Чтение онлайн

Эванджелина взглянула на ЛаЛу, которая теребила блестки на рукаве, немного смутившись от того, что книга оказалась у нее в руках.

– Какие заклинания там есть? Есть ли в нем рецепт яда, который я выпила?

– Нет. Не существует заклинаний, которые смогли бы повторить мои слезы.

Эванджелина почувствовала яркий всплеск облегчения. Значит, это не Марисоль.

– Однако, – добавила ЛаЛа, – если твоя сводная сестра читала эту книгу, то я соглашусь с Джексом. Она далеко не беспомощна и наверняка что-то замышляет.

– Но ведь книга принадлежит тебе. И ты, и Джекс, вы оба читали ее!

– Что лишний раз доказывает ее правоту. – Джекс пожал плечами.

– Мы не говорим, что твоя сводная сестра убила Аполлона и отравила тебя, – сказала ЛаЛа. – Но она, возможно, вовсе не та, за кого ты ее принимаешь.

– Она определенно не та, за кого ты ее принимаешь, – пробормотал Джекс. – Но если мы хотим выяснить, причастна ли к этому убийству она или кто-то другой, то нам нужно сейчас же уходить и поговорить с Хаосом.

Стояла не самая лучшая ночь для нанесения визита вампиру. Все вокруг было окутано влажным туманом, белым снегом и тусклым светом луны, затерянной где-то в серебристых облаках. Более удачливые люди, вероятно, рассказывали истории перед теплым камином или прятались под одеялами в кровати, а не мерзли, пересекая шаткий мост по пути к уединенному кладбищу, где собаки выли, точно волки, а повелитель вампиров прятал свой подземный мир.

Эванджелина дрожала, а Джекс наблюдал за ней, но не предлагал абсолютно никакого утешения, пока порывы ветра прорывались сквозь туман и трепали плакаты с ее изображением, наклеенным на покосившиеся ворота и деревья.

Эванджелине хотелось спросить, как им удалось так быстро создать и развесить эти плакаты, но теперь, оказавшись с Джексом на окраине города, где можно было наконец без опаски говорить, она старалась задавать правильные вопросы.

– Расскажи мне о вампирах.

Рот Джекса брезгливо скривился.

– Не позволяй им укусить себя.

– Это я знаю. Чем еще ты можешь поделиться? Может, чем-нибудь полезным.

– В вампирах нет ничего полезного, – хмыкнул Джекс. – Я знаю, что истории изображают их задумчивыми и красивыми, но на деле они просто паразитические кровососы.

Эванджелина искоса взглянула на Джекса, желая, чтобы ночь не была такой темной, чтобы он не шел так далеко от нее и чтобы она могла лучше рассмотреть его лицо. Она и раньше замечала, что Джекс не слишком жалует вампиров, но он не выказывал такого недовольства и даже защищал Хаоса перед ЛаЛой.

– Ты ревнуешь? – спросила Эванджелина.

– Почему я должен ревновать?

– Потому что мне любопытно.

Джекс ответил лишь ехидным смешком.

Эванджелина почувствовала, как ее щеки запылали, но не повелась на его уловку. Джекс привык быть самым притягательным, куда бы ни пошел. Он был самым могущественным, самым непредсказуемым и до сих пор всегда вызывал у Эванджелины наибольшее любопытство.

– Если не ревнуешь, тогда что ты имеешь против них? Это была твоя идея, и не похоже, что тебе не нравится кровь.

– А еще мне нравится солнце и возможность распоряжаться своей собственной жизнью. Но вампирами всегда будет управлять жажда крови. Так что постарайся не порезаться, пока мы внутри. И не смотри им в глаза.

– Что, если я посмотрю им в глаза?

– Просто не делай этого.

– Почему? Неужели могущественный Принц Сердец так мало знает о вампирах, что может только предупредить меня не…

Джекс приблизился прежде, чем она успела закончить. Он внезапно оказался так близко, что в течение нескольких мгновений она видела лишь его жестокое лицо. Его блестящие глаза сияли в темноте, а хищная улыбка могла бы принадлежать вампиру, если бы его зубы были хоть немного острее.

– Есть причина, почему никто никогда не говорит о них. – Голос Джекса сделался низким и смертельно опасным. – Я могу сказать тебе, что они бездушные монстры. Могу предупредить, что если посмотришь в глаза вампирам, то они воспримут это как приглашение разорвать твою глотку быстрее, чем ты успеешь выкрикнуть «нет». Но ничто из этого не отпугнет тебя. Их истории прокляты, но вместо того, чтобы искажать правду, они манипулируют чувствами людей. Что бы я ни рассказал тебе о вампирах, ты будешь заинтригована, а не в ужасе. Такие, как ты, всегда хотят, чтобы их укусили или обратили.

– Но не я, – возразила Эванджелина.

– Но тебе любопытно, – парировал Джекс.

– Мне многое интересно. Мне интересен ты, но это не значит, что я хочу, чтобы ты меня кусал!

Уголок рта у Джекса дернулся.

– Я уже сделал это, Лисичка. – Его холодные пальцы нашли ее запястье и скользнули под край перчатки, погладив последний оставшийся шрам в форме разбитого сердца. – К счастью для тебя, сколько бы раз я тебя ни укусил, ты никогда не превратишься в то, чем я являюсь. Но иногда вампиру достаточно одного взгляда, чтобы ты оказалась в его власти.

Джекс посмотрел на оголенный участок кожи ее груди и шеи. И прежде, чем она успела прочитать выражение его лица, он отпустил ее запястье и скрылся в темном царстве склепов и надгробий.

Они шли в полной тишине, пока Джекс не нашел мавзолей, увитый виноградными лозами демонического сердечника и охраняемый двумя печальными каменными ангелами. Один ангел оплакивал пару сломанных крыльев, в то время как другой играл на арфе с порванными струнами.

Джекс небрежно подергал за одну из поврежденных струн. После нескольких беззвучных нот дверь в мавзолей отодвинулась.

Обычно здесь должны были быть ворота, отделяющие гостей кладбища от гробов, но вместо этого там оказалась другая дверь. Старая, деревянная, с прорезями железных завитков, дверь напоминала многие, которые она видела в Волчьей Усадьбе, за исключением светящейся замочной скважины. Сквозь маленькое изогнутое отверстие лился густой медовый свет, который разгорался все ярче по мере того, как они подходили к двери – мерцающей и многообещающей, а еще гораздо более манящей, чем дверь в церкви Джекса. Та дверь не желала, чтобы ее открывали, но эта – хотела.

«Приходи сюда с холода, – прошептала она. – Я согрею тебя».

Джекс окинул ее тяжелым взглядом.

– Не ведись на это. В качестве вампира ты станешь для меня бесполезной.

– Ну, будем надеяться, что я не решу, что стать вампиром лучше, чем быть полезной тебе.

Глаза Джекса буквально метали кинжалы.

Эванджелина боролась с желанием одарить его злорадной улыбкой, но уголки губ все равно ее подвели, скользнув вверх. Она ощущала себя некомфортно от насмешек Джекса, но то, что ей понравилась дверь, еще не означало, что она собиралась войти туда и обнажить свое горло перед вампиром. Эванджелина почувствовала прилив смелости от осознания того, что ее не так легко заменить, как пытался внушить ей Джекс. Она была нужна ему для его драгоценной Арки Доблестей, что не вселяло уверенности, но она побеспокоится об этом позже – после того, как отыщет настоящего убийцу Аполлона и оправдает свое чистое имя.