то есть как раз Наталья, уехала в Санкт-Петербург к сыну, а он остался.

Был и еще кто-то уехавший на север. Саша сейчас не очень помнила, кто именно, потому что тетю Нюру слушала хоть и с интересом, но не очень внимательно. Но как найти имена всех этих людей и проследить их путь? Точнее, сделать это вполне возможно, вот только времени требуется вагон и маленькая тележка.

Саша снова придвинула к себе папку Петра Вершинина. Достала и перебрала несколько газетных вырезок. В одной рассказывалось о кончине старой барыни, отказавшейся покидать пригорок возле родного имения. Другая представляла собой распечатанную из интернета научную статью, в которой рассказывалось об уездном враче Наталье Алексеевне Никитиной. Стало быть, Наталья Румянцева вышла замуж и стала врачом. Невиданное по тем временам дело.

Саша отложила статью в сторону. Ее она прочитает позже. Следующая газетная вырезка заставила ее похолодеть. С напечатанного портрета ей улыбался Александр Аржанов. Она быстро пробежала статью о нем глазами. Ничего того, чего бы она не нашла в интернете. «Владелец заводов, газет, пароходов», благотворитель и меценат, радеющий за родное село в Архангельской области. Ну и что?

Остальные статьи рассказывали о красном комиссаре Александре Никитине, видимо, сыне той самой Натальи, передовике колхозного производства, доярке Марии Васильевой, обеспечивающей надои, регулярно выводящие колхоз «Красная заря» на первое место в социалистическом соревновании района, а также о комсомольской стройке на Красноярской ГЭС. Саша вздрогнула. На строительстве именно Красноярской ГЭС познакомились родители Олега Якунина.

Все эти упоминавшиеся в газетах люди явно как-то связаны между собой. Как? Кем они приходились Глафире Румянцевой, и какое отношение имели к спрятанному ею кладу? Других газетных вырезок, точнее, их ксерокопий в папке не нашлось. Зато там лежали рукописные листы, исписанные мелким, словно бисерным, почерком. Один из них был похож на схему. Саша вытащила его и обомлела.

Ей не нужно было тратить время на то, чтобы составить генеалогическое древо Румянцевых. Петр Вершинин уже сделал это, перелопатив кучу информации. У «утехи снохача» Марфы Якуниной было трое детей. Старшая дочь Глафира, сын Артем и младшая дочь Ангелина.