Чтение онлайн

Она взяла у меня из рук блокнот и прижала его к груди Джо Мелвила.

– Держи, - сказала она ему, и повела меня мимо Джо, Тейлора и других людей, околачивающихся неподалёку, надеющихся мимолётно увидеть кого-нибудь, кого они знают.

У театра в линейку выстроились фотографы. Должно быть, некоторые стояли на каких-то подъёмах или трибунах, потому что они были невероятно высокими и шатались, как зрители на стадионе. Я отстала, давая Пенни возможность попозировать перед ними. Фотографы разразились серией фотовспышек, словно в небе взорвался огромный белый фейерверк.

– Пенни! Пенни! Пенни! Пенни! Пенни! Пенни!

Они кричали, словно она была в нескольких километрах от них, настойчиво и требовательно выкрикивая её имя снова и снова. Мне они показались чуть ли не злыми, как будто позы, которые она принимала, было не тем, зачем они пришли, как будто она не оправдала их высоких ожиданий. Но Пенни просто улыбалась, хихикала и махала рукой, как будто они все были её старыми друзьями, и посылали ей воздушные поцелуи вместо истерических криков. Она оглянулась и помахала мне, чтобы я присоединялась к ней, и когда я покачала головой, она потянулась и схватила меня за руку.

– Пошли!

– Пенни, нет, стой... Я не знаю, как...

– Становись под углом, так, ты не будешь казаться плоской на камеру, - сказала она, сложив ладошки у моего уха, таким образом, я услышала её сквозь рёв толпы.
– Ставь одну ногу слегка впереди другой. Следуй за мной! Из-за одинаковых платьев мы можем оказаться в журнале "Page 6"!

И поставила меня подле себя в пустующее место напротив стены хлопающих вспышек, где стоял на подставке гигантский постер фильма. Она положила руки на бёдра и жестом показала мне сделать тоже самое, из-за чего мы выглядели, словно танцоры в хоре.

– Смотрите, - крикнула она, откидывая волосы с одного плеча.
– Мы с подругой решили сегодня одеться в одинаковые платья! Разве мы не сумасшедшие?

Я изо всех сил старалась не щуриться от света фотовспышек и продолжать улыбаться, но губы начали трястись, а колени подгибаться. Пенелопа неутомимо тянула меня за собой, мимо фотографов, вдоль журналистов, радостно рассказывая каждому историю о том, почему мы надели одинаковые платья, дополняя её объяснениями, как мы готовили эту шалость, и сколько веселья доставило совместное облачение.

– Мы с моей подругой, Фрэнни, просто сумасшедшие!
– говорила она репортёру из "Интертеймент! Интертеймент!" - Мы любим делать всякие сумасшедшие поступки!

– Тебе весело?
– спросила она, ведя меня через толпу к следующему журналисту.

– Я... думаю, да, - я была ей благодарна за помощь, но, по правде говоря, не думаю, что мне было весело.
– Я даже понятия не имела, что ты... что ты теперь настоящая знаменитость.

– О, что?
– она отмахнулась от моего комментария лёгким движением руки.
– Они так кричат всем. Рекламщики сказали им моё имя. Они понятия не имеют, кто я, и представляю ли что-нибудь из себя. Они кричат так и снимают всех на фотоаппарат просто на всякий случай.

Кажется, Пэнни это не волновало, я же была смущена оттого, что неверно истолковала очередной элемент этого непостижимого мира.

Звук толпы начал нарастать, и позади меня послышались крики фотографов: "Артуро, Артуро, Артуро!" Я повернулась и увидела его, Артуро Денуччи, в двух шагах от себя. Без колебаний Пенелопа пробилась сквозь толпу, окружающую его и протянула руку.

– Артуро, хочу представиться. Меня зовут Пенни Де Пальма. Я большая поклонница вашей работы.

Артуро Денуччи, кажется, это позабавило, он осматривал её сверху вниз, пока жал ей руку.

– Пенни...?

– Де Пальма, - сказала она.
– Как режиссёр.

– Ты итальянка?
– спросил он, посмотрев на неё скептически.

– Нет, сэр, - сказала она с гордостью.
– Я из Тампы!

Позже, когда Пенни разговаривала с ещё одним репортёром, я наткнулась на агрессивного вида мужчину в костюме.

– Извините, - сказал он, сердито глядя через моё плечо на Пенни.
– Может быть, вы могли бы... Я здесь с Аннелизой Карсон, и она должна была следующей предстать перед "Интертеймент! Интертеймент!", но люди Брэда Якобсена по-прежнему прыгают перед нами.

– Извините, - сказала я, хотя и не была уверена, что это имеет ко мне какое-то отношение.

– Эм, могли бы вы... Пенни уже почти закончила или...?

– Э, да, думаю, да.

– Хорошо, но, постойте, вы же с ней, так? В смысле, я видел, как вы вместе шли мимо фотографов.

– Э, я с ней, думаю, да.

– Извините, уверен, что мы встречались раньше, но я запамятовал, вы её... рекламщик, да? Или, нет, постойте, менеджер?
– он напряжённо улыбался мне, и я знала, что его улыбка померкнет тут же, как он поймёт, что я ничем не могу ему помочь, что я не знаю людей, чьи имена он только что назвал, что я последний человек, который обладает здесь властью.

– Нет, извините, - сказала я.
– Я никто.

Нас с Пенелопой разделили, когда мужчина в костюме протолкнул вперёд своего клиента, чтобы у неё следующей взяли интервью. Я помахала Пенелопе, жестом показала, что мы увидимся внутри, но она не увидела, меня снова поглотила толпа и некоторое время несла вперёд. Они изо всех сил проталкивались к входу, желая пройти мимо меня, пройти мимо всех остальных, подойти к чему-то, оказаться первыми, что мне почти не приходилось прикладывать усилий, чтобы двигаться в этом потоке.

Мне показалось, что впереди я увидела его. На самом деле, я знала, что это он, поняла это по его затылку, по тому, как над воротником голубой рубашки слегка вились волосы. И меня затопило облегчение, из-за того, что я увидела хотя бы часть его. Я пыталась изо всех сил освободиться из текущего потока людей, и, наконец, я выплыла на поверхность, пробралась в свободный карман в толпе и вышла прямо позади Джеймса. Но когда я дотронулась до его плеча, он не повернулся. Я дотронулась до него снова, в этот раз сильнее.

– ...я сказал Артуро, это наша работа, работа актёров...
– говорил он журналисту, потом оглянулся и поймал мой взгляд.

– Секунду, - небрежно сказал он мне, затем снова повернулся к журналисту.
– Как я говорил, всё это связано с историей, миром фильма и посланием...

Он должен был увидеть меня, хотя в его глазах не было того выражения, с каким он обычно смотрит на меня. Но он даже не улыбнулся мне, хотя бы слегка, не подмигнул, ничем не дал мне понять, что в тайне рад меня видеть.