Чтение онлайн

Я ощутила прилив стыда, пока шла на цыпочках по ковру фойе. В чём дело? Я понимала, почему он не взял меня на встречу с Артуро Деннучи. Вероятнее всего, я бы настолько стеснялась и была настолько потрясена сидеть с Артуром Денуччи на публике, что из-за меня бы они оба чувствовали себя некомфортно. Я бы не знала, как себя вести перед ними больше, чем не знаю, как вести себя сейчас, в этой ситуации. Я просто человек, который создаёт проблему из ничего, и я оставила Джеймса ждать у автомата, чтобы помыть руки, когда ему следовало бы сидеть и смотреть свой фильм. "Я просто отойду минутку и возьму себя в руки, - решила я, - и когда я вернусь из уборной, я буду абсолютно другим человеком". Я превращусь в девушку, которая легко отходит от того, что забыла свою сумочку и надела одинаковое платье с другим человеком. Я буду как Кларк Кент, превращающегося в Супермена, правда, он использовал телефонную будку, чтобы переодеться, а в моём распоряжении лишь кабинка в дамской уборной театра "Зигфред". Что ж. Откуда-то нужно начинать.

Где я это услышала? Конечно же, люди говорят это всё время, мы все должны откуда-то начинать, но сейчас что-то промелькнуло в моей памяти, конкретная картинка сцены, когда я слышала эту фразу, хотя сфокусироваться на ней и не удалось. А потом в одно мгновение меня озарило - Барни Спаркс! В тот день в его офисе, когда он цитировал своего отца, все эти клише, но говорил с такой гордостью и почтением, из-за чего они звучали внушительно. Почему я не подписала с ним контракт в тот же день? Почему хотя бы не подождала с принятием решения, когда получила работу в "Кевине и Кэти"? Я была в таком отчаяние в тот день, когда встречалась с Джо Мелвиллом в "Абсолюте", была такой неуверенной в себе и так хотела понравиться. Теперь мне с трудом удавалось представить ту девушку, которая предпочла неулыбчивого, розово-лицего Джо Мелвилла Барни Спарксу. Сегодня я не та девушка. Сегодня я бы выбрала человека, с которым ощущаю тепло, а не который заставляет меня дрожать.

Волна парфюма чуть не сшибла меня с ног, когда я открыла дверь в дамскую уборную. Я вошла в старомодный салон с розовым ковром и длинным зеркалом на всю стену, где три длинноногие девушки в коротеньких платьицах красили губы.

– Эй, давайте быстрее, - сказала одна из девушек двум другим. Но, загипнотизированные своими отражениями, они даже не двинулись.

Я помыла руки во второй комнате, где располагались стойки с раковинами, в доказательство того, что пришла сюда сделать то, что сказала, как будто Джеймс мог бы узнать, и посмотрелась в зеркало. Помада практически полностью стёрлась, за исключение странной красной линии вокруг рта. Карандаш для глаз размазался, оставив два чёрных отпечатка под глазами, из-за всего этого я казалась грязной незнакомкой, как будто моё лицо раскрасил мелками неряшливый ребёнок, который не может закрашивать фигуры, не выходя за границы. Я взяла влажное бумажное полотенце, которое использовала, чтобы вытереть руки и провела им по губам, потом под глазами, пытаясь придать себе узнаваемый вид.

– Слава Богу! Вот ты где!
– послышался голос Пенелопы из самой последней кабинки в ряду, и её каблучки застучали по плитке по пути к раковине рядом с моей, где она остановилась и бросила мимолётный взгляд в зеркало.

– Оу, - сказала она, как будто её отражение в зеркале было ужасной катастрофой, порылась в маленькой розовой шёлковой сумочке, извлекла пудру и помаду, хотя, как по мне, складывалось ощущение, что и то и другое только недавно наносили.

– Я надеялась, что найду тебя! На, - сказала она, передавая мне блокнот.

– О, спасибо, - сказала я, слегка пробежавшись пальцами по изношенной коричневой обложке.

– Ты нашла его?
– спросила она.
– Ты нашла Джеймса?

– Нашла, ага. Он... ждёт меня. Разве тебе не нужно быть на показе?

– Кому, мне? Неа. Я не пойду на фильм.

– Не пойдёшь?

– Нет. Я крайне редко хожу на них. Я просто прохожу по дорожке и иду на следующее мероприятие.

– Проходишь по дорожке?

– Мимо фотографов и репортёров. Я прихожу лишь для фото и интервью.

– О, - сказала я, сбитая с толку. Мне никогда не приходило в голову прийти на фильм ради чего-то, кроме просмотра фильма.

– Кроме того, мне совсем не хочется, чтобы ты чувствовала себя некомфортно, потому что я очень рада за тебя, но между нами с Джеймсом по-прежнему всё немного странно. Я до сих пор чувствую себя оскорблённой им, без обид.

– Ты имеешь в виду, из-за сериала?

– Сериала?

– Я, э, мне кажется, он сказал, что сериал затормозит твоё развитие или что-то...

– О, Боже, нет, - сказала она, закатив глаза перед своим отражением в зеркале.
– Разве он не забавный? Он так серьёзно относится ко всему. Как будто я нуждаюсь в том, чтобы мне говорили, что эта нудная работа. Я никогда и не собиралась подписывать контракт надолго. Это просто быстрые деньги. Всё равно я переезжаю в Лос-Анджелес, чтобы сняться в "Бриллианты для Хизер".

– О? Это...?

– Это фильм. Я играю младшую сестру Корделии Бискейн. Ты же знаешь меня, я всегда была нахалкой!
– она засмеялась, а потом покачала головой.
– Нет, он меня оскорбил тем, что предложил заплатить, чтобы сделать мне грудь.

Я почувствовала, как моё лицо краснее, но Пенни продолжала, ничего не заметив, весело припудривая несуществующие недостатки.

– Но ты же... ты совершенство, - запинаясь, сказала я.

– Что?
– спросила она, отворачиваясь от зеркала, ослепительно мне улыбаясь.
– Едва ли, но с твоей стороны мило сказать такое. В смысле, я знаю, что многие девушки делают её, как новая Рейчел или что-то в этом духе, и мне всё равно, но я зарабатываю свои собственные деньги, больше, чем он, и если я соберусь делать что-то в этом духе, я в состоянии сама заплатить!

Мне пришло в голову, что на всех курсах Ставроса в мире, я бы не узнала столько всего об актёрском ремесле, сколько я узнала от Пенелопы Шлотски за один вечер. Стоять под углом к камере, журнал "Page Six" - хорошая штука, некоторую работу можно выполнять только лишь для того, чтобы заработать деньги и крошечные идеальные блондинки тоже могут претендовать на роль нахалок. Мне стало интересно, чему ещё она меня может научить, кроме того, что концепция Джеймса Франклина о том, что натуральность - это красиво, настоящая чушь, потому что он желает совершенства, не важно, какими методами.

Пенелопа откинула свои шёлковые волосы таким образом, что они оказались на одном плече.

– Не обращай на меня внимания!
– сказала она, со щелчком закрывая пудру.
– Я полностью тебя понимаю. Он красавчик, горячий парень. Я не хотела вести себя, как кайфоломщик!

– Всё в порядке, в любом случае я не уверена, что у нас что-то получится, - смело сказала я, несмотря на то, что понимание этого факта пришло ко мне всего лишь несколько секунд назад. Когда я произнесла это вслух, я почувствовала себя сильной, что подсластило пилюлю сегодняшнего дня.
– Я хотела, чтобы между нами всё было хорошо, правильно, но думаю, в глубине души я всегда знала, что ничего у нас не получится. Если ты понимаешь, о чём я?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, - сказала она, изогнув бровь во взаимном понимании.
– Это как, когда Джулия Робертс вышла замуж за Лайла Ловетта.

– Да, - сказала я.
– Что-то в этом духе.

Когда я снова проходила мимо трёх девиц, всё ещё прихорашивающихся перед зеркалом, мне пришло в голову, насколько они молодые. Странно, потому что, когда я вошла в дамскую комнату, я не заметила никаких различий между нами, но теперь я чувствовала себя старше и мудрее. Теперь я знала больше, чем несколько мгновений назад, до того, как вошла в уборную. Например, я знала, что Джеймса не будет в фойе у терминала. Я знала, что он ушёл почти тут же, как я ушла мыть руки. Я знала, что он не прождал и одной минуты, не говоря уже о пяти, а сразу направился к местам в театре, и мимолётный взгляд туда, где мы стояли ранее, сказал мне, что я права.