Чтение онлайн

На обратном пути, до самой встречи с братом, с его всегда бледных щёк не сходил лёгкий румянец, а с губ – мечтательная улыбка. Ориби продолжал думать о Ней, даже когда силуэт Бекки давно растаял вдали, скрылся за лабиринтом школьных коридоров. Постепенно реальность заполняла его очи, заставляя взглянуть и на неё – пред его глазами появлялось другое воспоминание – так же не меньше волновавшее парня. «Тот лучистый столб голубых искр и капель, чуть не сбивший с ног бегущую Луну, ведь это я его сотворил, не так ли? Что это было?- растерянности брала верх над умом Ориби, он понимал – дело заключено в нём самом,- Но кто я? От чего Сарро всегда уходит от вопроса? Никогда не говорит – молчит или скрывает? А может, правда, не знает? Не верю! Я замечал у себя это давно, но прежде всё было иначе – маленькие капельки нельзя сравнить с тем, что было сегодня днём! Истина уже показалась! Это настоящая магия, и по-другому я не могу объяснить!» Сомнения и отчаяние, страх и некий ужас, огненным вихрем окутывающие его недавно обретённую душу, вновь плясали в невиданном танце. Сколько раз они приводили его до ворот библиотеки, сколько раз заставляли задуматься о собственном предназначении, но с каждым разом задавали лишь больше вопросов… Он знал, что путь его напрасен, но продолжал свои искания. Который раз Ориби взирал на эти полки – в Альфагессе и здесь, в Алфирине, когда навещал Сарро, и вот сейчас – огромный бесконечный ряд запыленных корешков красовался под тусклым освещением во всех направлениях. Минуты напрасных блужданий, тихие шаги и запах старинной бумаги – от всего этого терялось ощущение времени, всё погружалось в серую череду страниц бессмысленного и монотонного текста. И вдруг – толчок, удивление, шок, усилившееся сердцебиение и расширенные лиловые зрачки.

сорвалось с его уст, а руки с жаром вцепились к клочок бумаги,- Я – кампир! И в этом больше нет сомнений!...

вновь воскликнул Ориби, нагоняя брата.

Энзели явно не был настроен его слушать.

– Тебе не важны последствия?

фиолетовые глаза сузились до щелочек, они старались не глядеть на собеседника, но это было не так легко.

Сколько ещё я буду терпеть эти издевательства! Ненавидишь меня – убей! Сразу! – он замахал руками, указывая ими на голову или грудь,- Чего ты ждешь?!

ответил брат, явно раздраженный монотонным капаньем дождя, идущим за окном уже не первый час.

– Правда?

Блондин кивнул и присел на подоконник. Тишина. Через какое-то время Ориби приблизился к нему.

робкие шаги так и говорили, что парень боялся делать их.

– Я тоже…

голос лиловоглазого был тих и взволнован, он, как и его владелец, утопал в океане непонимания и сомнительных мыслей. Ориби отшатнулся, руки задрожали, сердце замерло.

– Ну, я же шучу… – вновь заулыбался Энзели, хватая брата за руку,- Как ты не понимаешь?- его голос был таким ласковым, даже нежным, улыбка яркой, а взгляд лучистым, что ни за что на свете нельзя было сказать, кем являлся этот человек на самом деле, а также то, что он воовсе не человек.

«И от чего его посещают такие мысли?- блондина всегда доставали подобные восклицания,- Да, я, конечно, помню и прекрасно понимаю, что произошедшее с нами, особенно с Ориби, – он бросил взгляд на шею и шрам,- ужасно! Чтобы воскреснуть, я, в то время так боящийся крови, отдал ему свою, чем окончательно связал нас, но он... Сегодня я не узнаю Ориби! Неужели это Сарро что-то наговорил ему, без конца говорящему о том, что я «злой и бездушный», но разве это так? Если бы сказанное – ложь, помог бы я ему тогда? Однако он ведёт себя, как дурачок – бегает в поисках этой душонки, когда прекрасно знает, что нам обоим не видать её… никогда… Влюбился? Нет-нет, я же знаю его истинную цель!... Бекка не знает в чьи руки попалась! И вскоре она, как Энже, сбежит или ещё чего хуже! Судьбы не миновать, братик! Воскреснув, Ориби вернули жизнь, но за неё он отдал душу. Некромант предупредил, что чтобы вернуть её, необходимо заключить связь с девушкой, полюбившей в нём монстра. Нежели на свете найдётся хоть одна такая дура?»- размышлял Энзели, сам до конца не зная, утверждал ли он это или предполагал. Какое-то время они вновь молчали, в этих взглядах, отведённых по разные стороны, читалось столько глубины и противоположности, что нет на свете слов, дабы описать их…

– Я больше не Лур! Я..Ка… Камм Пирр!!! Вега права, и ты это знаешь, – ведь мы не родные братья!

Энзели буркнул что-то под нос.

спросил он, – Это ведь ты сделал?

– Да, я, – Ориби хотел закричать, но его голос вновь вышел подавленным и немного растерянным.

– Слушай, – продолжил Энзели, -А сейчас ты можешь показать мне это?

Парень молча глядел на него.

он закрыл глаза и изо всех сил попытался сосредоточиться. Холодок побежал по кончикам пальцев, он даже прикрыл глаза, стало жарко, но не так, как бывает на солнце, иначе – так, как если радость неожиданности окутывает душу или любовь…

Ориби замер, признаться, ему нравилось это ощущение – оно делало его счастливее, а соответственно прибавляло силы и веры в себя, как, впрочем, и гордость – от полного ужаса на лице Энзели! Это чувство было незабываемо – осознание собственного превосходства согревало сердце вампира. Голубая энергия заструилась с пальцев, нежная и блестящая, как и его душа, как же она походила на воду! Да, это она и была! Когда парень приоткрыл глаза, то от неожиданности вздрогнул, волшебство вмиг исчезло, холодными брызгами оросив обоих юношей с головы до ног. Энзели замер от подлинного изумления, ему правда не было, что сказать…

вздернул брови блондин,- Что это и откуда у тебя?!

– Я же говорил, что не умею контролировать силу!

во взгляде первого читалась скрытая зависть. Он протянул руку вперед, стараясь повторить движения брата, – Как ты это сделал?

– Просто сосредоточился. Остальное пришло само!

«Я должен, обязан попробовать! – твердил себе блондин,- Не позволю Ориби быть сильнее меня! – он заулыбался, желая тем самым запутать незадачливого брата,- Я сильнее, он должен это знать – у него моя кровь, а значит – наши жизни связаны! Если что-то случится с одним из нас… Ну, что со мной может произойти?! Вот с ним – да. Ориби – другое дело – вечно он сует нос во все направления! Магнит для неприятностей!- он ухмыльнулся,- Отчасти это же я их ему создаю… Но он же должен знать, что жизнь покрыта кровью, а не мёдом! » – что-то неясное крутилось внутри него, что-то, именуемое жалостью и состраданием, то, что он так упорно и бессмысленно отрицал и с чем боролся вот уже долгие годы… Какое-то время он так и стоял с распростёртой рукой. Хотел открыть глаза, но Ориби-то не делал этого, значит ни к чему! Рука начинала дрожать, даже немного затекла, он хотел отвести её, но, как комментировал происходящее лиловоглазый, теперь было уже поздно... Ничего. Пустота. Тишина. Пристальный взгляд кампира. «Чего я жду! Я, бездарность!- начинал бушевать Энзели,- Неужели ты видишь, что на сей раз он оказался сильнее?!»- укорял себя самого. Как вдруг, потеряв все последние капли терпения, рука начала нещадно покалывать и жечься. Неестественное и небывалое ощущение было для Энзели таким резким, что он не выдержал и приоткрыл глаз, затем подскочил, как ошпаренный, всеми силами стараясь сохранить прежнее выражение лица.

– Что здесь, чёрт возьми, происходит! – вырвалось из его уст, когда над ладонью завис маленький золотистый огонёк, – Кто мы?- последнее слово было сказано так тихо и с таким волнением, что со стороны могло показаться, его не мог вызвать столь «ничтожный» фактор.

прошептал кампир.

сказал Энзели, полный эйфории и экстаза, и потянул брата за руку.

– Куда ты?

– Неужели ты не хочешь победить Клио? От неё у Сарро одни проблемы!

Ориби покачал головой,- Ты что?

– Думай о том, кто ты! Ведь теперь мы непобедимы! Бойтесь нас! – с этими словами Энзели выпустил ещё несколько огоньков, неуверенные движения выдавали неопытность – из-за них даже чуть-чуть подгорела одна занавеска.

– …Мы теперь Камм-Лур!- не унимался блондин, – И нас никто не остановит!

А после коридор опустел. Фигуры исчезли. Остались только тени, пауки и призраки. Как много всего произошло за столь короткое время!

Отбросив неудачный рисунок с конём, Омедерро принялся за новый. Это было лицо, хотя нет сомнений, что он и сам точно не знал, кому оно принадлежит. Привычка рисовать своих врагов появилась у него с того самого момента заточения, после ошибочно присвоенного ему убийства брата. С тех пор портреты людей, признавших это, красовались на стенах коридоров. Омедерро ненавидел их и потому намеренно уродовал лица. Ему нравилось глядеть на получившуюся работу, ведь, как уже говорилось ранее, все это вскоре претворялось в жизнь, а люди погибали. Один за другим, в муках и океане нечеловеческой боли, на счастье безжалостного директора.